Пролог

…Ассасин Каллидус появилась из ниоткуда в каюте космического корабля, выполненной в стиле Алинора, и устало проплелась до двуместной кровати. На ходу она плавно меняла свою форму, и это было не воздействие наркотика под названием «полиморфин». Она сама по себе была Полиморфом непредставимой силы. Что, впрочем, плохо сказывалось на её усталости. Мотаясь по всей галактике, охваченной войной, она сильно выматывалась, особенно когда приходилось спасать целую планету, а то и не одну или даже не один десяток. Тело растворилось в воздухе и приняло форму девушки-кошки в леопардово-огненной расцветке, и она упала на кровать лицом вперёд. Обречённо застонала: — Сколько можно-то, а-а… В каюте оттуда же, откуда телепортировалась она сама, появился высокий эльф в одежде офицера Империума. Он подошёл, лёг рядом с ней и погладил по волосам. Сказал необычайно женственным голосом, хорошо так синергирующим с его внешностью: — Устала пытаться перевоспитывать местных? Девушка глухо спросила: — Сколько уже у нас на борту полков Астра Милитарум и гражданских? Женственный эльф пожал плечами и обнял её. — Спроси «Лидера». Он-то ведёт автоматический учёт, в отличие от меня. Тихий мужской голос с потолка ответил прежде, чем повторили запрос: — Около сотни полков самых разных видов, точнее — девяносто семь неполных полков Астра Милитарум, семьдесят четыре сто тринадцать тысяч солдат и тридцать девять тысяч сорок пять офицеров. Полагаю, звания вам не особенно важны. Из офицеров ровно десять тысяч — имперские комиссары. Подсчитываю гражданское население эвакуированных планет… Миллионы. Точное количество трудно узнать, многочисленные помехи из-за охранных заклятий, скрывающих нас от Варпа. Догадайтесь, сколько примерно там неучтённых Империумом псайкеров. Эльф поморщился и небрежно швырнул поисковое плетение вероятностей по кораблю-ковчегу. Всё равно ИИ корабля, которого по общему решению команды все теперь называли не по именам из его прошлой жизни, а просто «Лидер», слишком занят их общей безопасностью, чтобы отвлекаться на учёт всех спасённых. Ответ пришёл довольно скоро, и он не радовал альтмера. Местных псевдо-магов, кои даже стихиями повелевать не могли, на борту было не меньше четверти от всего количества эвакуированных людей, не говоря уж о представителях других видов разумных, особенно его якобы далёких родственников. Такое количество одарённых восприимчивостью к Хаосу несколько осложняло задачу Лидера по сохранению безопасности ковчега. Впрочем, чтобы даже просто увидеть этот гигантский корабль из Варпа, не говоря уж о Материуме, потребовался бы психический маяк а ля Астрономикон, или сам Император в полном его могуществе, не сдерживаемый вообще ничем, находящийся на борту. Подобных маяков, скрывающих своё существование от Хаоса Искажённого, как прозвал Имматериум Вахи учитель этого эльфа, было не меньше пяти время от времени, если вся команда собиралась вместе… Полиморф повернулась набок и прижалась к любимому. — Их невозможно просветить. Эти люди… они на грани. Их души почти что вместилища Варпа. А о псайкерах и речи не идёт. Среди них нет никого, кто мог бы стать добрее в этих осквернённых чистым Злом мирах. Мои слова и действия повлияли разве что на нескольких космодесантников, но и они думали, что я слишком наивна и слаба духом, чтобы выжить. Он поцеловал её в лоб и снова погладил по волосам. — Такова истина. Это Измерение — лишь мрак и отчаяние. Место для любого возможного жестокого будущего, что могло бы ждать твой вид, или мой, или чей-либо ещё. Я понимаю, что тебе больно видеть чужие страдания и зло, но тут мы ничем не можем помочь. Война в этом Измерении бесконечна. Девушка заплакала. — Но ведь есть же среди этих смертных лучшие, те, кто силён духом настолько, что игнорируют голоса Варпа и даже в этой вечной войне стараются сохранить и жизни других, и их честь, и их дух. Неужто для этой Вселенной надежды нет? — Если бы не было, милая, мы бы тут увидели целую бригаду Ангелов Воздаяния, Палачей, решающих судьбы миров на грани Хаоса. Лично я пока не видел здесь ещё ни одного из них. Даже их присутствия не ощущал. А ты знаешь, насколько далеко и насколько мелкую сетку поиска я могу кинуть в космос. Она нервно вздохнула сквозь слёзы. Мерно задышала, чтобы успокоиться. А когда пришла в себя, то спросила: — Как там у дозорных дела с зачисткой скитальца? — Плохо. Там орочий вааагх засел. Не говоря уж о прочем дерьме. Целый улей демонов и скопище тиранидов. — Думаешь, придётся мне вмешаться? Он приподнял её личико к себе. — Думаю, что пора бросить уже эту ржавую кучу мусора. Слиппи уже жаловалась, что у неё энергон кончается, а количество мяса у неё перед прицелом не убавляется. Она просила разрешения подорвать этот планетоид к Юникроновой отработке. Огненная кайт ши снисходительно улыбнулась. — Милый, этот планетоид размером почти с наш корабль. Это целый потенциальный флот, если его зачистить от мусора, дерьма и демонов. А орки, десантники, да даже тираниды — прекрасный и почти готовый экипаж, если их правильно обработать. — Ума не приложу, зачем нам ещё один флот с таким кораблём. Наш Звёздный Кузнец и так чешет всю галактику в составе компании вольных торгашей, успешно прикидываясь одной из механикус. Девушка-кошка изогнула бровь. — А я и не говорила, что этот флот нужен мне или нам. Эльф немного опешил. — Что? Но, если он нужен не нам, то кому? Местному Императору? Девушка пожала плечами. — Может, и ему. Но точно не сейчас. Пусть это будет Флотом Искупления Человечества. Местом, которое будет свободно от ненависти и влияния Варпа. Да, кораблей в нём будет немного поначалу. Но я хочу вооружить их таким же оружием, какое есть у нашего ковчега. Мне кажется, технологии протоссов превосходят технологии Империума. Особенно гипердрайв. Но ещё больше их превосходят технологии аарн времён Исхода Союза Права и Долга. Вот их поставить туда надо в качестве лучших козырей. Наравне с технологиями кибертронцев. Вот такими вот уровнями. — Но зачем нужен такой совершенный космический флот? — Спроси у своей старшей дочери. Он думал недолго. Его глаза лишь немного расширились, а потом сузились. — Ты знаешь? Улыбка кайт ши стала ещё более снисходительной. — Она буквально часть меня, милый. Знаю ли я? Не пойму, ты правда настолько глупеешь рядом со мной, или просто прикидываешься? Это тебе требуются вероятностные связки, чтобы знать о ней, а уж мне-то достаточно просто захотеть её увидеть. И я не просто думаю, что Флот Искупления ей пригодился бы, я просто обязана дать ей хоть какую-то помощь. Она и так меня чуть ли не ненавидит за то, что я лишила её моей собственной материнской любви. Она щёлкнула эльфа по носу и соскочила с кровати. — И не думай, что мне не стыдно за это. Лидер? Голос с потолка спросил: — Да? — Перенеси всех наших механических воинов обратно на борт… ИИ её перебил: — Внимание, избранный глава совета комиссаров на борту спрашивает разрешение на личную встречу с тобой. Девушка удивилась: — Неужели? Они решили снизойти до меня, грешной? — Лично я думаю, что твой сарказм тут неуместен. Твой запрет на любое насилие и неукоснительное исполнение его со стороны простых солдат их впечатлили. Комиссар-посланник выражает неодобрение твоим наивным взглядам на добро и зло, но более буквальную цитату я приводить не стану. Так же они интересуются своей будущей судьбой после твоего такого категоричного отказа от военных действий и попыток «совратить их с истинного пути». Кайт ши усмехнулась. — А, это они так назвали моё учение о доброте. Нет слов. Мне казалось, они почитают меня за какого-то архидемона Слаанеш. — И продолжают так думать. Но чего ты от них хочешь? Ты появлялась при них в нескольких схожих, но совершенно разных обликах, при этом ни один из которых не был человеческим. Даже твою жёсткость многие считают напускной. Кстати, комиссар просил тебя появиться на этот раз в нормальном обличии, а не в образе неизвестного ксеноса. — Нормальном — это каком в его понимании? — Сейчас спрошу… Он замолчал на несколько секунд и ответил: — Попросил принять обличие медички из Адептус Сороритас. Твоё решение? Девушка подумала немного и сказала: — Скажи ему, что я стану человеком, но провоцировать в них ещё большую ненависть к себе не собираюсь. Зачем мне им врать, что я — одна из Сороритас? Это неумно. И это, перенеси меня к просителю, пожалуйста. Вспышка света, плавный переход из антропоморфной кошачьей формы в человеческую, аналогичную профилю Кирито в Ган Гейл Онлайн, только с ещё более длинными волосами при менее высоком росте. В результате она доставала потрёпанному имперскому комиссару разве что до груди, если не ниже. Воин средних лет в чёрно-красном пальто и фуражке с Аквилой и черепом над орлом слегка удивлённо посмотрел на усталую девочку лет четырнадцати, если не младше. — Если бы я лично не видел, что вы грубой силой урезонили отделение савларцев, то и не подумал бы, что вы именно та, о ком я спрашивал. Девочка слабо улыбнулась. — Вы спрашивали о личной встрече. Что ж, у меня дела не кончаются никогда, но я готова вас выслушать. Комиссар задумчиво хмыкнул. — Джон Атреус, к вашим услугам. Можно узнать ваше имя? Она в ответ покачала головой. — Не думаю, что оно вам что-то скажет. Я не принадлежу ни к Материуму, ни к Хаосу. И все на борту моего ковчега должны уже знать, что я сильно против всех местных демонов и в особенности против Губительных Сил. С моей точки зрения они ничем не лучше обычных инферналов, только отожравшихся до размеров божества. Это ясно? Человек кивнул. — Но вы не против ксеносов, как я посмотрю? — В прошлой жизни я была человеком, но это не значит, что хоть кто-то живой и способный чувствовать заслуживает той ненависти, которой пылает каждый из вас. Не спорю, для вас это всего лишь путь к выживанию, но принять это я просто не могу. Как вы не можете принять то, что можно быть хотя бы не настолько жестокой расой, уподобляясь тем же оркам. Он снова кивнул. — Такова суть ваших речей. Я слышал пару из них. — Я просто внесла ясность. Чтобы мы не возвращались к этим словам раз за разом. Мы не просто буквально из разных миров, мы с вами из разных Вселенных, и у меня дома не происходит тот ад, в котором живёте вы. И я живу той верой и любовью, которой пыталась научить вас, но… Она очень грустно вздохнула и покачала головой. Комиссар печально улыбнулся. — Я понимаю. Значит, все ваши слова — правда, а не происки еретиков, ксеносов или демонов Варпа? Девочка пожала плечами. — Я могу показать вам, как для меня выглядит ваш дом. Правда, это немного слишком даже для таких омытых кровью и страданиями воинов, как вы. Мозги могут частично свариться, но я восстановлю их, хоть вы и не всё запомните из увиденного. — Правда? — Конечно. Показать? — Думаю, это будет полезно… Девочка улыбнулась чуть облегчённо, шагнула к нему и прикоснулась к щеке. В тот же миг комиссар утратил чувство реальности, со скоростью света отдаляясь от гигантского изящного корабля. И, наверное, даже быстрее скорости света. Нечто вроде многомерной зеркальной вытянутой сферы промелькнуло мимо глаз, и скоро и сам корабль, и сопоставимый с ним космический скиталец превратились в точки, а затем и эллипсоид стал не больше одной из мириадов звёзд вокруг. Так и долетело до точки в пространстве, откуда было видно всю галактику. В материальной реальности Млечный Путь никак не выделялся на фоне других галактик. Но затем стало заметно несколько искажений пространства, расцветшими всеми красками, которые трудно описать словами. Огромный пролом в Имматериум посередь всей галактики, слегка огибающий её ядро, и кошмарное Око Ужаса, источающие отвратные эманации, которые девочка и называла словом «инферно». Разум комиссара попытался разделить какофонию дерьма, чуемого одновременно в поле Варпа и в Материуме. Вмешалась воля девочки, и голова перестала раскалываться от боли, даже не понимая, что боль была не его. Картина материального мира и Хаоса преобразилась. В Имматериуме царил ад, едва ли настолько структурированный, как описывают некоторые. Сложно было определить, в каких именно областях пространства находились те царства Губительных Сил, о который знал комиссар. Вроде бы вон там чуется гнилое болото, пахнущее вполне знакомой по материальному миру вонью дерьма, потняка, болезней и прочего, что сопровождает гвардию Астра Милитарум. Вслед за вонью пришли и зримые видения, только было сложно разобрать, это он смотрел на миры, вроде Терры или Кадии, или смотрел на всё то же гнилое болото. Вонь дерьмища сменила другая, но комиссар резко захотел, чтобы вонь дерьмища вернулась, потому что так несло от царства Слаанеш. Непонятно, что вызывало в нём большее омерзение — это, или Сады Нургла. Скорее всего именно это. Толику облегчения комиссар испытал, взглянув на владения Кхорна, потому что Бог Крови предпочитал исключительно резню всем остальным порокам людей. Нет, вот теперь он испытал отвращение со стороны девчонки. Для неё эти были чистыми инферналами, а на владения Тзинча она даже не смотрела. Казалось, именно это божество Хаоса подспудно догадывалось о факте её существования, но тактично помалкивало об этом и не лезло ей под руку, а она не награждала его своим собственным отвращением, что, похоже, очень много значило на уровне реальности повыше Материума и Варпа. На фоне своих сородичей, которых девочка просто презирала и не желала марать об них руки, Тзинч смотрелся чуть ли не паинькой. Комиссар захотел посмотреть на Материум. И тот его сильно огорчил. Он-то ждал, что материальный мир не вызовет у него аналогичное отвращение. Но вся разница между Хаосом Варпа и жизнью в реальном мире заключалась в том, что у него дома лишь были нормальные законы физики и времени. В остальном там творился такой же ад, что и в Варпе. Изредка слышались, на уровне неразличимого звука, мирные планеты, которых по какому-то недоразумению не коснулась вечная война. А, и в Материуме было чётко видно, где какая жопа происходит и чем именно оттуда воняет. Вот только человеку снова захотелось обратно окунуться в вонь и неопределённость Варпа, потому что вслед за зрительной и обонятельной картиной бытия пришла эмоциональная. Ибо, если глядя на демонов и мелких божков Хаоса (в сравнении с Императором, разумеется, как и, похоже, этой девчонки), ему просто хотелось стереть их из своей родной реальности, то при взгляде на материальный мир он вдруг начал чувствовать боль каждого живого существа, страдающего прямо сейчас. Он слышал мольбы о помощи иногда даже от орков в таком количестве мест в галактике, что не смог запомнить это число. Ощущал отчаяние каждого живущего, будь то ксенос, человек, а то и машина. Гнев, ярость, обречённость, отчаяние, мольба о помощи Императору или прочим добрым или не очень божествам… «Нет, хватит! Я не могу… Не могу этого вынести!» Его рывком вернуло в тело, и Джон обнаружил себя лежащим на полу, а ту девочку — сидящей на коленях рядом с ним и печально улыбающейся. — Вы видели, Джон Атреус? А ведь я могла бы помочь каждому из тех, кого вы видели, слышали и чувствовали. Но сами представьте себе теперь, как я буду выглядеть в Варпе, стоит мне только попытаться, если уж я способна на такое. Единственный, кто хоть как-то попытался изменить это дерьмо к лучшему — ваш Император. Увы, я не одобряю его методов, но они выглядят единственно верными на фоне вашего мира. Только взяв Человечество в жёсткую руку, можно было привести вашу Вселенную к Равновесию, одолеть Губительные Силы и, возможно, даже примирить все расы галактики. Места здесь хватит всем, причём с избытком. За исключением, наверное, тиранидов. Но я вскоре покажу вам, как можно повернуть к Свету даже их и орков, которых некогда создавали в качестве целой расы-оружия, совсем как зергов. Комиссар внезапно понял, что плачет. Он не поверил самому себе. Где-то в душе саднило от того, что в его мире почти нет места надежде и тому, чему пыталась их учить эта девочка. Спору нет, Человечество во все времена выживало только благодаря этой всепоглощающей ненависти. Но неужели нельзя сделать этот мир хоть немного лучше? Вон, даже ведь некроны, как он слышал их мысли минуту назад, хотели вернуть себе души и тела из плоти… по крайней мере, хотя бы их предводитель, как там его. Но всё это меркло на фоне того, что, оказывается, у него самого всё-таки есть эта душа. Есть. Есть что-то, что заставляло его жить и даже пытаться сохранять жизни других. Именно на его душу облизывались инфернальные сущности Варпа, будь то демоны Кхорна, нурглинги, демонетки Слаанеш или обманщики Тзинча. И они заставляли его ненавидеть. Ненавидеть всё, даже их самих. Что бы сказали его бойцы, увидев слёзы на лице сурового палача, отнявшего несчётное число жизней как врага, так и своих? То, что он полагал за трусость, было всего лишь желанием прожить на один вдох дольше, чем павшие братья. То, что он считал за предательство, могло быть жаждой действий, желание помочь тем, кому сейчас ещё хуже. Буквально солдатам из соседнего окопа, например. Кем тогда он выглядит в глазах этой… этой Святой? Вряд ли чем-то лучше тех же демонов. Но, тем не менее, он лежит здесь, а она сидит рядом и так печально смотрит на него. Становилось понятно, почему бойцы просто перестали бояться командиров и даже комиссаров. Понятно, почему она терпеть не могла насилия на своём корабле. Почему лично вмешивалась буквально в каждый конфликт на борту, порой наводя порядок силой, хоть и не лишала других жизни. — Н… Н-неужели я д-достоин твоего внимания? Она грустно сказала: — Думаешь, я такая же, как ваш Император? Что я такая же высокомерная? Наверное, я пока ещё прожила слишком мало, чтобы стать такой же жестокой и равнодушной. Всемогущество в таком юном возрасте тяжко отдаётся. Проклятие многознания — нерешительность. Мне просто нельзя вмешиваться, и это «нельзя» — моё собственное решение. Ты спросил себя, чем ты лучше демонов. А чем ты хуже твоих собственных бойцов, которые поголовно в меня влюбились? Чем ты хуже человека с другого края галактики, о существовании которого ты даже не подозреваешь? Тебе так же больно, ты так же хочешь жить, ты точно так же надеешься хоть на что-то. Ты не менее достоин моего внимания, чем кто-либо другой, будь то человек, орк, эльдар или кто-либо ещё… Святая вытерла слёзы палача. — Помни об этом. Помни, что воля сильнее страха, а душа живого существа — неприкосновенна для Губительных Сил, пока существо само не решит сделать обратное. Это не демоны искушают, это люди решают пасть. Демонам просто радостно это видеть. И псайкеры — такие же люди. Любого мутанта можно излечить от уродства. И для этого вовсе необязательно творить чудеса, как это делаю я. У нас на борту не меньше миллиона псайкеров, но мой муж принял на себя долг обучения этих недомагов, и результат перед тобой — даже такие недоучки, неспособные даже дотронуться до энергий стихий, никак не влияют на щит, скрывающий нас от взора Хаоса. А всё потому, что они иногда почитывают учебники, написанные моим любимым. Она подумала, что это однако не означает, что им всем можно ослабить бдительность и опустить мета-пространственные щиты в виде многомерной сферы Дайсона. Комиссар услышал эти мысли. Просто «Лидеру» и так достаточно сложно просчитывать невероятный объём данных, чтобы постоянно держать сам факт их существования в тайне от жителей местной Вселенной, да её мужу тоже несладко, учитывая прямой приказ на обучение всех спасённых псайкеров и недостаток ответственности у некоторых членов команды. Включая иногда и её саму. Девушка подала палачу гвардейцев руку. — Пойдём. Я покажу тебе, что собираюсь сделать. А затем задам вопрос всем, кто может помочь мне в ответ на мою доброту к вам. В том числе и тебе. Помогать мне или нет — личное решение каждого. Просто я надеюсь, что в вас, людях, есть хоть какие-нибудь крохи чувства благодарности… Джон встал с её помощью, и она посмотрела в потолок. — Перенос на мостик, Лидер. Нас обоих. Вспышка света, короткое ощущение прохлады на коже, и перед ним раскинулся огромный обзорный экран протосского корабля-ковчега. Девочка взмахом руки деактивировала звёздный атлас и направилась к панелям управления. Комиссар коротко удивился тому, что она тут вообще хоть что-то понимает. — Покажи позиции сил Дозорных. Вид громадного космического скитальца сменился картиной его коридоров, занятых роботами ксеносов, построивших этот изумительный ковчег. Некоторых комиссар видел лично и знал, что вид этой мультяшной картинки, словно из видеоигры, весьма обманчив. Трёхметровые шагоходы, вооружённые спаренными энергетическими клинками и защищённые плазменными щитами, похожие на микро-титанов Империума, легко справлялись с орочьим вааагхом. Разумеется, при поддержке шагоходов с лёгким вооружением, раскалывавшим броню орков, словно яичную скорлупу, а так же шагоходов размером с танк и мощью с танк. Некоторые орки, порой даже крашенные в фиолетовый, коротко удивлялись, когда другие ксено-механизмы с парными энергетическими косами из невидимости вырезали их, как нечего делать. На экране-то было видно этих невидимок. А там, где это было возможно, роботы протоссов поставили весьма серьёзные укрепления из фотонных пушек и гигантских колоссов. — Внимание всем войскам, приготовиться к обратному переносу. Передайте мне тактические данные и карты переходов планетоида. Я лично закончу то, что вы начали. Комиссару почудился не то хор, не то эхо недовольных механических голосов, наполненных силой. Машины поворчали немного, что их лишили их работы, но полагали, что это временно. Девочка улыбнулась. — Конечно. Для вас ещё найдётся время показать себя в бою. Обещаю. Но Флот Искупления нужен мне уже сейчас. Единогласное согласие и одновременный отход к укреп-позициям, плюс недовольство орков. Враг, с которым было так весело стукаться, почему-то побежал, хотя вроде бы и потерь-то не особо поимел. Все роботы, которых они смогли разбить в бою, вдруг собирались обратно и снова продолжали сражаться. Голос Лидера раздался из панели управления: — Тебя спрашивает орочий варбосс. Хочет знать, почему ты отдала приказ отступать. Она усмехнулась. — Смотри-ка, орки тоже бывают умными. Соединяй. На экране появился орочий варбосс, здоровенный ноб, наполовину состоящий из железа. Увидев мелкую девчонку перед собой (видимо, там была её голограмма), он очень удивился и пророкотал: — Мать моя грибница, юдишкина девчонка! Она пожала плечами и ответила, переходя на их жаргон: — Могу орочьей бабой стать, если тебя коробит моя морда лица. Босс отмахнулся. — Да не, не надо. А это… Чёй-то?! Чёй-то твои железки драпают? Я даже постукать-то их как следует не успел! — Да я скоро к вам сама приду. Но не на постук, уж прости. — А чёй-то не на постук? Хотя как ты, такая мелкая, можешь кого-то постукать? Девчонка лукаво улыбнулась. — А ты попробуй по мне попасть для начала. Я ж тебе не гретчин какой, на месте стоять не буду, как и бежать с воплями. Если тебе так хочется, могу дать тебе поединок. Но поблажек не дам. Варбосс понимающе кивнул. — А чё, давай! Я тя ухлопаю не хуже того же гретчина сраного. — Вызов принят… Лидер доложил: — Войска на борту. Тебя перенести к варбоссу? — Нет, сама полечу. А, позови-ка Лиру, пусть вылетит в корпусе Старвинг. — Сделано. Она улыбнулась и испарилась с мостика. Экран с мордой орка исчез, показав пустое пространство между ковчегом и скитальцем. Светящаяся точка появилась где-то посередине между кораблём и планетоидом, и сплавленным с целым имперским флотом. На выпуклом обзорном экране, похоже, состоящим из сверхмощного силового поля, появился равносторонний шестиугольник, приблизивший изображение. Точка превратилась в девчонку, зависшую в пространстве объятую каким-то лиловым сиянием. Изображение девочки снова поместилось в шестиугольник и перелетело в правую нижнюю часть экрана. Слева сверху беззвучно вылетел самолёт, непохожий на авиацию Империума, явный ксенотех. Когда и он превратился в светящуюся точку, шестиугольник с девочкой вернулся в центр экрана и раскрылся во всю ширину. Боевая крылатая машина замедлилась, приблизившись к Святой, и изменила форму своего корпуса, мгновенно превратившись в антропоморфную фигуру, отдалённо напоминающую женскую. Комиссар усмехнулся про себя. Механикус его полка бы уронил челюсть так сильно, что та пробила бы пол насквозь, увидь он такую техноересь. При этом он бы всё отдал, чтобы хоть немного изучить этого механоида… Ментальный голос той Святой прозвучал в голове, словно весенний ветерок, давно забытый и такой живительный: «Привет, Лира. Я тебя не отвлекла?» В голове вспыхнул другой женский голос, намного старше и, наверное, даже мелодичнее и более сильный: «Нет, я всё равно от безделья маялась. Нен же сейчас мотается по поручениям отца, а местных людей ты знаешь, они терпеть не могут *ксеносов* и прочих, кто не похож на них.» Девочка в картинке на экране виновато улыбнулась восьмиметровой машине. «Прости. Мне казалось, у тебя получится хоть как-то заставить их вспомнить.» «Ничего, я с самого начала не ожидала успеха. Ну так как ты собираешься покончить с этой кучей мусора?» Она кивнула на сплавленные вместе с метеором несколько десятков кораблей разных размеров, порой даже в несколько раз больше великих крейсеров. Девочка потёрла подбородок. «Я пройдусь по его коридорам, по каждому из них, немного приоткрыв его обитателям свой истинный облик. Демонов это убьёт сразу, в Варп отсюда они не сбегут. Элем уже добавил и вокруг нас, и вокруг скитальца несколько защитных плетений самого высокого уровня, на который был способен. Я постараюсь не светиться слишком сильно. А ты следуй за мной и возвращай каждую форму жизни на путь истинный. Орков, тиранидов, осквернённых людей… Всех, кого мы встретим. Возможно, даже механикус, если получится. Покажи им, что может Ангел Жизни.» Механоид кивнула и снова трансформировалась в самолёт. Картинка на обзорном экране со всех краёв шестью гранями стянулась в центр, предоставив взгляду космический скиталец. И голос ИИ из приборной панели спросил у комиссара: — Джон Атреус, я получил указания отслеживать весь процесс зачистки и транслировать его всем пассажирам на борту. Как вы считаете, целесообразно показывать вам, вашим войскам и вашему народу частицу могущества нашей командующей и одной из её заместительниц? Это не спровоцирует среди гвардии и гражданских появление ереси? Комиссар фыркнул. — Ересь есть всегда и везде, а больше ереси, чем у вас на борту, я ещё нигде видел. А тебе не кажется, что твой вопрос противоречит прямому приказу верховного начальства? ИИ вежливо его поправил: — Я не просто машинный разум корабля, а полностью самодостаточная личность, комиссар. Кроме того, моему «верховному начальству» нет нужды уточнять свои указания, чтобы я исполнял их с математической точностью. Она ценит мнение каждого члена команды, включая и интеллект ковчега, поэтому часто подразумевает нашу собственную инициативу в своих пожеланиях. И добавил, предвидя реакцию и следующий вопрос комиссара, не мыслящего жизни без дисциплины и следования уставу Астра Милитарум, а может, просто читая его мысли: — Да, зачастую её слова — это именно пожелания, а не приказы, комиссар. В вашем случае всё иначе, потому что вы — люди вечной войны и солдаты до мозга костей. Она даже высказывала предположение, что, носи она комиссарскую форму, её будут слушаться чаще и искренней, но я вместе с её мужем переубедили её. Джон снова усмехнулся. — Тогда понятно, почему здесь одновременно так мало порядка и так много добра среди экипажа и пассажиров. Меня, если честно, больше волнует, что почти всех солдат придётся казнить по возвращению в миры Империума. Целесообразно ли показывать её божественную мощь? А эта Лира, как ты говоришь, её заместительница. Она не менее могущественна? — Не менее, верно. Но у неё просто немного другая сфера влияния. — Думаю, хуже не станет. Наши люди всё равно уже боготворят эту девчонку. Ему возразили: — Может стать хуже. Но она собирается вознести вашего Императора в глазах солдат, чтобы не создавать культ себя самой. Ей это совершенно не нужно, она не собирается вести себя подобно вашему правителю, почти всегда не оправдывая надежд. Она не божество, которому следует возносить молитвы. Комиссар пожал плечами. — Посмотрим. Показывай. Светящиеся точки на экране исчезли только что, как будто ждали согласия комиссара. Экран потемнел и показал коридоры космического скитальца, где совсем недавно были позиции протосских дозорных. Посреди грязных стен и ржавого металла появилась та девочка. Она опустилась на пол, закрыла глаза. Прямо перед ней высунулись из-за баррикад орочьи рожи. Она открыла глаза, равнодушно глядя на бойзов. Её волосы посветлели до того лилового сияния, а за спиной разлилось нечто белое и бесформенное, ореолом охватившее маленькое тело Святой. Челюсти орков отвисли, они выронили все свои даки и чопы. Не удостоив их чем-то большим, чем равнодушный взгляд, Святая двинулась мимо них, а тьма коридоров космического скитальца отступала перед ней. Орки даже сказать ничего не смогли. Чуть погодя сияние от неё слегка поубавило свой напор, и волосы стали выглядеть обычно, а не словно потоки света. Ореол же белого света за её спиной оформился в нечто более плоское, но столь же объёмное, как прежде. Комиссар пока не понял, что это такое. А девчонка шла и шла по кораблю, освещая коридоры и пещеры, а металл перед ней расходился в стороны и ввысь, повинуясь невидимой воле. А затем за её спиной появился звёздный истребитель. Вблизи она оказалась красивее, чем Джон мог подумать. В антропоморфной форме она чем-то напоминала эльдарку, только её уши-локаторы были раза в три длиннее, а расцветка её лицевой панели и корпуса были неестественны для остроухих ксеносов, уходя больше в холодные оттенки. Плюс, элементы брони механоида были выполнены с анатомической точностью, что намекало на пропорциональное соответствие её корпуса телу из плоти человеческих размеров. Она бросила почти такой же безразличный взгляд на орков, которые не доставали ей и до колен, и сомкнула пальцы рук перед собой, закрыв глаза и начав шептать что-то. Орки прямо на глазах стали преображаться, становясь чем-то более пропорциональным, чем были до этого. Металл вывалился из их тел, а старые раны и шрамы зажили, едва их коснулся какой-то лунный свет, полившийся от силуэта машины. По пути Святая встретила нескольких космодесантников-терминаторов, которые, разумеется, сперва направляли на неё оружие. Но стоило ей обратить на них свой печальный взгляд, каким она смотрела на комиссара, как стволы болтеров, мельт и огнемётов медленно опускались. Этим суровые великаны, закованные в керамит и адамантий, заслуживали грустную улыбку девочки, которая им самим не доставала до колен, и пропускали её мимо себя, сопровождая её взглядом. Переглянувшись, они последовали за ней, полагая, что это действительно Живая Святая, почему-то решившая посетить именно этот космический скиталец. А вот любые порождения Варпа, едва заслышав её шаги, бежали, как от Анафемы, но это их не спасало. Ведь тот незримый свет, от которого осторожно пятилась тьма коридоров, простирался не только за ней и перед ней, но и во всех соседних тоннелях сквозь металл и камень. И простирался этот свет с поражающей воображение скоростью. Редкие культы еретиков, неведомо как укрывшиеся здесь посреди орков, демонов, ещё более редких космодесантников с единицами из Адептус Механикус и скопищ тиранидов, в панике пытались убить себя об стены или с помощью оружия, но просто не смогли этого сделать. Просто не смогли. Со слезами они против своей воли бросали оружие на пол и опускались на колени, взывая к своим богам и демонам. Пока свет не касался и их. Вслед за незримым сиянием в их обиталищах появлялся и лунный свет, исцеляющий этих жалких тварей от мутаций и влияния Хаоса, возвращая им человеческий облик. Комиссар лишь поражённо покачал головой. Вот что Святая имела ввиду, говоря, что она против Зла. Она не просто пощадила тех, кого он сам считал ничуть не лучше порождений Варпа, она вернула им возможность жить, как настоящие люди. Демонам же не повезло больше всех. Если даже генокрады и прочие выблядки тиранидов, в ужасе воя, пытались забиться в любую щель или сбежать поближе к обшивке кораблей в скитальце, то ублюдки из Варпа просто исчезали, растворялись в воздухе, превращались в белую хмарь, стоило им коснуться края невидимого света. Редко кто из этих тварей оставался на месте, где и растворился в нечто ещё более неопределённое, чем был прежде. Эти сгустки белого тумана направлялись в центр космического скитальца. Механическая эльдарка шла следом за Святой, продолжая шептать какую-то свою молитву, исцеляя каждое живое существо на пути. А когда ей попадались особи тиранидов, испуганные невидимым светом, то они поднимали головы и начинали следовать за этой машиной, как за своей королевой улья. Омерзительные костяные панцири, когти и шипы усыхали и отваливались, а сами они за считанные секунды превращались в нечто иное, более соразмерное и… красивое, что ли. Нет, менее бронированными и вооружёнными они не становились, но их естественные броня и оружие становились менее заметны. Машина остановилась незадолго до подхода к обиталищу орочьего варбосса и закончила читать свои молитвы. А девочка вошла в главную комнату, украшенную по вкусу мерзкого ксеноса. Лучшие нобы босса недоумённо посмотрели на мелкую юдишкину соплю и вопросительно взглянули на главаря. Тот, недовольно ворча, зашагал к столь маленькой цели. Свет, исходивший от неё на протяжении всего пути, погас, а белый ореол за её спиной исчез. Когда орк подошёл и взглянул на девчонку с высоты своего внушительного роста, она почему-то тихо сказала: — Тёмная, поменяемся местами ненадолго? А то я обещала этому бугаю драку, но не хочу марать руки. Несколько секунд орочий варбосс пытался понять, что это значит, а потом взгляд девчонки неуловимо изменился, и её улыбку назвать доброй больше не повернулся бы язык. — Конечно… Она мгновенно выросла на голову выше орочьего вожака, а её плоть обратилась в нечто огромное, чёрное и шипастое, но от этого громадного тёмного доспеха не отдавало Хаосом. И то, что это женский доспех, выдавала только слегка утончённая талия монолитной кирасы. Босс, мягко говоря, охренел на корню и схлопотал жёсткую пощёчину наотмашь, отправившую его в стену напротив. На пальце правой руки чёрного железного великана засветилась лиловая полоска света, и в её ладони из красного пламени появилась не менее огромная булава. Девушка пророкотала из коронованного чёрного шлема: — Кто там спрашивал о хорошей драке? Варбосс, вывалившись из стены, поднял свой цепной топор и, воздев его вверх, заорал: — ВАААААААААГХ!!! Его нобы тоже подняли оружие и повторили вааагх, прежде чем кинуться на железную громадину, которую так и подмывало назвать Тёмным Владыкой. Но никто из орков не смог даже дотянуться до неё. Она взмахнула несколько раз булавой размером с человека так, словно та вообще ничего не весила, и орки, получившие шипастым билом по рожам и корпусам, отлетели в стены зала ещё быстрее, чем их босс от пощёчины. Да так там и остались, утонув в металле. Варбосс сам бросился на свою противницу. Та подождала, пока его цепной топор врежется в броню, чтобы посмотреть на удивлённую рожу орка, когда топор тупо разлетелся на осколки, и стукнула наотмашь булавой. Орк снова влетел в стену, значительно углубив вмятину, но остался жив. Чёрный железный шлем с короной укоризненно покачнулся в стороны, и тёмная громадина уже начала поворачиваться к выходу, когда босс выбрался из стены и с тем же «вааагх» побежал на неё. Тёмная недовольно вздохнула, развеяла булаву и, не глядя, схватила орка за горло и подняла над полом. Повернувшись к нему, она тихо сказала сквозь гудящее железо брони: — Ну, если ты уж так сильно хочешь, чтоб тобой вытерли пол… И несколько раз с размаху вмяла его в пол, потом буквально вытерла орком пару кровоподтёков там же и с разбегу вмяла его в стену уже лично, а не взмахом руки или булавы. Отойдя на шаг, она направила когтистую железную ладонь на орка и медленно сжала пальцы, и металл вокруг него со скрежетом разорвался на полосы и сковал незадачливого босса. Тёмная, как её прозвала Святая, снова развернулась и собралась уйти, но через несколько её шагов услышала, как орк попытался освободиться. Она остановилась, тихо зарычала (этот рык вызвал у комиссара волну мурашек ужаса по спине), склонив голову набок, и развернулась, чтобы закончить дело. Орк уже почти освободился, когда она за один шаг приблизилась к нему и тут же, снова схватив за горло, начала методично его дубасить по роже железным кулаком. Остановилась она только когда его лапищи бессильно обвисли, а в нижней челюсти не осталось зубов или целых костей. Орк уже не видел ничего перед собой сквозь мутный взгляд. На этот раз она ушла, не оборачиваясь. А все, кто видел это избиение, поняли, что у доброй девочки есть и тёмная сторона, и что злить её, мягко говоря, опасно для здоровья. Все комиссары и не только вспомнили славного Себастьяна Яррика. Он бы одобрил это зрелище, хоть и не одобрил бы её бесовский внешний вид в процессе. Если бы такую сцену увидели другие орки, они бы тоже оценили силу вроде бы мелкой и невинной юдишки. В разгромленный зал вошла гигантская машина жизни. Один её взгляд вызволил орков из стен и моментально залечил все полученные в этом избиении травмы. Девушка же покинула борт скитальца. Обзорный экран снова мелькнул красными шестиугольниками, показав планетоид со стороны. Лиловая сияющая точка отлетела на пару тысяч километров от монументального сооружения за секунды, остановилась в пространстве без какого-либо труда и снова поменяла обличие. Она стала подобна той антропоморфной машине. Только она была больше. Настолько больше, что в её корпусе легко мог бы поместиться плазменный реактор целого крейсера. Который, кстати, там и был. Джон Атреус увидел это, когда части её нового воплощения сместились относительно друг друга, и вскоре она стала похожа на какую-то космическую станцию с открытым реактором в виде небольшой серебристой звезды в центре нескольких металлических колец. Эти кольца развернулись в подобие сферы, и звезда мигнула пару раз, после чего планетоид обуяло такого же цвета силовое поле в виде эллипсоидной сетки. Кольца вернулись на орбиту реактора, а затем начали попеременно вращаться по каким-то своим соображениям, а космический скиталец начали разрезать на части лучи силовой сетки, после чего очертания ржавого и тёмного металла древних кораблей начали таять и плавиться. За считанные минуты планетоид превратился в несколько десятков вполне себе целых космических кораблей, отдалённо напоминающих имперские, потому что их силуэты были намного изящнее громоздких и квадратных звездолётов с шипами и шпилями, а корпуса сияли чистым серебристым цветом. Но они не походили и на корабли эльдар. Комиссар посмеялся, представляя себе в крайней степени возмущённые вопли механикус, узревших сие вопиющее непотребство и натуральное издевательство над древними технологиями. Для них это была просто немыслимая, непредставимая техноересь. Тем не менее, комиссар был уверен, что эти корабли не просто на голову превосходят любой из целых флотов Империума, а влёгкую способны устроить всему Чёрному Крестовому Походу и любому легиону хаоситов такую кузькину мать, что сами Боги Хаоса как следует просрутся со страху. Тем временем гигант-трансформер постепенно вернулся в антропоморфную форму, а затем и в человеческую, и ИИ корабля-ковчега сказал Джону из приборной панели: — Она обращается ко всем пассажирам. И вот это уже приказ. Исполняю… На обзорном экране появилось её печальное детское лицо. Она так же грустно и мило улыбнулась, прежде чем заговорить: — Люди Империума. Я не божество, несмотря на то, что вы сейчас увидели. Я не ровня даже вашему Императору… Комиссар почувствовал, что это было сказано с оглядкой, и её слова можно было понимать двояко. Даже Император вряд ли был бы способен вот на такое чудо. Или, скорее, не счёл бы это целесообразным, в отличие от неё, что она, скорее всего, и имела ввиду. Она же говорила ему лично, что она не обладает той твёрдостью духа, которой обладает Бог-Император. — …Только он сможет когда-нибудь побороть Хаос и привести наконец эту Галактику к миру. Но я не могу и не хочу ему помогать. Он жесток, но ровно настолько, чтобы привести вас всех к светлому будущему. Мне достаточно и этого. Я не могу ему сочувствовать, как вам. Эти корабли — Флот Искупления. Они вернутся в Империум только тогда, когда ваш народ и все прочие расы Галактики вновь научатся милосердию и состраданию. Вы должны понимать, что это время наступит очень и очень нескоро, если наступит вообще. Догадайтесь, куда мой подарок вам бросит хотя бы тот же Робут Гиллиман, хоть он и герой и образец чести и человечности. Я не хочу, чтобы мои творения топили в крови и огне даже тех, кого вы сами презираете и ненавидите. Я не хочу, чтобы хоть кто-нибудь из них пострадал или погиб. Они для меня — как дети, за которых я отвечаю и должна любить. Но я не могу быть во всех местах одновременно, пусть и слышу каждого, кому больно в этой галактике… Все, кто услышал эти слова, увидели миг того, что узрел самый обычный комиссар, по воле судьбы оказавшийся на пути этой девочки, сперва на умирающей под поступью хаоситов планете, а потом на борту ковчега. Всего лишь миг, несколько секунд, чтобы понять, что это было правдой, что эта правда нестерпима для обычных смертных и что именно так выглядит их дом для тех, кто выше Императора и его Живых Святых. Гниющее болото, охваченное адским пламенем. — …И я хочу дать Флот Искупления вам, смертным, которым было суждено погибнуть в этой вечной войне. Вам, каждому из вас, разумные. Только чтобы спасти вас ещё раз, а не возвращать вас в тот ад, откуда я вас забрала. Я пыталась достучаться до вас словами, но у меня не получилось. Вот вам чудо. Много чудес. И просьба — не превращайте их в такой же ад, в котором вы жили. Сделайте их тем местом, где будут рады всему доброму и светлому. Постарайтесь не обидеть их, ибо, хоть их мера терпения велика, но не бесконечна. Я даю вам ещё один шанс. Они не настолько щедры, и могут вернуть вас обратно, туда, где вам и так было достаточно комфортно жить, только бы вы не оскверняли их стены своими пороками. Они не делают разницы между рядовым гвардейцем или лордом-милитантом. Вы все для них — равные разумные, и только ваши умения могут как-то возвысить вас в их понимании. Ваши умения и ваши личные качества. И тот для них велик, кто поистине чист душой. Понимаю, что вы не можете уподобиться мне, но хотя бы попытайтесь быть добрее к ближним своим. Вот то, что заслуживает веры. Что у каждого, даже у самого последнего хаосита есть шанс снова стать человеком. Маленький, пусть даже ничтожный, но есть. Пока у него есть душа, этот шанс у него тоже будет. И каждый заслуживает спасения. Каждый, кто похож на вас, будь то даже зверь или ксенос, так же, как вы, хочет жить. Всем бывает больно. Даже машине. Она опустила взгляд и вздохнула, хотя в космосе дышать нечем. Снова посмотрела на всех спасённых ею. Посмотрела так, словно заглянула прямо в душу. Джону Атреусу показалось, что один этот взгляд словно окатил его громадной волной нежности, смывая с него многолетнюю кору из чужой крови, пролитой как своими, так и врагами. Что-то словно свалилось с его сердца, придавая силу тем словам, что он уже услышал. И внезапно он понял, что это. Те страдания, которые испытали бойцы под его началом. Вся та боль и ужас, испытанные его врагами. Всё это, нависавшее над ним чёрным Дамокловым мечом, исчезло. Словно каждый, кого он убил в своей жизни, каждый, кого он послал на смерть, прекрасно зная, что солдат умрёт, посмотрел на него… и простил. Его увидели через грустные глаза все, кто был сейчас за гранью и собирался вернуться в мир живых, испытали его душу через волю этого Ангела, и она поручилась за него… и его простили. Ему дали ещё один шанс. Когти той твари, что обрывает судьбы всех обречённых, отпрянули от его Нити, и ему дали то доверие, о котором он никогда не просил, но на которое всегда уповал, хоть и не знал об этом. А упование это воплощалось всего лишь в желании прожить на один вдох дольше, чем те, кого он послал на смерть. И он знал, что сейчас так же чувствовал себя каждый, на кого посмотрела эта девочка. Каждый вспомнил и ощутил всю ту боль, которую причинил когда-либо другим. Каждый ощутил прощение и доверие. Каждый почувствовал надежду на то, что они оправдают возложенное на них высшее доверие. И комиссар подозревал, что только от них самих зависит, насколько тонкой будет та грань, что отделяет их от океана той крови и того зла, что некогда висели над ними. Если же кто-то из тех, кого простила эта Святая, будет идти по этой грани, не расширяя её, и не важно, умышленно или ненамеренно, всё то зло, что осталось за этой гранью, вернётся и объединится с тем злом, которое эти кто-то сотворят после прощения. А улыбка и взгляд Ангела стали просительными… нет, даже умоляющими. И она сказала: — Взамен я лишь прошу хоть кого-нибудь из вас отправиться кое-кому на помощь. Потому что сама я не могу сейчас покинуть вашу Вселенную. Если получится, я смогу сотворить ещё Флоты Искупления, пока меня не заметили Губительные Силы. Если эти четверо объединятся, их общий удар не смогу выдержать даже я. Моя главная задача здесь — вернуть мою сестру. И я покину ваш дом сразу же, как только разберусь со всеми её проблемами и всеми последствиями моих собственных приключений. Но до тех пор я не смогу оставить вас. Она обернулась на Флот Искупления. Добавила: — А это — далеко не единственные и не первые мои дети… ***********************************************************************************************************