Просторы Аурбиса

— Когда ты думала, что у нас больше нет противников, то… Лифа отразила сгусток ледяной энергии, похожего на стрелу, и укрылась за вековым деревом. Даже с её бесконечной выносливостью нежити она начала морально уставать. Потема раздражённо откликнулась: «Я не знала, что в моём мире есть твои подружки!» — Это не моя подружка!!! Это точно не она!!! Совсем рядом с ухом послышался ледяной шёпот: — Когда ты так громко кричишь, мне и глаза не нужны. Мечница развернулась со всей скоростью, доступной принцессе змеиного народа и высшей нежити, рассекая катаной ствол дерева начисто. Мелькнула пятнистая шкура барса, едва заметная на фоне снега, и её тут же атаковал рой ледяных привидений. Казалось бы, с тем снаряжением, что они сделали в первый же день в Данстаре, это не серьёзный противник. Но на деле они оказались куда опаснее, чем все три соседки по телу предполагали. К большинству боевых заклинаний Потемы мерзкие скопления ледышек и вьюги были невосприимчивы, а от стремительных взмахов катаны Лифы уклонялись подобно ветру. «Знаешь, что помогло бы? Огненный шар!» — Да?! И кто из нас маг?! «А что мешало тебе выучить сраное заклятие огненного шара?!» У Лифы получилось-таки уменьшить количество ледяных привидений, и у неё появился шанс на поспешное тактическое отступление, чем она незамедлительно воспользовалась. При этом благоразумно держась леса, чтобы не дать главному врагу шанса на выстрел. Ибо стрелял этот сверхъестественный враг отнюдь не хуже оригинальной своей версии. Уйдя от вьюги достаточно далеко, девушка немного перевела дух и не совершила прежней ошибки — понеслась прочь во весь опор, а не стала разговаривать с соратницами по несчастью. Ибо слух у её врага был ещё лучше, чем зрение. Остановилась она только когда пересекла леса и поднялась в горы Предела. Там уже можно было и поговорить: — Так, есть идеи, с чего это она на нас взъелась, едва увидела? «Никаких.» Принцесса перехватила контроль над телом для своей реплики: — Твоя знакомая — тебе и знать. Тело вернулось к воле Сугухи, и она терпеливо вздохнула. — Это не моя знакомая. Синон бы не стала атаковать меня, едва завидев. Особенно здесь, в вашем мире. Отсюда и вывод, что это не она. Она просто не может быть такой злой. Хладнокровной и сосредоточенной — да, но чтоб так? Я здесь появилась не через STL, а через Амусферу, поэтому всё помню. Не знаю, стали бы в RATH испытывать какую-то совершенно левую пиратскую версию древней игрушки, но если бы Синон погрузилась сюда через STL, это была бы она, даже со стёртой памятью. Кирито же был. Ах, вот где он, когда он так нужен? «Если ты не заметила, она — оборотень. Плюс ещё и снежная королева по части магии. Я не смогла узнать, что за артефакты она носит, и больше не посылай меня на разведку, очень тебя прошу.» Девушка поморщилась. — Хорошо. В прошлый раз твои мертвецы хотя бы смогли её задержать. Только больше не пытайся перехватывать контроль, очень тебя прошу. «Хорошо.» Лифа довольно кивнула и пошла вперёд, по горным тропам, вспоминая события, которые привели её сюда… После того, как они обнесли не самые богатые руины, змеиная принцесса распорядилась с лутом максимально эффективно, за пару недель создав снаряжение, не уступающее по эффективности даэдрическому доспеху, зачарованному по самые бронетруселя, и катану, при желании чуть ли не равную световому мечу. И всё это из стали и покупных материалов, плюс за время ремёсел они и шага к плите зачарователя не сделали, равно как и не обращались к магу ярла, которого и цаэски, и некромантка считали примитивным дураком. А затем троица отправилась на поиски приключений. Долго искать не пришлось. По пути от Данстара до Вайтрана они наткнулись на двух странных каджитов, один из которых, похожий на снежного барса, учил тигрообразного монаха кунг фу. Барс молчал всё время, пока Лифа разговаривала с монахом, который, казалось, моментально понял, кто она и как здесь оказалась. От него она узнала много нового об этом мире, а так же то, что грязевые крабы — премерзкие создания. Потом они забрели в одни из руин, очищенных Довакином десять лет назад. Нежить оказалась настолько изувечена, что Потема отказалась поднимать её вновь. На выходе из руин их встретил некий странный путник, вручивший Лифе письмо на японском языке и свиток с заклятием, которое Потема охарактеризовала как Призыв свободного дреморы. Там же до некромантки наконец дошло, что змея не сама с собой периодически разговаривает, и потребовала объяснений. Сугуха эти объяснения дала. Напряжение духа древней колдуньи немного упало. По сути, всё, что от него осталось, это непонимание, как в одном теле соединились три настолько разные сущности — исключительная расистка-змея с невероятными знаниями мира, слишком добрая для воина малолетняя девчонка и чистое зло в лице некромантки. Потом был Вайтран, где они встретили сородичей змеиной принцессы. Встреча была не из приятных, потому что пришлось сражаться с носителями радикальных взглядов по поводу императорской крови. И, соответственно, покинуть один из самых приветливых городов Скайрима. Благо, уже начиналось лето, и уровень дискомфорта от местных погодных условий тоже начал падать. До тех пор, пока разорённые крестьяне не попросили Лифу разобраться с драконом в горах. Принцесса несколько обрадовалась, так как не поглощала души драконов вот уже несколько тысяч лет, но потом разочаровалась, так как дракон, по её меркам, оказался всего лишь крылатой ящеркой размером с дом, а не грозным сверхмогучим существом размером с город. Она даже не стала его убивать, только припугнула хорошенько, чтобы не ломал жизнь простым людям. Дракон послушался. А на спуске с горы они и встретились со злобным и холодным клоном Синон, словно бы скопированной из Альвхейм Онлайн. Точнее, встретились с её стрелами, посылаемыми с другой горы, из другого драконьего логова. То, что это работа снайпера, Сугуха поняла на второй минуте обстрела, а на третьей сравнила стрелка со своей подругой. После чего началась даэдрова вьюга с ледяными привидениями… Их гнали через половину Скайрима, не успокаиваясь ни на день, из-за чего они пересекли эту половину провинции за трое суток, а не за месяц. И вот, они здесь, в предгорьях Предела, с множеством вопросов и без единого ответа… — Так, а что там всё-таки за заклинание? Лифа достала из поясной сумки свиток и развернула. Потема внимательно прочитала её глазами текст на даэдрическом языке. «О. А это и не заклинание призыва вовсе. Моя ошибка. Это инструкция по призыву.» — И ты можешь её использовать? «Не-а, прости. Я всё-таки больше по мертвецам спец, чем по демонам.» Девушка пожала плечами и убрала листок. — Прощать не за что — я оба этих класса не люблю одинаково. Есть идеи, как её юзать? «Мы же в Пределе, так?» Лифа поморщилась. — Слушай, я в первый раз в эту игрушку играю, так что понятия не имею, где я. «Ну, копия твоей подружки гнала нас от драконьего логова над Лабиринтианом через всю равнину аж до окраин лесов Фолкрита. Потом ты сбежала на запад. И мы видим перед собой горы. Это однозначно Предел. А здесь живут ричманы. А их обычно возглавляют ворожеи. Ищи мерзких пернатых старух, они в демонологии разбираются лучше меня.» — Мерзких пернатых старух? «Да, и берегись этих дикарей. Они редко бывают адекватными.» Лифа фыркнула. — И это мне-то стоит их бояться? «Как показывает практика, бытие нежитью не делает тебя неуязвимой. Особенно когда телом управляешь именно ты.» Она подумала и согласно кивнула. — Факт. Принцесса с угрозами справляется лучше меня. Та перехватила контроль и ответила: — Тысячи лет опыта — это тысячи лет опыта, девочка. Если бы ты не умела стареть, ты бы тоже через пару-другую тыщу лет смогла бы уйти от любой неумелой атаки любой лысой обезьяны, каким бы кичливым мастером боя та ни была. И не важно, острые у неё уши, или круглые. Она оглянулась вместо Лифы и, выбрав тропку между скал, начала подниматься в горы. — Поспи пока, как я тебя учила в Данстаре. Ты смертна, тебе нужен отдых. Сугуха не стала протестовать против цаэски. Ей действительно надоело бодрствовать много суток подряд. Так что она полностью расфокусировала своё внимание, переключившись на запутанные мысли подсознания, мгновенно погружаясь в сон. Это было легко, учитывая, что она была заперта в теле змеиной принцессы, которая стала управлять им самостоятельно. И она же потом будила человеческую девушку с Земли при необходимости, говоря на своём родном акавирском языке, похожем на японский: — Девочка, просыпайся уже, иначе я этих лысых обезьян тут на кебаб пущу. Зрение, слух и все остальные чувства вернулись, и Лифа увидела перед собой засаду одетых в тряпьё и перья со звериными шкурами дикарей. Спросила шёпотом: — Если я меч отдам, ты надерёшь им задницы? Принцесса ответила: — С удовольствием. И, в отличие от бандитовидных приключенцев и настоящих разбойников, у диких ричманов было побольше мозгов. С десяток воинов и охотников, окруживших её, благоразумно не приближались на расстояние удара… и опасались её атаковать. Повторно обведя дикарей взглядом, Лифа отстегнула ножны с катаной от пояса, положила на землю и, выпрямившись, подняла руки. Вооружённые копьями и луками со стрелами охотники выступили из зарослей можжевельника. Перед ней словно бы из ниоткуда возник высокий дикарь с двумя топорами. Он заткнул один из каменных топоров за пояс и присел, чтобы поднять катану. Лифа его честно предупредила: — Вынимать не советую. Проклято. Воин посмотрел на неё, но его лица не было видно из-за маски изгоев, и последовал совету — просто убрал катану за пояс, не трогая рукоять. После чего обратился к ней на ломанном тамриэлике: — Не такая, как остальные. Умная. Сама пойдёшь. За мной. Девушка удивлённо спросила: — Что, даже связывать не будете? Дикарь просто покачал головой и пошёл прочь. Охотники скрылись из виду. Принцесса проговорила: — Кто бы подумал, что у диких лысых обезьян мозгов побольше, чем у цивилизованных. И последовала за воином изгоев дальше в горы. Сугуха попросила у змеи: — Разбуди, как будем подходить к их деревне. А затем снова отключилась… *** -…Лифа. — Мм? — Подходим. — Ещё пять минут… — Через пять минут я их тут шинковать начну. Недовольно заворчав, девушка вернулась в реальность и приняла контроль над телом. Один раз принцесса уже исполняла свою угрозу, и повторения увиденного Сугу не хотела. Крови там было много. А сейчас они приближались к древним нордским руинам, занятым изгоями. Она ускорила шаг и, догнав дикарского воина, спросила у него: — Идём к ворожеям? Тот буркнул: — К вождю. Потема добавила: «Надеюсь, этот их вождь с вересковым сердцем — маг. В противном случае придётся бить морду.» Лифа снова самоустранилась, оставшись наблюдателем. Принцесса змей тихо прошипела что-то про ленивых лысых обезьян и продолжила идти. Дикарь привёл её к шалашу верескового сердца коротким путём, не показывая всю деревню. Оставив девушку возле шалаша, воин удалился. Из шалаша вышел бледный изгой в набедренной повязке и с эбонитовым топором на поясе. «Блеск. Воин. Пусть ему в сердце зашили вереск, член у него стоять не перестал. Можно я сделаю наоборот?» Принцесса сдержала улыбку, слыша ментальный голос Потемы и видя на себе изучающий взгляд изгоя. Затем уверенно и даже скучающе сказала: — Отведи меня к ворожеям, или я оторву тебе яйца. Вождь племени не послушал… А Лифа не осудила. Нет, в отличие от Потемы, его крики боли её не порадовали. Но он явно не был образцом морали, так что она сочла такое жёсткое кастрирование заслуженным. Правда, перед тем, как оторвать жестокому убийце причинное место, змея заставила его отвести её в логово ведьм племени. Мерзких пернатых старух в количестве двух штук немного удивило то, как именно гостья достигла их места обитания. А вот то, как она поступила с их лучшим воином, привело в восторг. Но то, с какой просьбой она пришла к ним, их огорчило. Сотрудничать ворожеи отказались. Поначалу. И поэтому просьба превратилась в приказ с прелюдией в виде пыток обеих ведьм. Потема коротко поведала о самых милосердных поступках их вида Сугухе, так что она и против этого решения змеи не протестовала. После серии пыток из сферы лёгкой фантазии змеиной принцессы, ведьмы с радостью исполнили ритуал, записанный на пергаменте. Прямо на месте алтаря возник разлом, затянувший всех троих в Обливион, в Мёртвые земли Дагона. Прямо на совет лордов-дремора. «Блеск. Куча воинов. Куча бессмертных рогатых воинов в даэдрических доспехах с даэдрическим оружием…» Дреморы-маркиназы и кинмаршеры слегка недоумённо поглядели на смертных, появившихся из ниоткуда прямо на столе в зале совета, прежде чем медленно потянуть своё страшное оружие из ножен. Голос Потемы мелькнул сарказмом: «Как хорошо, что наша чудо-катана всегда при нас!» Принцесса цаэски тоже слегка недоумённо обвела взглядом собрание дремор Мерунеса Дагона, подсчитывая противников, потом вспомнила, что это на самом деле бессмертные первоначальные духи, имеющие воплощения, зримые ею в данный момент, и улыбнулась, разделяя контроль над телом с Лифой: — Потанцуем, мальчики? Девушка в ответ разделила с ней предвкушение веселья… Визжащие ворожеи умерли сразу, не успев кинуть ни единого огненного шара. А Сугуха ужом вертелась между напирающими даэдра, испытывая радость от использования сверхъестественных реакции и ловкости по прямому назначению. Ни один из даэдрических клинков и заклинаний не достиг цели. Что ни говори о цаэски, но навык уклонения у них развит куда круче всех остальных, просто буквально на недосягаемом уровне. Принцесса в открытую издевалась над закованными в демонические латы дремор-воинов. Даже один раз поцеловала чей-то двуручный меч, уклоняясь от удара. Дреморы были в бешенстве, пытаясь поймать цаэски, танцующей между зазубренными лезвиями, словно лист на ветру. Представление продолжалось часа два, а змее всё не надоедало бесить бессмертных воинов. Пока в зале совета, с грохотом распахнув двери, не появилось их прямое начальство. Маркиназы и кинмаршеры прекратили натиск и даэдрические матюки, услышав прямой приказ начальства в лице одного-единственного дреморы-валкиназа, отданным неожиданно приятным на слух голосом на том же языке. Надо сказать, что данное лицо, несмотря на даэдрическое происхождение, показалось всем трём женским личностям в теле цаэски не менее симпатичным, чем его голос. Однако это не помешало принцессе бросить подколку в его сторону: — Что, красавчик, не успел накраситься после лавовой сауны? Стоит признать, что красавчик на подколку отреагировал совершенно невозмутимо. То есть, промолчал. Но потом, приглядевшись, явно её узнал. Причём не принцессу, а Лифу. Что выяснилось, когда он заговорил на чистом японском без малейшего акцента: — Я что-то не пойму, Падомай снова решил поиграть с вами? Где тогда твой брат, если ты здесь? Девушка удивилась наравне с цаэски и некроманткой, и только спустя пару несколько секунд до неё дошло, что именно он у неё спросил. Она вышла из боевой стойки и ответила на родном языке: — Что? Ты… ты знаешь Кирито? Один из маркиназов что-то спросил у верховного военачальника, назвав того по имени, об которое можно было сломать язык. Тот ответил на тамриэльском всеобщем: — Да, я её знаю. Это сестра Вихря Смерти. Дремора переглянулись и одновременно убрали своё оружие обратно в ножны, выразив на раскрашенных боевой раскраской лицах налёт уважения. Валкиназ махнул Лифе рукой. Она соскочила с даэдрического стола и подошла к нему. Он развернулся и пошёл обратно в коридор. У двери оглянулся на собрание и бросил им что-то на даэдрическом языке. Лифа вышла вслед за ним. Он на ходу вынул красно-чёрный кристаллический меч (в отличие от обычных дреморских клинков, прямой и без зазубрин), взмахнул им перед собой, и они оба оказались снова в Нирне мгновение спустя. Валкиназ вернул клинок в ножны и повернулся к Лифе. — Сначала Ангел Доблести с радикальными взглядами, потом жена Вихря Смерти, сменившая Сторону Силы, а теперь ты? Ты тоже какая-то другая его сестра, или всё та же? Девушка нахмурилась. — Никакая я не другая… просто аватар не мой, хоть и выглядит похоже. Я вообще в вашем мире случайно появилась. Дремора приподнял бровь. — Случайно? — Ага. Сидела в Интернете, увидела красивую картинку с цаэски, там была ссылка на пиратскую версию древней игрушки по вашей Вселенной, адаптированную под амусферу… и вот, я здесь. Демон некоторое время переваривал кучу земных терминов, затем улыбнулся. — Н-да уж, теперь точно верю, что ты оттуда же, откуда и твой брат. Он о тебе рассказывал в те редкие моменты, когда мы с ним не враждовали. — Враждовали? — Из-за его меча. Когда он в первый раз появился в Аурбисе со своими божественными клинками, Князь Безумия решил над ним пошутить, и Ночное Небо по воле случая достался мне. Только потом, найдя Экскалибур и Сокрушитель Тьмы, он как-то умудрился стать наполовину дремора и проникнуть во владения моего господина. Клинки были связаны на каком-то недоступном мне метафизическом уровне, имели одну душу, поделённую на пять частей, так что я не имел сомнений насчёт того, как именно Кирито узнал о Ночном Небе. За этот меч мы сражались долго, и титул валкиназ переходил от меня к нему и обратно регулярно, пока это не надоело самому Мерунес Дагону, ведь Вихрь Смерти пришёл в Обливион только за своим клинком, а не ради власти. А так как божественных клинков у него было уже два, с третьим он вполне мог сместить моего владыку с трона. Принцесса цаэски перехватила контроль и спросила: — Я всё равно не понимаю, зачем брат этой девчонки попал сюда. Дремора усмехнулся. — А, он говорил, что это была инициатива его жены. Надо было спасти из Пустоты сущность одной альтмерки, которую сам Сиятель называл Снежной Королевой. Что интересно, называл он так её с неприязнью в голосе. Контроль над телом вернулся к Лифе. — Это с чего бы? Братик обычно не страдает от отсутствия женского внимания. — Просто, когда на него пало проклятие ликантропии, та эльфийка прививала ему любовь к чистоте ледяными иглами через задницу, чтобы от него не несло мокрой псиной. А от ликантропов псиной несёт постоянно. Девушка сочувственно поморщилась. — Бедный Кирито. Хотя, думаю, Асуна бы его дрессировала не менее жёстко. Постой-ка, ты сказал, что уже встречал её здесь… в вашем мире, то есть. Что значит, она «поменяла Сторону Силы»? — Я думал, ты поймёшь отсылку, ведь и это я узнал из разговоров с Сиятелем на отвлечённые темы. То и значит. Она тёмная. Когда я видел её в первый раз, ещё когда они были здесь ради продвижения через Вселенные, то подумал, что она — богиня, близкая по силе к Ану. А теперь… теперь мне показалось, что она — женское и крайне злое воплощение Ситиса. Лифа недоумённо нахмурилась. — Не похоже на неё. Как и… А что за Ангел Доблести? Разве это не нечто нордское, из Совнгарда? — Нет. Будь она ближе к нордам — была бы похожа именно на героя Совнгарда. А так? Она чем-то напоминает воплощение безжалостного света Меридии, ненавидящего всё, что от него отличается в худшую сторону. Нежить, аморальность (даже такая ничтожная, как влечение к своему полу), другие даэдра, смертные с пятнами на душе либо же чёрной душой вовсе — без разницы. Если то, чего она не терпит, не способно измениться к лучшему (с её точки зрения), она это уничтожит при встрече. — Ого… напоминает религиозный фанатизм в терминальной ста… постой, это что, Алиса до встречи с Кирито, что ли? — Ну уж не Райна точно. — Что за Райна? — Третья старшая сестра Совершенного Меча. Лифа задумчиво наклонила голову. Вспомнила про Юки Конно. Удивилась. — Третья? Если Асуна была второй, и то не родной, то откуда взялась эта Райна? Дремора молча пожал плечами. Девушка подумала и снова спросила: — Говоришь, Асуна стала тёмной, а Алиса — чересчур светлой? А ещё я встретила злобную копию Синон… Слушай, а эти, так сказать, «местные» Асуна с Алисой что-нибудь знают о Земле или Подмирье? — Я не спрашивал. Это несколько затруднительно делать, когда они обе пытаются меня убить. И это у них обеих вполне может получиться, стерев мою сущность из Обливиона. — П-понятно… Это, а сюда можно как-нибудь позвать Кирито? Просто я не знаю, как на меня отреагирует та же тёмная Асуна. Или фанатичная Алиса. А раз уж они и тебя-то заставили бежать с поля боя, учитывая, что ты одним взмахом меча переместил нас из Обливиона в Нирн, то я не думаю, что смогу их одолеть. Валкиназ посмотрел на свой меч. — Хммм… Его я получил именно благодаря Кирито. Ситис лично дал их мне взамен божественных клинков Чёрного Мечника, которыми я владел по нашему мирному договору. Думаю… должен быть способ. ***