Глава 2. Столкновения

Вивьен нервно переложила расписанный палевыми розами веер из правой руки в левую и обратно. Больше всего ей сейчас хотелось вскочить с места и начать мерить собственную гостиную быстрыми шагами. До тех пор, пока на пушистом бежевом ковре с тонкими светлыми узорами не окажется протоптана дорожка — от входной двери до шкафа с фарфоровыми безделушками, стоявшего в дальнем углу комнаты. Но Вивьен заставляла себя сидеть в кресле неподвижно и старалась унять неуместное волнение, с которым ожидала визита Рихо Агилара. В конце концов, он мог появиться в любой момент. И она должна была принять его с достоинством, как уверенная в себе хозяйка дома, а не шкодливая девчонка, застигнутая врасплох. Наконец, слуга доложил ей о том, что гость прибыл. Вивьен постаралась принять к его приходу позу, которая казалась бы изящной и непринуждённой одновременно. Хотя всё равно чувствовала себя скованной и жалкой. Как там называл её перепившийся губернатор? «Обезьяна в кружевах»?.. На его реплики Вивьен было, в общем-то, плевать. Тем более, что взятками от «обезьяны» тот совсем не брезговал. Но вот с Рихо Агиларом всё выглядело совсем иначе… — Госпожа Обье, — он появился в комнате очень тихо. И в пару широких шагов подошёл к креслу хозяйки, чтобы поцеловать ей руку. — Господин Агилар, благодарю, что вы откликнулись на моё приглашение, — сказала Вивьен, когда тот уселся чуть поодаль — на диване со светлой атласной обивкой в узкую серебристую полоску. — И надеюсь, что эта встреча окажется полезной для нас обоих. — Как и я, госпожа Обье, — Агилар кивнул с любезной улыбкой. Но его чёрные глаза оставались холодными и непроницаемыми. Вивьен ответила ему прямым изучающим взглядом. Наверное, чересчур дерзким для женщины с хорошими манерами. Но Вивьен понимала: Агилар знал слишком много, чтобы она сошла для него за благовоспитанную недотрогу. Играть с офицером Чёрных Гончих было очень рискованно. Вивьен отлично представляла себе мощь Церкви Троих. А ещё — не сомневалась, что Агилар, каким бы снисходительным в некоторых вопросах он ни был, в первую очередь оставался верным псом Тирры — Священного Города, где находилась резиденция понтифика. И откуда власть служителей Двоих и Создателя простиралась во все концы трикверианского мира. Но всё же Вивьен не могла не признать, что Гончий вызывал у неё жгучее любопытство. Внешне он не особенно выделялся на фоне множества эдетанцев, так и оставшихся жить в Суллане после её перехода под власть Мидландской империи. Высокого роста, черноволосый. Смуглое лицо, нос с горбинкой, жёсткая линия рта и твёрдый подбородок. Вполне типичный облик жителя самой южной из цивилизованных стран, в котором, впрочем, явно проглядывали и бахмийские черты. Вот только всё равно Вивьен виделось в главе сулланских Гончих нечто, отличавшее его от прочих здешних церковников. Да к тому же её интерес подогревали ходившие об Агиларе многочисленные слухи. Те в основном вертелись вокруг его службы порученцем у погибшего несколько лет назад архиепископа Эрбургского и были крайне противоречивы. Вивьен слегка улыбнулась гостю, словно бы извиняясь за повисшее на несколько мгновений молчание. И уже собиралась вновь начать разговор. Но тут в гостиную вошла Тийя в светлом хлопковом платье и с волосами, убранными под голубой тюрбан. В руках служанка держала большой поднос. Тот был уставлен посудой из фарфора, расписанного в манере, подражавшей нуашийской: изящные цветы и фантастические птицы с пышными хвостами, синие на белом фоне. Тийя быстро и ловко расставила на столике кофейник, чашки, вазочки и блюда со сладостями. И на мгновение замешкалась, бросив быстрый взгляд на гостя своей хозяйки. Вивьен не обладала никакой чувствительностью к магии. Но она сразу же поняла, что между Тийей и Агиларом в следующий миг что-то произошло. От неё не ускользнуло то, как в чёрных глазах Тийи вспыхнули алые искорки и как Агилар поморщился, одновременно с этим чуть изменив позу, явно готовый мгновенно вскочить с места. — Госпожа Обье, — размеренно произнёс он, продолжая смотреть не на Вивьен, а на Тийю. — Я бы советовал вам разъяснить своим людям, что пытаться использовать магию против церковника — очень, очень дурная идея. Если вы согласитесь это сделать, то я, пожалуй… сочту инцидент исчерпанным. — Прочь, Тийя!.. Ты будешь наказана позже, — прошипела Вивьен. Она отлично понимала, какой опасности та подвергла их обеих. И сейчас была по-настоящему зла на служанку, которая поспешила с поклоном убраться прочь. — Конечно, я всё ей объясню, не сомневайтесь. — Тогда — просто забудем, — сказал Агилар, наблюдая, как хозяйка сама налила ему кофе. — Но не думайте, что я спущу подобное в другой раз. — Другого раза не будет, — уверенно сказала Вивьен и тут же перевела тему: — Но я хотела поговорить с вами вовсе не о Тийе. — Я внимательно слушаю, — Агилар смотрел на неё по-прежнему настороженно. Но уже не выглядел готовым сорваться в смертоносный танец живым оружием, каким казался несколько мгновений назад. Вивьен невольно задумалась о том, что церковник, наверное, может быть очень разным. И в какой-то миг засмотрелась на тонкий белый фарфор чашки, утонувшей в его ладони, которая только что сжимала кинжальную рукоять. Но, коротко вздохнув, постаралась отогнать неуместные мысли и сосредоточиться на деле. Стараясь не вдаваться в лишние подробности, Вивьен рассказала Агилару об исчезновении уже третьего своего служащего. Как и предыдущие его собратья по несчастью, тот не вернулся из поездки вверх по реке. Бесследно исчез вместе с сопровождавшими его охранниками. — Почему вы думаете, что несчастья с вашими работниками — именно по части моего ведомства, госпожа Обье? — чуть прищурился Агилар. — Это могли быть дикие звери, бандиты, ташайцы или беглые рабы. Или, в конце концов, ваши конкуренты. — Намёки моих конкурентов обычно более конкретны, — бросила в ответ Вивьен. — А никаких… посланий я от них не получала. И в округе нет бандитов, настолько сумасшедших, чтобы сунуться к моим людям. А от дикарей, рабов и зверья они были способны себя защитить… Конечно, всё может быть, господин Агилар. Но как верная дочь Церкви я просто не могу не сообщить вам о подобном. Кто, как не вы, способен уберечь нас от порождений Бездны?.. Если это всё же их рук дело. — Это и впрямь мой долг, госпожа Обье, — кивнул в ответ он. — Только скажите мне ещё одну вещь… Ваши люди пропадали вместе с товаром? — Мой товар сплавляется по реке, и… — Создателя ради, госпожа Обье! — поморщился Агилар. — Я думал, что мы слишком уважаем друг друга, чтобы играть в такие игры. Меня не интересует древесина. — Но я… Ладно. Два раза из трёх — да. — Поэтому-то вы и рискнули связаться с церковником? — в голосе Агилара послышались саркастические нотки. — Верно?.. Не бойтесь, госпожа Обье. Пока ваши люди не возят через океан ташайские артефакты, мне с вами нечего делить. А Церковь защищает всех своих детей. Чем бы они ни занимались. — Значит, вы поможете мне? — Попытаюсь. *** Кеару знал, что опекуну очень не нравятся его вечерние прогулки к реке Сверкающей, на берегу которой стояла Суллана. Конкретно же — в одну из расположенных там таверн. И, в общем-то, понимал, почему. Местный порт, конечно, не был таким большим, как в Хайнрихштадте. Вот только разного сброда, которому вполне могло прийти на ум разделаться с разгуливавшим поблизости «дикарём», там хватало. Кеару прекрасно осознавал, что рискует, шатаясь по такому скверному району. Но, во-первых, считал ниже своего достоинства показывать перед кем-то страх. А во-вторых — у него была веская причина то и дело заглядывать в таверну «Ленивый змей». Причина эта имела длинные каштановые кудри, тёмно-зелёные большие глаза, блестевшие на загорелом курносом личике, и стройную фигурку. И звалась Лолой, дочерью трактирщика, разносившей вино и еду посетителям отца. А сейчас — стоявшей в дальнем углу зала у столика, за которым расположился Кеару. Он смотрел на неё нежно и немного лукаво. Сама же Лола с тревогой оглядывалась по сторонам. Но не спешила вырывать у Кеару свою руку, которую тот, шутя, придавил ладонью к столу. Хотя и надув губы протянула: — Пусти меня!.. Если отец увидит, что я опять с тобой болтаю… — Рано или поздно твой отец всё равно узнает про нас, — хмыкнул Кеару. — И уж офицеру Гончих он точно не откажет, если тот попросит руки его дочери. Щёки Лолы тут же вспыхнули румянцем, и она с нарочитой строгостью ответила: — Ты ещё не офицер, Кеару! И неизвестно, станешь ли им. — Стану, будь уверена. Господин Агилар говорит, что я очень способный ученик. — Я что-то больше слышала, как он тебя ругает… И как бы тебе от него не перепало за то, что ты опять притащился в порт! — Господин Агилар ничего не узнает. Он сегодня занят. А ты ведь прогуляешься со мной к реке, когда у вас народу будет поменьше? — Кеару перешёл почти на шёпот, медленно поглаживая двумя пальцами её запястье. — Приду, — кивнула она, всё-таки высвобождая из хватки Кеару руку. — А сейчас мне нужно идти. Вон те парни, — Лола посмотрела в сторону сидевших чуть поодаль за большим столом посетителей, — на нас уже поглядывают. — Я буду ждать, — на прощание широко улыбнулся Кеару. Лола ответила тем же и поспешила прочь. А Кеару, посидев в таверне ещё немного, чуть позже отправился к хорошо знакомому месту. Уголок у реки, за небольшим холмом, поросшим низким кустарником с жёлто-оранжевыми цветками и пахучими листьями, они с Лолой давно присмотрели для свиданий. Сейчас тут было темно и тихо — отсветы огней и людские голоса, слышавшиеся у строений поодаль, сюда почти не долетали. Некоторое время Кеару ждал возлюбленную, глядя, как серебрятся под лунными лучами воды Сверкающей. Но особым терпением он никогда не отличался. И, побродив у самой кромки лизавших песчаный пляж волн, решил, что Лоле наверняка уже удалось освободиться от обязанностей. А значит, можно и двинуться ей навстречу. В крайнем случае, если они разминутся, то всё равно встретятся уже на берегу. Ещё издали Кеару услышал возбуждённые мужские голоса за одним из длинных низких строений, между которыми петляла дорога к «Ленивому змею». И не слишком удивился — мало ли какая пьяная компания могла здесь ошиваться... Но когда он рассмотрел, кто именно служил сейчас забавой для троих молодых эдетанцев, то, не раздумывая, бросился вперёд. Лола стояла, притиснутая к дощатой стене, и Кеару отлично видел читавшийся в её глазах ужас. Ухвативший свою жертву за плечо парень уже оттянул вниз вырез её блузы, несмотря на то, что Лола слабо трепыхалась, пытаясь вырваться. Двое других, похохатывая, смотрели на представление. — Да что ты с ней цацкаешься! — выкрикнул один из них. — Видно, что она — девка тёртая. Вон, с ташайцем нежничала. Если её под твоего кобеля подложить, ей тоже, небось, понравится! После такого заявления у Кеару от ярости потемнело в глазах. Он на пару мгновений замешкался, прежде чем выступить из темноты в круг неяркого света. А когда сделал это, прорычал: — Оставьте её в покое! — О, и твой лесной дружок здесь! — ухмыльнулся один из обернувшихся на его голос парней. — Вали прочь, ташайская скотина! Видишь, твоя потаскушка нашла общество получше! — Мы её перевоспитаем! — под гогот своих друзей добавил тот, что держал Лолу. — Объясним, что негоже девке раздвигать ляжки перед зверьём! — Паршивых псов тут только трое! — ощерился Кеару, глядя, как противники подступают к нему, стараясь окружить. Страха он не ощущал, лишь азарт и злость. Пусть парней было трое, но Кеару знал, что сам он сильнее и быстрее любого из них. К тому же, их точно не учил драться офицер Гончих. Откровенно красуясь перед эдетанцами, Кеару крутанул в руке кинжал. А краем глаза успел заметить, что Лола, кажется, немного пришла в себя. И теперь с тревогой наблюдала за дракой. Не удержавшись, он широко улыбнулся, поймав её взгляд. Чтобы мгновением позже уклониться от неуклюжего выпада одного из противников и успеть достать клинком другого. Кеару терпеть не мог, когда его называли «зверёнышем» или «кровожадным дикарём». Но пролитая кровь врага и последовавший за этим болезненный крик его и впрямь распалили. А близость Лолы, взволнованно глядевшей на возлюбленного, придала опьянению боем особенный привкус. Разожгла желание дразнить противников, глумясь над их медлительностью и неуклюжестью. Игра с ними доставляла истинное наслаждение. Вот только, заигравшись, Кеару слишком поздно заметил летящий в его сторону в резком выпаде нож. *** Огоньки свечей из белого воска, недавно зажжённых в серебряном канделябре, трепетали от ветра. Тот проникал с балкона, колыхая закрывавшую выход туда занавеску из белой кисеи. Пламя сбивалось и слегка коптило, но хозяйка спальни не торопилась закрывать дверь. Ей нравилось вдыхать запахи цветов и влаги, наполнявшие комнату, и прислушиваться к птичьим крикам, которые то и дело доносились из окутанного тьмой сада. Вивьен прожила в Закатных Землях всю свою жизнь и любила этот край. Хоть и прекрасно понимала, что он таил в себе множество опасностей. Тихий стук в дверь заставил Вивьен вздрогнуть и нервно поправить кружево, украшавшее ворот её длинной ночной рубашки. — Входите, — несколько нервно сказала она. Пусть и понимала, что в такой час сюда могла заглянуть только одна из служанок. Догадка Вивьен оказалась верной. На пороге появилась Тийя. В том же платье, в котором чуть раньше подавала кофе и так неудачно испробовала свои способности на церковнике, но теперь — с распущенными курчавыми волосами. — Госпожа, — тихо сказала она, почему-то не вынимая рук из-за спины. А потом — рухнула перед Вивьен на колени, протягивая той плеть из коричневых ремней с узлами, закрепленных на деревянной рукоятке. Быстро пробежалась тонкими пальцами по пуговичкам платья на груди. И решительно стянула его, обнажив очень тёмную гладкую кожу. — Вы сказали, что накажете меня за сегодняшнее происшествие, госпожа. Я пришла, чтобы вам не пришлось за мной посылать. «Плётка по тебе плачет, плётка!.. Та самая, которой слишком мало потчевали твою матушку», — словно наяву прозвучал в ушах у Вивьен сердитый мужской голос. — Дура! — прикрикнула она на тут же поднявшую голову Тийю. Хотя понимала, что злится больше на себя, чем на несчастную рабыню-чародейку. И чтобы хоть как-то выплеснуть гнев, отшвырнула плеть в сторону, едва не сшибив со столика канделябр. Было бы, конечно, очень глупо устроить пожар в собственном доме. Но сдерживаться у Вивьен сейчас просто не получалось. — Сколько раз я говорила тебе, что не бью слуг?! — Госпожа, простите, — Тийя подняла глаза, в которых, казалось, читался куда больший ужас, чем в тот момент, когда она протягивала хозяйке плётку. — Вы всегда можете придумать что-то другое, и… — Лучше встань и оденься, — уже спокойней сказала Вивьен. — Станем считать, что на сей раз ты сама себя достаточно наказала. Использовать чары против церковника было очень глупо! Про Гончих недаром говорят, что они чуют колдовство... Но надеюсь, вреда ты Агилару не причинила. — Я всего лишь хотела узнать, не желает ли он вам зла, — ответила Тийя, торопливо выполнив приказ Вивьен. — И как?.. — изогнула та тонкую бровь — Узнала? — Нет, у меня не вышло… Первый раз не вышло проникнуть в чьи-то мысли! Такое ощущение, что его что-то защищает. — Наверняка какие-то церковничьи уловки. Может быть, амулет. Недаром же Гончие так умело сражаются с тёмными магами… А теперь лучше иди спать, Тийя. И позволь мне сделать то же. День выдался длинным для нас обеих. — Как скажете, госпожа. *** Придя домой, Рихо насторожился, когда услышал от слуг, что Кеару ещё не возвращался. Конечно, тот давно уже не был беззащитным ребёнком. Но зато влипать в неприятности умел отлично. Так что теперь Рихо, вместо того чтобы отправиться спать, сидел в кабинете, уставившись в окно, за которым уже успел сгуститься ночной мрак. И, стараясь не думать о том, что в этой тьме Кеару точно способен найти неприятностей на свою дикарскую шею… Хорошо, если не таких, которые закончатся его скорой смертью. Габриэль Фиенн, архиепископ Эрбургский, ничуть не прогадал, решив однажды спасти ташайского мальчишку от грозившей тому казни. Он оказался для Рихо, да и для всех сулланских и хайнрихштадтских Гончих потрясающе полезным приобретением. Знания Кеару о местных джунглях, ташайских племенах и жрецах Тшиена временами оказывались просто спасительны. А его верность Церкви, на удивление, до сих пор не вызывала сомнений. Вот только Рихо понимал, что для него всё это никогда не было главным. Куда важнее казались связанные с Кеару воспоминания о Габриэле. И, возможно, именно мысли о том, что лучший друг когда-то попросил его заботиться о мальчишке-дикаре, заставили Рихо крепче привязаться к тому. А потом Кеару просто остался для Рихо единственным осколком прежнего мира, от которого его отрезал океан. Пусть даже ещё раньше этот мир просто рухнул, зачем-то позволив самому Рихо уцелеть под обломками. — Мне теперь кажется, что ты всё просчитал, верно?.. — усмехнулся он. И почувствовал, как слова повисли в духоте кабинета, словно дым в безветренном воздухе. — Сделал мне… подарок. Чтобы я не очень скучал и не слишком рвался к тебе. Не расстраивал твою сестру прежде срока. Хотя… ей-то теперь точно не до меня. Рихо уже не в первый раз говорил вот так с тем, кто уже точно не сможет услышать… или, напротив — слышит всё. Но сейчас почувствовал, что ему вдруг сделалось жутко. Может, из-за того, что эта ночь выдалась какой-то особенно тихой, тёмной и душной. А может — и из-за произошедшего сегодня в доме Вивьен Обье. Магия её служанки, похоже, была не слишком безобидной и до сих пор напоминала о себе тягучей болью в висках. Короткий стук в дверь прервал размышления Рихо, а через мгновение на пороге кабинета появился один из слуг. — Господин Агилар, — замялся тот. — Простите, что потревожил, но там… Там, внизу, ваш ташаец… Думаю, вам стоит спуститься.