Глава 4. Нравы Закатных Земель

Сад госпожи Обье был большим. И если возле особняка его украшали клумбы с причудливыми цветочными узорами, газоны и аккуратно подстриженные кустарники, то ближе к ограде он имел куда более запущенный вид. А культурные растения перемежались здесь с дикими уроженцами Закатных Земель, часто ничуть не менее яркими и пышными. И для целей Тийи эти буйные заросли подходили как нельзя лучше. Сейчас стояло раннее утро. Тёплое и сырое, как почти всегда в этих местах. Со стороны реки влажное марево становилось гуще и поднималось над землёй белыми клочьями тумана. Тийя осторожно прошла по мокрой траве — мягко и бесшумно, словно хищница в джунглях. И, подойдя к одному из деревьев с длинными жёсткими листьями, полускрытому от ближайшей садовой дорожки густыми кустами азалий, опустилась на колени, не обращая внимания на то, как подол её длинной светлой юбки мгновенно потемнел от росы. На рыхлую, очищенную от травы и мха землю подле древесного ствола Тийя выложила друг за другом тёмное мясистое корневище, толстый стебель сахарного тростника и спелый плод манго. А потом маленьким ножом, который до сих пор прятала за широким тканым поясом на талии, взрезала каждый из них ровно посередине, негромко напевая пару простых фраз на родном языке. Слова не имели особого значения, куда важнее были вложенные в них эмоции. Не замолкая, чародейка точно так же быстро и бесстрастно, полоснула лезвием сначала по левой ладони, а после, перебросив нож в другую руку, — по правой. И вытянула ладони над землёй так, чтобы капли крови окропили корень, стебель и плод. Тийя слышала, что волшебникам континента для их чар приходилось заучивать слова заклинаний и жесты. Её же магия была несколько иной. Основанной больше на желании колдуньи и силе её воли, чем на чёткой последовательности действий. Поэтому для её использования не требовалось столь долгого обучения. Но и в применении она была не столь удобна, а результат не отличался предсказуемостью. Едва кровь закапала с ладоней чародейки, та почувствовала, как воздух вокруг неё будто бы сгустился, пропитанный силой. Магия дрожью отозвалась в земле, оголённая поверхность которой вдруг сделалась топкой, словно болото, и втянула в себя подношения. Так же быстро, как и затянулись порезы на руках Тийи. Монотонно повторяя помогавшие ей концентрироваться слова, чародейка чувствовала, как магия наполняет теплом и силой каждую её жилку. Она ощущала себя так, словно наконец-то снова сумела вдоволь напиться, долгие часы промучившись от жажды. Но постаралась сосредоточиться на цели, а не бездумно отдаваться тому пьянящему наслаждению, волны которого прошивали дрожью её тело. Тийя направила свои мысли и волю к тому, кого видела совсем недавно. И чью внешность постаралась запомнить до мельчайших чёрточек — так было куда проще установить необходимую связь. А то, что нужный ей человек в этот час безмятежно спал, ещё больше облегчало задачу. Иначе он вполне мог бы что-то почувствовать, начать сопротивляться и всё испортить, хотя чародейка не собиралась причинять ему вреда. Пусть Тийя и точно не питала к таким, как он, симпатии. Но если церковник нужен госпоже, чтобы исполнить её поручение, то ему точно лучше оставаться целым и невредимым. А, значит, немного удачи и защиты Рихо Агилару точно не помешают. Тем более что чародейка отчётливо ощущала рядом с ним нечто тёмное и прилипчивое. Спящее до поры, но готовое подтолкнуть к пропасти в нужный момент. Уничтожить это Тийя бы не сумела — просто не хватило бы навыков. Зато она могла противопоставить злой силе свои чары. Тоже не слишком светлые, но на сей раз — оберегающие, а не губительные. …Но в чём ещё был недостаток колдовства Тийи — так это в том, что оно не творилось мгновенно и с холодным, ясным разумом, как магия стихийников континента. Занимало определённое время и требовало от чародейки полной концентрации. Вот и теперь чародейка оказалась слишком погружённой в себя, чтобы отреагировать на движение за своей спиной. И очнулась лишь когда к её горлу оказалось прижато лезвие кинжала, а маленькая, но цепкая ручка стиснула обнажённое предплечье. — Если ты опять кого-то проклинала, то, клянусь Тремя, я сама отволоку тебя к Гончим! И лично приду посмотреть на то, как тебя сожгут на главной площади Хайнрихштадта! — голос госпожи Обье, обычно мягкий и тихий, сейчас больше напоминал змеиное шипение. — Отвечай, что это за ритуал?! И не дёргайся! Я-то знаю, что маги мрут от стали не хуже прочего народа!.. Но Тийю заставил вздрогнуть всем телом вовсе не страх перед мучительной смертью. Госпожа злилась на неё!.. Ей опять случилось разгневать ту, что сделала для неё так много! Чувствуя, как слёзы подступили к глазам, Тийя сдавленно сказала: — Не проклинала… Я же обещала вам, госпожа, что не стану больше использовать такие чары!.. Я сама это ненавижу, и, — Тийя не удержалась от всхлипа, — вы ведь запретили мне! Я бы никогда не посмела ослушаться, я… — Тогда что это было? — лезвие чуть-чуть отодвинулось от её горла. — Заклятие на удачу. Защита… Обращение к земле этого места! — Для кого? — Для церко… господина Рихо Агилара. Он ведь отправится в джунгли, исполнять вашу волю. А там явно происходит что-то недоброе!.. Вот я и решила помочь. — При том, что ещё недавно хотела его прикончить? — недоверчиво хмыкнула её хозяйка. — Не прикончить, только проверить, — теперь Тийя говорила уже увереннее. — А раз он нужен вам, госпожа… я точно не стану ему вредить. — Вот как, — чуть нараспев произнесла госпожа Обье. Её ладонь наконец-то отпустила руку Тийи. А кинжал — оказался убран от горла чародейки. — Тогда — поднимайся. Поговорим в моих комнатах. *** Первое, что Дирк Хейден почувствовал, открыв глаза — кровать под ним оставалась полностью неподвижной. Не ощущалось того заставлявшего тошноту подступать к горлу мерного и непрерывного покачивания, к которому Дирк за несколько недель пути успел привыкнуть. И за это он готов был горячо благодарить Двоих и Создателя. Пусть даже проснуться довелось в доме своего начальника, соседство с которым было Дирку не слишком приятно. Агилар вчера категорически отсоветовал новому подчинённому искать комнату в таверне и «кормить местных насекомых», — как он добавил с ехидной усмешкой. После чего предложил остановиться на пару ночей в его особняке, пока Дирк не подыщет себе приличное жильё. А тот не нашёл веских аргументов, чтобы отказать Агилару, не вызвав лишних подозрений. Поэтому сейчас лежал под ажурным пологом широкой кровати, занимавшей большую часть тесноватой спальни, которая всё ещё сохраняла ночную прохладу. Таращился в выбеленную стену, думая о том, что с командиром всё равно как-то придётся служить бок о бок. Пусть даже одно имя Агилара навевало не самые приятные воспоминания. А его слишком пристальные взгляды — заставляли чувствовать себя словно бы на допросе у Белых Псов. Так, будто любое неосторожное слово, а то и небрежный жест могли стать основанием для обвинения… Очень скоро в комнату постучалась юная эдетанка-горничная и на мидландском, хотя и с сильным протяжным акцентом, пригласила Дирка спуститься к завтраку. Войдя в просторную столовую, в которой были полуоткрыты широкие двери на террасу, Дирк увидел, что тут его ждал ещё один занятный сюрприз. Иначе охарактеризовать присутствие за одним столом с Рихо Агиларом длинноволосого парня-ташайца, который, казалось, чувствовал себя здесь весьма вольготно, Дирк не мог. Пожелав хозяину дома доброго утра и получив в ответ несколько рассеянное приветствие, Дирк всё-таки не удержался и, усевшись на предложенный стул, спросил: — А что, в Закатных Землях принято завтракать вместе со слугами?.. — после чего выразительно посмотрел в сторону дикаря. На лице Агилара, к которому вопрос Дирка и был обращен, тут же появилась сдержанно-досадливая гримаса. Но вот физиономия ташайца оказалась ещё более выразительной. В чёрных раскосых глазах вспыхнула ярость, а губы странно скривились — словно он собирался оскалиться, но передумал. У Дирка промелькнула мысль, что, владей ташаец магией, то наверняка испепелил бы его на месте. И стальная трёхконечная звезда, висевшая на груди церковника — не только отличительный знак Гончих, но и амулет, реагирующий на магию и отводящий слабые чары — ничем бы не помогла против подобной мощи. — Не принято, — отрывисто бросил Агилар. — А Кеару — не слуга, а мой воспитанник… Кеару, поздоровайся с младшим офицером Хейденом, — с нажимом добавил он, наградив своего подопечного сердитым взглядом. — Рад знакомству… господин младший офицер, — уголки тонких губ Кеару растянулись в нахальной улыбочке, очень не понравившейся Дирку. Какого дьявола этот дикарь ведёт себя так нагло?!.. К счастью, появление слуг, которые подали завтрак, отвлекло всех собравшихся в столовой и несколько разрядило напряжение, повисшее в воздухе. А через пару минут, чувствуя, что его бешенство всё же немного поутихло, Дирк постарался принять невозмутимый вид и сосредоточиться на еде. Пусть даже местные нравы и успели ввергнуть его в недоумение, затевать в первый день службы ссору с собственным командиром было бы верхом глупости, какими бы экзотическими привычками тот ни обладал. Дирку невольно вспомнились слова одного из сослуживцев о том, что в Закатных Землях, мол, полно прелестных дикарок, охочих до милостей белых людей. А имперские чиновники, да и, что греха таить, офицеры Гончих этим успешно пользуются, заводя настоящие гаремы из туземных красавиц. Уж не для той же надобности его новый начальник содержал нагловатого ташайца?.. Тем более что Агилар ведь — наполовину бахмиец, а бахмийцы, как известно… Подумав об этом, Дирк тут же поперхнулся кофе и раскашлялся так, что и Агилар, и ташайский парнишка уставились на него с одинаковым удивлением. А потом — хором поинтересовались, всё ли у офицера Хейдена нормально, заставив его мечтать провалиться в Бездну. — Всё в порядке, — просипел он. — Я немного задумался о… нравах Закатных Земель. — О, поверьте, Хейден, у вас ещё будет немало случаев познакомиться с этими нравами поближе, — откликнулся Агилар. Тон его показался Дирку слишком уж многозначительным, но он просто кивнул в ответ, предпочтя не развивать тему. «И что за дрянь лезет в голову с утра пораньше!.. Из-за местной демоновой жары, не иначе, — подумал Дирк, поспешно возвращаясь к еде, чтобы скрыть смущение. — Возможно, отец Агилара и был язычником, но сам он — добрый трикверианец и отличный офицер… Пусть в его биографии и есть сомнительные моменты. А мне надо прекращать слушать сплетни без разбора!..» К счастью, на службу Агилара дикарь всё-таки не сопровождал. Дирк понадеялся, что — никогда, а не только сегодня. Но когда они с командиром добрались до места, у Дирка появилось немало иных поводов для размышлений. Слишком уж явными были различия с Данценом — богатым имперским городом на юго-восточной границе Мидланда, где Дирк начинал свою карьеру после выпуска из Обители Терновых Шипов. Дирк, конечно, заранее знал, что в Суллане нет Чёрной Крепости. Но тот обшарпанный двухэтажный особнячок, в котором ютились местные Гончие, на его взгляд, никак не соответствовал высокому статусу церковного воинства. Внутреннее убранство порадовало Дирка не больше. Коридоры казались темноватыми и узкими, а кабинет, куда его повёл Агилар, располагался едва ли не под самой крышей здания. Но познакомиться с обиталищем своего начальника, которое в ближайшее время им предстояло делить на двоих, Дирк просто не успел. Потому что из-за коридорного поворота на них с командиром буквально вылетел светловолосый и светлобородый мужчина. Немолодой, дородный и высокий, с раскрасневшимся от жары и злости лицом. Причём последнее чувство так и полыхало в его серых глазах. Дирк даже поначалу принял его за — Трое знают как — вломившегося сюда фанатика вроде Несущих Истину. И потянулся за оружием, заметив, как одновременно с ним это же сделал командир. Но, услышав сбивчивую речь едва не сшибившего их с ног мидландца, Дирк немного расслабился. Похоже, тот оказался не настолько безумен, чтобы пытаться прикончить кого-то из церковников. Зато — достаточно нагл, чтобы обрушить на старшего офицера Гончих поток возмущённых и не всегда цензурных фраз. Из его не особенно внятного рассказа Дирк понял, что посетитель был капитаном торгового судна. И сейчас негодовал, призывая Агилара «содрать шкуру с ташайского выродка». Который, как утверждал взбешенный мужчина, убил в драке его матроса и покалечил ещё двоих. Дирк видел, как после этих слов Агилар заметно помрачнел. — Здесь не место для подобных разговоров!.. — почти прорычал он, глядя в упор на своего несколько присмиревшего собеседника. — Пойдёмте в мой кабинет и обсудим всё там… Покажите пока офицеру Хейдену здание, — кивнул он застывшим у стены двум рядовым. Дирку не оставалось ничего, кроме как продолжить унылую экскурсию. Хотя он и с куда большим желанием выяснил бы, как собирается Агилар решить вопрос с капитаном и собственным экзотическим слугой. На чьей совести, если только разгневанный посетитель не врал, было убийство белого человека. Да и первое ли?.. В этих диких краях Дирк ничему бы не удивился. *** — Я решила, что ты больше не будешь моей горничной, — сказала Вивьен, успев приказать Тийе сесть на один из низких пуфиков, стоявших в спальне, и теперь расхаживая по комнате. — Вы продадите меня, госпожа? — глухо спросила Тийя, не поднимая головы. — Да нет же, дурочка… Просто я считаю — глупо копать землю клинком из саффенской стали. — Госпожа?.. — непонимающе уставилась на неё Тийя. — Я не вижу смысла в том, чтобы держать чародейку-стихийницу в служанках, — улыбнулась ей Вивьен. — Поэтому хочу найти лучшее применение твоим способностям. И к тому же — безопасное и для тебя, и для меня. — Я — не слишком умелая колдунья, госпожа, — неожиданно робко ответила Тийя. — Мало чему успела научиться прежде, чем меня продали в рабство. — Так научишься теперь! — возразила Вивьен. — Я знаю, где можно купить разные книги и рукописи о магии, если это то, что тебе нужно. — Я не умею читать, госпожа. Не на ваших языках… Но вы правда хотите, чтобы я училась магии? — Конечно, хочу! — с азартом воскликнула та. — Твой дар будет мне полезен. И я сама научу тебя читать. Сначала по-эдетански, потом — может быть — и на эллианском. Вот мидландский я и сама плохо знаю... Хорошо, что командир Гончих у нас эдетанец. А то бы пришлось звать Лейфа, чтобы переводил нашу беседу, — Вивьен не удержалась и хихикнула. — Он мне не нравится, — вдруг напряжённо произнесла Тийя. — Кто? Агилар?.. Но ты же говорила… — Нет. Ваш Лейф. Он… странный. Мне сложно объяснить это, госпожа. Но он не совсем обычный человек. Хотя и настоящим магом не ощущается. — Вот как, — Вивьен остановилась посреди комнаты, задумчиво теребя выбившийся из причёски локон. — Ну, это в какой-то степени объясняет его живучесть. Полезное качество в нашем деле. — Вы много знаете о чародеях, — осторожно сказала Тийя, когда Вивьен присела рядом с ней на соседний пуфик. И посмотрела на свою госпожу с плохо скрываемым любопытством. Вивьен решила, что, пожалуй, было самое время раскрыть собеседнице кое-что о себе. Раз уж она всё равно собиралась сделать Тийю своим доверенным лицом, а не просто прислугой. — Достаточно, чтобы понимать, как магия опасна, — чуть дёрнула плечиком Вивьен. — Но и полезна — тоже… Тийя, скажи — ты ведь знаешь, чем я занимаюсь? Думаю, все в доме знают, не так ли?.. Собеседница в упор посмотрела на Вивьен блестящими чёрными глазами и, чуть помедлив, кивнула. — Камни, — уверенно сказала она. — Изумруды, которые мидландцы запрещают вывозить из Закатных Земель, кроме как на своих кораблях… Вы их возите. — Ты права, — Вивьен кивнула. — Но я не всегда занималась этим. Когда-то изумруды скупал и отправлял мой ныне покойный муж… А после его смерти мне пришлось заняться этим самой... Вот только я и до этого вращалась в не слишком приличном обществе. Мой отец знался с людьми пострашнее, чем те, кто торгует камешками втайне от мидландской короны. — Я думала, ваш отец был лутецийским дворянином, госпожа… Служанки в доме так мне сказали. — Верно. Но это не мешало ему скупать ташайские артефакты у нечистых на руку эдетанских солдат и авантюристов. И отправлять эти милые безделушки на континент. Тийя испуганно вздохнула, и Вивьен могла понять почему. Одно дело было обманывать неповоротливые и продажные имперские власти. Пусть даже в итоге это и могло закончиться виселицей. И совсем другое — идти против Церкви, беспощадной ко всем, кто спутывался с чёрной магией. — Вот только однажды для него это плохо закончилось, — продолжила Вивьен. Её тон был ровным, но пальцы сами собой отчаянно комкали тонкую ткань подола. Она снова будто бы слышала треск пламени, быстро охватившего комнату, и видела тело в луже крови, лежавшее у дальней стены. Чувствовала боль в изрезанных оконным стеклом ладонях и сбитых о землю ступнях. И ужас, заставлявший нестись прочь, не разбирая дороги. — Нет, Гончие за ним не явились. Просто он связался кое с чем, что оказалось ему не по силам. И умер. — А вы… спаслись, госпожа? — Мне повезло, и я смогла убежать, — Вивьен опустила взгляд, перед которым всё ещё, как наяву, мелькали картины прошлого. — Не стану рассказывать подробно о том, как пятнадцатилетняя девчонка, которую успели научить только вышивке, рисованию и игре на клавесине, выживала в трущобах Альбы… Скажу только, что чуть позже святая Делия сжалилась надо мной. И я встретила одного хорошего человека. Он был весёлым, щедрым и, наверное, слишком беспечным для того дела, которым занимался. — Это был ваш муж? — выпалила Тийя. Хотя тут же сама смутилась своего вопроса. — Да. Поль Обье стал тем, кто подарил мне новую жизнь. И впутал меня в торговлю камнями. Хотя вот о ней-то я узнала совсем не сразу… — Вивьен замолчала, вновь погрузившись в воспоминания. На несколько мгновений в комнате повисла тишина, а потом осмелевшая Тийя всё же решилась её нарушить: — А дальше, госпожа? — Он меня тоже бросил, — с губ Вивьен сорвался короткий и резкий смешок. — Решил, что может провести кого угодно… Вот и вляпался. Его убили, Тийя. И только чудом не убили меня. — Мне жаль, госпожа. — Все раны однажды заживают, если не смертельны… Ну что, ты ещё не захотела сбежать из такого дома, как мой? — И от вас, которая спасла меня от участи хуже смерти? — Тийя гордо вскинула голову. — Никогда, госпожа!.. Даже если придётся спуститься за вами в Бездну! Огонь, полыхнувший в её больших тёмных глазах, стал для Вивьен лучшим подтверждением искренности этих слов. *** — Я требую, чтобы вы отдали мне дикаря!.. Или сами всыпьте ему сотню плетей! «Сказал бы уж просто — запорите до смерти», — подумал Рихо, с раздражением глядя на сидевшего по другую сторону письменного стола посетителя. Тот завершил этим выкриком уже начавший казаться нескончаемым поток жалоб и теперь выжидательно смотрел на Гончего. Чем Рихо не нравилась служба в имперских землях — так это отношением местных жителей к церковникам. До благоговения эдетанцев и эллианцев мидландцам было далеко. Даже здесь, в колониях, где имперцы на Гончих смотрели более уважительно, чем по другую сторону океана, они при случае не стеснялись предъявлять тем претензии. Обычно — громко и с вызовом, как сейчас. — Господин… Нойман, я уверяю вас, что своего человека накажу, — Рихо всё ещё пытался сдерживать раздражение. — Но и ваши люди, вздумавшие изнасиловать эдетанскую подданную и затеявшие драку, едва ли тянут на безвинных жертв. — Насиловать?! — возмущённо вытаращился на него Нойман. — Да кто это подтвердит?.. Сама потаскушка, не побрезговавшая спутаться с дикарём, что ли?.. И вы равняете свободных людей, эдетанских подданных, с ташайской скотиной?! — Эта «скотина», между прочим, добрый трикверианец и мой воспитанник, — тон Рихо сделался почти елейным. — Так что, может, вы будете поосторожнее в выражениях?.. — С какой это стати? — С такой, что ссориться с Церковью и её воинством — скверная мысль, господин Нойман. Чреватая неприятными последствиями. — Вы мне угрожаете, что ли?.. — на лице Ноймана отразилось недоумение. — Всё равно этот парень — не церковник! — Зато церковник я, — Рихо, уже не стесняясь, широко улыбнулся. — И, боюсь, если я, хорошенько обшарив со своими людьми ваш корабль, обнаружу там пару ташайских безделушек с занятными свойствами, вам это точно не понравится. — На моём судне нет магической дряни!.. Так что вам нечем мне грозить! — Боюсь, вы не вполне верно меня поняли… Между «нет сейчас» и «обнаружу после» я лично не вижу никаких противоречий. — Вы — мерзавец!.. Я пожалуюсь на вас в Хайнрихштадт! — Да ради Троих, господин Нойман, — развёл руками Рихо. — Заодно выясните, каковы размеры штрафа за клевету на офицера Гончих. Если вам, конечно, удастся отделаться штрафом... — Вы… вы, — Нойман едва не задыхался от ярости. — Вы позорите своё ведомство! — Думаю, при желании оно само прекрасно разберётся, кто его позорит, а кто — нет… Сейчас же, может, лучше распрощаемся ко взаимному удовольствию? Нойман на это ничего не сказал, только быстро поднялся со стула. И, напоследок одарив Рихо злым взглядом, вышел прочь, не отказав себе в удовольствии с грохотом захлопнуть дверь. Теперь Рихо чувствовал себя вымотанным, но несколько успокоенным этим разговором. Пользоваться своей властью, да ещё так, доходя до произвола, Рихо не слишком любил. Но если подобное вновь окажется нужно, чтобы защитить кого-то из близких, то он опять сделает это, не колеблясь. Колебания уже и без того когда-то обошлись ему чересчур дорого.