Глава 5. Лики тьмы

Было немного странно осознавать, что вот-вот отправишься в бой — вполне вероятно, что смертельный — плечом к плечу с человеком, которого знаешь второй день. Хотя подобное происходило с Рихо отнюдь не впервые. И всё же тот приглядывался к застывшему рядом Дирку Хейдену чуть настороженно. Своих людей он успел хорошо изучить и знал, чего стоит каждый из них. Новый же подчинённый пока оставался загадкой. Хотя то, как уверенно он держался, несколько обнадёживало. — Никак к ним не привыкну, — вдруг невесело усмехнулся Хейден, глядя в спину долговязому тощему парню, чьи тёмно-русые волосы были сплетены в короткую небрежную косу, перевитую пёстрой тесьмой. — К тому, что они сражаются на нашей стороне. Даже не видя лица Андре — боевого мага на службе у Церкви звали именно так — Рихо понимал, как тот был напряжён и сосредоточен. И понятно из-за чего — он сейчас поддерживал полог невидимости, скрывавший как его самого, так и восьмерых Гончих. В том числе — и Рихо с Хейденом. Сулланская улочка с выбеленными каменными заборами и стоявшей у ближайшей калитки парой горшков с ярко-алыми цветами со стороны выглядела совершенно пустой. И Рихо надеялся, что эту иллюзию ничто не разрушит раньше времени. — Никто ещё не привык, — бросил он в ответ. — Но маги полезны. И мы в любом случае не можем оспаривать приказы Тирры. — Разумеется, господин Агилар, — откликнулся Хейден. Разговор увял сам собой — слишком велико было напряжение. Обстановка вокруг оставалась на диво мирной, но Рихо прекрасно понимал, что это впечатление обманчиво. Эдетанский купец, живший в ближайшем доме и решивший, что переправлять за океан чёрномагические артефакты куда выгоднее, чем возить прочие товары, едва ли послушно сдастся. А значит, вечер для Гончих точно окажется жарким. Видимое спокойствие действительно продлилось недолго. Очень скоро из калитки выскользнул парень в серой куртке. И, не успев закрыть за собой деревянную створку, рухнул с арбалетным болтом в горле. Парой мгновений позже Гончие уже были за забором. Шли обычным порядком — двое рядовых впереди, следом за ними — Андре, дальше — офицеры и все остальные. Поначалу всё выходило легко, почти до обыденности. Полунаёмники-полубандиты, охранявшие купца не были особенно многочисленны. И не могли всерьёз противостоять Гончим, которых к тому же прикрывал не самый слабый маг. Помощь последнего оказалась не лишней, когда из окна второго этажа защёлкали стрелы, а следом полетел мгновенно взорвавшийся огромным огненным цветком боевой амулет. Все эти снаряды вполне могли бы проредить ряды церковников. Но заслонивший тех воздушный щит отлично сдержал и пламя, и сталь. Правда, чуть позже, уже не снаружи, а в просторном холле особняка началось настоящее «веселье». Они скользнули в помещение внезапно, не сразу замеченные в суматохе боя. Две высокие и статные смуглые женщины в лёгких светло-коричневых одеяниях. С заляпанными кровью руками и выпотрошенными змеиными тушками на шеях. И с их ладоней мгновенно сорвались узкие ленты тёмно-красного пламени. Только отличная выучка да ещё — толика удачи, определённо оказавшейся сегодня на их стороне, позволила Гончим не поджариться заживо. Или — стать пронзёнными этими странными магическими штуковинами насквозь, что, как Рихо уже знал, тоже было очень даже возможно. Андре, резко разведя руки в стороны, отправил к противницам нечто вроде голубоватого облака, в котором огненные ленты увязли, теряя смертоносную силу. Но свою роль жрицы уже сыграли. Магу теперь оказалось не до того, чтобы прикрывать Гончих щитами, все его внимание оказалось сосредоточено на поединке. От арбалетного выстрела очередного купеческого подручного Рихо довольно ловко прянул в сторону. И уже через несколько мгновений с мрачным удовлетворением заколол врага, бросившегося на него уже с бахмийской саблей, успев подумать, что хотя бы доспехами эти выродки не озаботились. Хотя в остальном у них, похоже, в доме имелся целый арсенал. ...Девчонка появилась очень неудачно. Из боковой двери, не слишком хорошо различимая в полумраке холла, маленькая, замотанная в тёмные тряпки от шеи до пят. Рихо в первый момент принял её за служанку, даже не обязательно ташайскую. В этом краю смешения множества народов тёмные глаза и кожа могли означать что угодно. А убивать невинных Рихо очень не любил. И кинжал, чья рукоять уже легла в его ладонь, так в ней и остался. Даже разглядев, что щека девчонки измазана в крови, он ещё на миг замешкался. Мало ли, может, её просто били эти уроды… Только заметив нечто, обёрнутое вокруг её запястья и напоминавшее толстый поблёскивавший шнур, Рихо, больше не медля, метнул в неё кинжал. Но с пальцев девчонки уже успел сорваться сформировавшийся в них пульсирующий чёрно-зелёный сгусток. Рихо снесло в сторону с такой силой, что не будь стена совсем близко, тот бы не удержался на ногах. А потом, уже чувствительно приложившись об резную деревянную панель, он увидел, как тело юной ташайки мягко осело на пол. В её груди торчали чуть не вровень лезвия кинжала и метательного ножа. — Господин Агилар!.. Вы целы?.. Какого дьявола вы перед ней застыли?! — Обращённое к Рихо лицо Хейдена выглядело каким-то перекошенным. Даже странно, что он так перепугался за новое начальство. — Не понял, что это жрица, — коротко ответил Рихо, стряхнув с плеча ладонь Хейдена. — Думал, прислуга… Не хотел убивать. — Чего их жалеть, обезьян, — скривился тот. — Все они, дикари… одинаковые. Рихо быстро оглядел помещение, в котором уже не осталось державшихся на ногах противников. И хотел было отчитать подчинённого, дав понять, что разглагольствований в подобном тоне больше не потерпит. Пусть даже момент был для этого не слишком-то подходящий. Но тут заметил, как Хейден пошатнулся, и инстинктивно подхватил его под левую руку. Чтобы тут же разглядеть на правом предплечье своего спасителя сгусток той самой тёмной слизи, которую швырнула жрица. Шипящий и пузырящийся не хуже масла на огне. — Вот дерьмо змеиное!.. — выдохнул Рихо, в очередной раз подумав, что выражения Кеару оказались на редкость прилипчивы. — Ха, точно… Змеиное, — заторможено произнёс Хейден. Он явно старался держаться прямо и не слишком наваливаться на Рихо. Но голос у него подрагивал, а глаза — чуть не лезли из орбит. Рихо хотелось помочь хоть чем-то. Но даже стереть колдовскую дрянь тряпкой или ещё чем он не рискнул. Бес его знает, как она могла среагировать. — Сядь!.. — рявкнул он Хейдену. — Сядь, всё равно ведь завалишься, хуже будет!.. Тот возражать не стал, видимо, боль оказалась слишком уж сильной. Только привалился к стене, часто дыша, и что-то забормотал сквозь зубы. «Что ж вы все лезете меня спасать?!» — со злой тоской подумал Рихо, приказав одному из рядовых, всё ещё остававшихся в холле, присмотреть за Хейденом. А сам, вместе с двумя другими, двинулся дальше, чтобы разыскать Андре и отправить его к раненому. Да и вообще — проконтролировать действия подчинённых, пусть даже бой был уже закончен. Замешкался Рихо только у тела жрицы. И резко отшатнулся, когда та, не обращая никакого внимания на клинки у себя в груди, приподнялась на локтях, уставившись на него пустым взглядом широко распахнутых чёрных глаз. — Дура, — устало бросил ей в лицо Рихо. — Дура чёртова, когда ж вы уймётесь?.. — Когда мир склонится перед своим истинным хозяином, — очень чётко произнесла жрица, не отводя глаз. — Может, ты сам ещё увидишь это, Чёрный Пёс… Слишком верный пёс!.. Что будет, когда верность станет разрывать тебя пополам, Рих-хо? — она зашлась хриплым смехом, закашлялась и сплюнула на пол кровью. А потом вновь уставилась на него, широко улыбаясь ртом, густо измазанным алым. — Откуда ты… — начал было Рихо, но жрица, перебив его, взвизгнула: — Бездна стоит у тебя за спиной, Чёрный Пёс!.. — чтобы добавить уже куда тише: — За спиной… Сможешь не обернуться? Сможеш-шь?.. — и, обмякнув, рухнула на пол. Рихо видел много смертей. Тех, что выворачивали душу наизнанку, и тех, что забывались почти легко. Но каждый раз, когда на его глазах служители Тшиена падали, как адские марионетки с обрезанными нитями, опасные до последнего своего вздоха, Рихо действительно ощущал себя словно у врат в Бездну. И вспоминал слова Кеару о том, что жрецы змеиного бога делят свою душу с Тшиеном при жизни, чтобы обрести вечное блаженство после её завершения… Впрочем, задумываться об этом было некогда. Так что, забрав своё оружие, Рихо поспешил вверх по широкой каменной лестнице, куда уже успел подняться Андре с частью Гончих. — Чародей здесь? — спросил Рихо у одного из пары рядовых, застывших возле одной из дверей, которые выходили в коридор второго этажа. — Да, господин Агилар, — ответил парень. — Только там… Но Рихо уже не слушал его, войдя в комнату. И сразу же поморщился от наполнявшей её едкой вони. Но бросив взгляд в дальний угол, понял, что мерзкий запах был отнюдь не самым скверным, что его тут поджидало. — Чёртов дьявол!.. — Рихо напрочь забыл о данном себе обещании не богохульствовать в присутствии подчинённых. Пусть они сейчас и вряд ли бы заметили это. — Да нет, как раз человек, господин Агилар, — возразил Андре, чьё внимание, как и всех присутствовавших, было приковано к железной клетке. — Маг. Только вот ему, похоже, не повезло. — И сильно, — хмыкнул Рихо. — Кстати, о невезучих… Ташайская девка швырнула в Хейдена какой-то дрянью. Так что давай к нему вниз, живо!.. Мы тут и сами разберёмся. Это… Этот экземпляр ведь колдовать уже не сможет? — Не думаю, чтобы смог, господин Агилар, — пожал плечами Андре. — Ему, как видите, особо и нечем… Всё, уже иду к вашему офицеру!.. Дверь стукнула, закрывшись за Андре, а Рихо продолжил разглядывать слегка шевелившееся в клетке нечто. Потому что человеком представшее перед ним существо можно было назвать уже только с большой натяжкой. Левая половина тела искорёженного создания, бывшего когда-то нестарым ещё светловолосым мужчиной, выглядела… прозрачной. Но при этом не бесплотной, а осязаемой. Стеклянисто-бесцветной и склизкой — от черепа, который виднелся под не скрывавшей теперь ничего кожей, до скрюченных, как от невыносимой боли, пальцев ног. Вывороченные внутренности Рихо видел не единожды, но вид прозрачных потрохов всё равно отозвался у него подступившей к горлу тошнотой. И желанием разобраться с оставшимися в живых обитателями дома безо всякого суда. Хотя последнего Рихо, разумеется, позволить себе не мог. Правая же рука пленника, заканчивавшая теперь чем-то вроде усохшего щупальца, безо всякого намёка на ладонь и пальцы, и пара тёмных мясистых отростков, то и дело выглядывавших у того изо рта, дополняли общую картину. Но, несмотря на её впечатляющую отвратность, Рихо не упустил из вида и большую, искусно выполненную татуировку на правой стороне груди несчастного мученика. Рисунок изображал оскалившуюся морду какого-то хищника, вроде большого пса, но с короткой вздыбленной гривкой. Кажется, такие твари водились на окраинах бахмийских земель… Хотя сам пленник уж точно не напоминал бахмийца. Так что этот факт однозначно стоило запомнить и отразить в донесении, которое Рихо предстояло отослать в Хайнрихштадт. Пленника же он застрелил сам и сразу. Кем бы тот ни был, хотя бы такого милосердия точно заслуживал. А что-то рассказать о том, как превратился в живую иллюстрацию к страданиям грешников в Бездне, уже всё равно не мог. Чуть позже, руководя обыском, принёсшим богатый улов не только ташайских безделушек, но и запрещённых магических трактатов, Рихо подумал, что непременно должен будет от души поблагодарить Вивьен. В конце концов, именно она презентовала ему сведения о торговле всей этой дрянью под носом у Гончих. А когда стало ясно, что никаких неприятных сюрпризов со стороны теперь уже бывших хозяев дома не предвидится, Рихо всё же отправился на поиски Хейдена и Андре. Благодаря подсказке одного из рядовых, нашёл тех в одной из комнат первого этажа. И невольно замер у порога, увидев сидевшего на узком диване Хейдена. Мерзкая слизь больше не пузырилась у того на руке, должно быть, стараниями Андре, который беспокойно топтался рядом. Зато вот на предплечье у Хейдена остался глубокий ожог. А до локтя расползлись пятна на редкость неестественного тёмно-зелёного цвета, кожа в границах которых напоминала вздувшуюся чешую. — Что это, Андре? — резко бросил Рихо, подходя поближе. — И почему ты ничего не делаешь?! — Я ж не целитель, господин Агилар, — взгляд светло-серых, словно бы выцветших, глаз мага испуганно забегал. — Так, если царапину какую залечить… А это я трогать точно не рискну. Но я послал вестника госпоже Ленц. Она скоро появится. — Хоть что-то, — кивнул ему Рихо, настороженно глядя на трясшегося крупной дрожью Хейдена. Глаза того были закрыты, а лицо казалось белым, как полотно. — Господин Агилар, если бы вы позволили… — тон Андре сделался заискивающим. — Да? — Я бы хотел осмотреть поподробнее того чародея с татуировкой, — глаза Андре вспыхнули азартом. — Сами понимаете, такая необычная магия… — Можешь осмотреть… Труп. — Как? — на лице Андре отразилось глубокое разочарование. — Он уже… — Уже. А я ему в этом помог. Надеюсь, труп тебе тоже на что-нибудь сгодится, — стараясь выглядеть безразличным, Рихо пожал плечами. — Конечно, господин Агилар, — Андре предпочёл не спорить и быстро ретировался. Едва он скрылся за дверью, как Рихо услышал хриплое: — Мой только ему не отдавайте. А обернувшись, встретился глазами с Хейденом. И, усевшись на стул рядом с диваном, сказал, пожалуй, чуть жёстче, чем хотел: — Шутишь… Не люблю такие шутки. — Я серьёзно, — тот сглотнул, на миг прикрыв глаза, но всё-таки продолжил, явно пытаясь хоть как-то отвлечься: — Мало ли, что тут у вас принято, в Закатных Землях. — По праздникам мы прыгаем голые и в перьях. И приносим в жертву своих офицеров. Рыжие особенно ценятся, — Рихо вовсе не собирался нести подобный бред в присутствии подчинённого. Вот только слова сами слетели с языка. И язвительности в них было, пожалуй, меньше, чем сочувствия. — Агилар… — протянул Хейден, не по уставу обратившись к командиру. Потом слегка шевельнул рукой, на пару мгновений закусил губу… и, наконец, выдавил: — Вы такое уже видели?.. Оно… Рихо видел. Может быть, не совсем такое, всего лишь похожее. Он надеялся, что — просто похожее. Вот правда, тогда, несколько долгих лет назад, в Лутеции, всё кончилось очень плохо. Но ведь чары магов континента и ташайских жриц не могут быть одинаковы?.. Мысли об этом вихрем пронеслись у него в голове, но вслух Рихо сказал: — Нет, вряд ли… Но чародейка тебя вылечит, будь уверен. Она у нас прекрасная целительница. Разве что мертвецов воскрешать не умеет. А в остальном — прямо чудеса Троих творит. — Не богохульствуйте, — Хейден растянул губы в улыбке, хотя в его глазах по-прежнему плескалась боль. А Рихо вздрогнул, когда в его ушах прозвучала, как наяву, всплывшая в памяти фраза: «Когда же ты перестанешь богохульствовать, воин Церкви?» — в которой, как и в словах Хейдена, читалась насмешка. Только — усталая и грустная, а не отчаянная. С пару минут они сидели молча. И Рихо вдруг подумал, что, возможно, рыжий имперец окажется не таким уж скверным сослуживцем. Главное, чтобы выжил. …Минна Ленц вбежала в комнату раскрасневшаяся, с выбившимися из небрежного пучка прядями светлых волос. И принесла с собой запах каких-то лекарственных трав и грозовой свежести. Последнее для Рихо явно указывало на то, что чародейка не стала медлить, воспользовавшись порталом. И ведь не пожалела энергии, которую так берегут маги… Рихо решил, что обязательно прикажет выдать Минне премию. Особенно если она всё-таки сумеет вылечить Хейдена. — Господин Агилар! — Минна, между тем, совсем по-девчоночьи всплеснула руками. — Опять вы!.. Но на этот раз на вас не так страшно смотреть, как в прошлый… Что с вами? — Не со мной, — Рихо кивнул в сторону Хейдена. Минна сразу посерьёзнела, став деловитой и собранной. И Рихо в который раз подумал, что его завораживала перемена, происходившая в целительнице каждый раз, когда та обращалась к своему ремеслу. Пусть в Минне не было гордой властности чародеек Ковена, зато в ней ощущалась иная сила. Спокойная, как мягкий серебристый свет, появившийся меж её ладоней через минуту, когда Минна присела на диван рядом с Хейденом, что-то тихо сказав ему. Рихо же понял: наблюдая за работой целительницы, он испытывал странное двойственное чувство. С одной стороны, он был искренне рад, что с Хейденом, судя по начавшим исчезать под пальцами Минны пятнам на его коже, не произошло ничего непоправимого. А с другой — Рихо вдруг начала яростно грызть изнутри мысль о том, как могло бы всё сложиться в замке некроманта Вэона, окажись в составе их отряда Светлый маг. Что, если проклятие, от которого Рихо заслонил Габриэль, можно было ещё тогда исцелить? Сразу, а не через несколько дней, которые им пришлось добираться до цивилизованных мест?.. И не было бы пропасти, полной отчаянья, в которую покатились их жизни после того дня. Службы в Эрбурге, треклятого императора Карла. Тех ошибок, которые наделал Рихо и которые оказались фатальными… Как жаль, что вовсе не для него самого!.. Ничего, ничего бы не было, всё бы сложилось иначе!.. Лучше… Рихо почувствовал, как отчаянье захлестнуло его тёмной, утягивающей на дно волной, и резко выдохнул, стараясь прийти в себя. От внимания Минны, вроде бы полностью сосредоточившейся на Хейдене, это не укрылось. — Господин Агилар?.. Что с вами, вы тоже ранены? — с тревогой спросила она, чуть повернувшись в его сторону. — Со мной всё в порядке, — быстро ответил Рихо. — Так, кое-какие мысли… Лучше не стану тебе мешать, — он поднялся со своего места и торопливо вышел за дверь. Внутренний дворик оказался просторным и со вкусом украшенным мозаичными фонтанчиками, изящными решетками, оплетёнными вьющимися растениями и даже парой небольших скульптур. Правда, сейчас благостную картину несколько портили лужи крови на мраморных плитах и жирное пятно копоти на одной из стен. Но Рихо больше заинтересовали не местные поруганные красоты, а его подчинённые, которые связывали купеческим подручным руки. Так, чтобы пленников было удобно вести цепочкой. Гончие обменивались смешками и ругательствами, а их жертвам то и дело доставались вроде бы случайные, но, как Рихо прекрасно понимал, весьма болезненные удары. В другое время он, пожалуй, одёрнул бы «балбесов», ведущих себя не подобающим церковникам образом. Но сегодня, после всего увиденного в особняке, не было никакого желания это делать. Поэтому Рихо попросту коротко скомандовал рядовым продолжать своё занятие, когда поймал на себе их вопросительные взгляды. Здесь он уже не чувствовал себя так мерзко, как несколько минут назад, в комнате. Необходимость держать лицо перед подчинёнными помогала почти всегда. Пожалуй, Рихо куда лучше понимал Габриэля, предпочитавшего проводить большую часть времени в делах и на публике, как бы скверно ему ни становилось. Теперь он вообще во многом лучше понимал Габриэля… Да только что в том было проку. «Идиот и тряпка, — тут же отругал себя Рихо за вновь нахлынувшие мысли о прошлом. — Ещё головой побейся об эту стенку закопчённую… Лучше думай о том, как едва не проглядел у себя под носом целое гнездо мрази и демоновых жриц!.. А не распускай сопли, как мидландская дворяночка. И так опозорился перед девчонкой. Она теперь наверняка прицепится с расспросами, целители все одинаковые… Хотя, пожалуй, мне тоже есть о чём её порасспросить». *** Древняя столица давно сгинувшей империи напоминала сейчас заброшенный храм, стоявший долгое время в полном одиночестве, но внезапно сделавшийся приютом для своры бродячих собак. Во всяком случае, Энхаи, одному из высших жрецов Тшиена, именно такое сравнение приходило на ум. И вспоминал он об этом каждый раз, когда проходил по улицам города. Энхаи омерзительно было видеть дымящие костры в залах прекрасных, пусть и давно опустевших дворцов. Пёстрые тряпки, которые исхудавшие женщины развешивали на верёвках меж искусно выполненных статуй императоров, их жён и придворных. И крикливых полуголых детей, бегавших там, где веками стояла тишина. Ташайцы, вернее, та их часть, которая не пожелала примириться с жизнью на захваченных врагами землях, выглядели во владениях своих предков скорее жалкими приблудами, чем достойными наследниками. И это доводило Энхаи до тихого бешенства, заставлявшего его прятать подрагивавшие пальцы в складках широкого жреческого одеяния. Только вступив под высокие своды святилища змеиного бога, Энхаи уже чувствовал, как на него снисходят покой и уверенность в собственных силах. Их жрецу всегда даровала мощь Тшиена, которая в гулких залах обители бога ощущалась особенно ярко. К тому же, здесь прислужники были безмолвны и почтительны, как и редкие гости храма. А пахло благовониями и, иногда, кровью. Но уж точно не готовящейся едой и нечистотами, как на обесчещенных улицах столицы. И, кроме всего прочего, в стенах храма Энхаи всегда ждала Тамиса. Гибкая, с округлыми бёдрами и высокой грудью, юная, покорная. И в свои неполные восемнадцать лет уже удостоившаяся чести разделить душу с богом. А значит — тоже полная его благодати, словно сосуд с драгоценным напитком, к которому Энхаи не брезговал припадать так часто, как ему хотелось. Вот и сейчас, стоя перед увитым бронзовыми змеями троном Тшиена, жрец запустил пальцы в курчавые волосы своей любимицы. Та пристроилась рядом на коленях, прижавшись горячим телом к его бедру и с обожанием глядя снизу вверх. Энхаи же вглядывался в мерцавшие алым при свете масляных светильников огромные рубины, заменявшие глаза статуе Тшиена, сделанной из отполированного серебристого металла. И видел в них реки крови треклятых колонистов с континента, которые непременно прольются, когда истинный бог явит им свой гнев, равно как и милость — своему народу. — Слишком долго, — прошипел Энхаи, дёрнув тугой завиток волос Тамисы. Она не вздрогнула и не отстранилась. Лишь ещё теснее прильнула к своему господину. — Слишком долго они ищут её, пока наш народ прозябает здесь, словно обезьяны у мусорной кучи!.. А Тшиен ждёт. Он уже устал ждать! — Он ждёт тысячи лет, — ответила Тамиса. — Её найдут, не сомневайтесь. — Ты так говорила и в прошлый раз, моя сладкая, — сказал Энхаи, хозяйски проведя пальцами по её скуле и слегка царапнув ногтями нежную золотисто-смуглую кожу. — Но эти полудурки опять ошиблись! — Они усвоили урок, мой господин, — голос Тамисы остался безмятежен. — Теперь они жизни не пожалеют, чтобы выполнить ваш приказ. А когда вернутся с добычей… Тогда преград не останется. — Надеюсь, ты права, — хмыкнул Энхаи, накрыв ладонью губы, мгновенно припавшие к ней в поцелуе. — Очень надеюсь на это.