Глава 9. Жажда знаний

Тийя, устроившаяся в кресле, которое стояло у окна гостиничного номера, сейчас казалась Вивьен непривычно юной и хрупкой. Светлая шаль с пышными серебристыми кистями, в которую Тийя куталась, несмотря на жару, только усиливала это впечатление. В глазах же её по-прежнему читался страх, появившийся в них ещё в ювелирной лавке. И Вивьен это встревожило не на шутку. Вряд ли Тийю мог ужаснуть какой-то пустяк. Даже в их первую с Вивьен встречу, когда та увидела рабыню только что исхлёстанной плетью до полусмерти, в её взгляде пылала ярость. Но не сегодня, когда Тийя напоминала испуганного зверька. — Может, ты всё-таки расскажешь, что там такое увидела? — спросила Вивьен. Она присела на пуфик рядом с Тийей и старалась говорить с уверенностью, которой вовсе не ощущала. — Иначе я точно не смогу понять, что за опасность нам грозит. И что с этим можно сделать — тоже. — Я… — Тийя сцепила пальцы на кистях шали — так, что едва не выдрала те напрочь. — Я расскажу, госпожа. Я так виновата перед вами!.. Но… мне страшно! — Я понимаю, — кивнула Вивьен, надеясь, что ободряющая улыбка, которую она послала собеседнице, сподвигнет ту на более внятные объяснения. Но следующая фраза Тийи ввергла её в ещё большее недоумение. — Вы когда-нибудь слышали про Орлиных Братьев? — Это вроде бы какие-то воины… или убийцы, так? — нахмурилась Вивьен. — Кажется, нечто вроде религиозного ордена, который служит бахмийским султанам? — Ещё кто кому служит, госпожа, — зло оскалилась Тийя. — Но, ладно... Я просто хотела сказать вам, что видела сегодня женщину из Братства. — Но как ты узнала, что она принадлежит к нему? — Я почуяла её… Её силу. Шавок Света сложно спутать с кем-то ещё! Вот теперь Вивьен точно перестала что-либо понимать. — Силу?.. Магию? Но как это возможно?! В султанате все маги носят ошейники и принадлежат государству! — Не все, госпожа, — медленно, будто нехотя, проговорила Тийя. — Должно быть, султан позволяет Братьям забирать к себе часть одарённых детей. Или же у него просто никто не спрашивает разрешения. Так или иначе, в Братстве тоже немало владеющих магией. И я знаю, как именно она… ощущается. Это была поразительная новость. Вивьен отлично понимала, что нашлось бы немало тех, кто за подобные сведения отсыпал бы изрядное количество золота. Или перерезал бы обладавшему ими глотку. Но об этом ещё будет время поразмыслить. Сейчас же стоило кое-что уточнить у Тийи, раз уж её потянуло на откровенность. — А откуда ты об этом знаешь? — поинтересовалась Вивьен, сделав ударение на втором слове. — Люди Братства приходили к моему отцу, — сдавленно ответила Тийя. — Просили отдать меня им. Говорили, что так будет лучше для всех. Что у них я научусь владеть магией, найду способностям достойное применение… Отец не согласился. Их выставили вон из нашего поселения. А через неделю после них пришли войска султаната, да сожрут их пустынные духи!.. — последнюю фразу Тийи оборвал короткий всхлип, и она уткнулась в собственные колени, закрыв лицо руками. Вивьен охнула, поднеся ладонь ко рту, и прикусила указательный палец в надежде, что боль отрезвит её. Сердце вдруг пронзила острая жалость вместе с ненавистью к тем, кто так легко играл человеческими судьбами. Раньше Вивьен думала, что ей нет дела ни до кого, кроме себя. И ещё — Поля, пока тот оставался жив… Но почему-то до Тийи — было. — И ты думаешь, что эта женщина ищет тебя? — быстро спросила она, не давая мыслям уйти в совсем уж странную сторону. — Вряд ли это возможно, госпожа. Я не такая значительная персона, чтобы Братство отправило кого-то за мной через океан... Но об их людях говорят разное. Мне не хотелось, чтобы Орлиная Сестра почувствовала меня, как и я её. Может, лучше будет сегодня же уехать в Суллану? — Ну уж нет, не думаю, что это решит проблему, — скрестила руки на груди Вивьен. — Если она есть вообще… Но отправляться в дорогу ближе к ночи мы точно не станем. И к тому же я ещё не забрала из лавки те книги о магии, которые заказала для твоей учебы. — Значит, вы не забыли о них? — Тийя буквально просияла, ненадолго забыв обо всех своих бедах. — Конечно же, нет! Зачем мне нужна безграмотная чародейка? — улыбнулась Вивьен в ответ. Вроде бы ей и впрямь удалось своим нехитрым притворством и участливыми фразами успокоить Тийю. Та больше не выглядела так, будто её вот-вот ожидали все муки Бездны. Но зато сама Вивьен чувствовала себя теперь просто отвратительно. Треклятые работники, вздумавшие торговать чародейским снадобьем, навязываемый Жильбером брак… А тут ещё и бахмийские убийцы, ошивающиеся поблизости! Слишком много трудностей и слишком мало идей, как можно с ними справиться. И собственная слабость, отчётливо ощущавшаяся вместе с навалившимся чувством одиночества. Лёжа на широкой постели в прохладе роскошного номера — хозяева гостиницы не скупились на охлаждающие амулеты для комнат богатых постояльцев — Вивьен комкала в ладони простыню, тщетно пытаясь уснуть. Блаженное забытьё никак не приходило, несмотря на усталость. Слишком много мыслей крутилось в голове. О Жильбере и том, что, объявив ему войну, она лишь обречёт себя и своих людей на скорую смерть, но и согласиться на ненавистное замужество — выше её сил. О Тийе и том, как странно оказалось, что купленная из жалости у жестокого хозяина рабыня так быстро заняла место в её сердце. И ещё — о Рихо Агиларе. Таком сильном, справедливом и отзывчивом церковнике, который тем не менее всегда смотрел на неё исключительно с холодной вежливостью. Хоть и не мог не заметить огня, вспыхивавшего в глазах Вивьен при каждой их встрече. Огня, который она бы с радостью подарила ему, ничего не требуя взамен. Но Агилар каждый раз равнодушно проходил мимо. А теперь… теперь Вивьен, возможно, отправила на верную смерть того, кто был ей так дорог. Кто единственный бы смог защитить её от притязаний Жильбера. Правда, у неё и не было иного выхода. Не было?.. Наверняка не было! Но сдавленно рыдать в подушку, уже и так мокрую от слёз, от этого хотелось не меньше. *** Свою рабочую комнату Минна любила, пожалуй, больше всего в их с Лейфом скромном доме. Здесь с утра царила приятная прохлада, а к вечеру заливавшее окна солнце было уже не таким жарким, как в полуденные часы, и позволяло зажигать свечи чуть позже. Склянки со снадобьями были расставлены на узких полках в удобном хозяйке порядке, а аромат подвешенных тут и там трав всегда казался Минне успокаивающим и приятным. Но сейчас она чувствовала себя очень неуютно даже в ставших родными за полтора года стенах. И причиной тому был заглянувший к ней сегодня гость. Рядом с ним Минна всегда ощущала если и не саму тьму, то уж точно — её отголоски. Да и попросту они с Андре были слишком разными людьми, чтобы радоваться обществу друг друга. Минне никогда бы не пришлась по душе его холодная отстраненность, сменявшаяся лихорадочным возбуждением, лишь когда он говорил о своих магических экспериментах. Андре же пренебрежительно относился к умениям целительницы. Как-то мимоходом он назвал их «тенью истинного искусства», и Минна едва сумела сдержать резкие слова, от обиды так и рвавшиеся с языка. Правда, в этот раз Минна сама пригласила неприятного ей чародея домой, уцепившись за его нужду в зельях, которые Андре всегда предпочитал покупать у неё, называя их собственноручное изготовление «бездарной тратой времени». Но, кажется, он сразу понял, что торговля сегодня была для Минны лишь предлогом для встречи. Сейчас, сидя на стуле и взирая на хозяйку дома с обычным лёгким презрением, Андре всё-таки не выдержал и в ответ на очередной её тяжёлый вздох лениво протянул: — Можешь не мяться уже… Я ж знаю, что в обычное время ты б меня дальше порога не пустила, чистюля. Тебя ведь тот так некстати убиенный Агиларом поганец заинтересовал? — Да, — не стала больше скрывать очевидного Минна. — Я хочу узнать, что с ним всё-таки произошло… А ты мог бы и попочтительнее высказываться о покойном! — Будто он лучше стал оттого, что сдох. Так я прав оказался, что это твой знакомец? Минна сердито поджала губы, но решила рассказать Андре то, что уже успел выведать у неё Рихо Агилар: — Да, я встречала его раньше. На войне в Мидланде. — У-у-у, какие факты всплывают!.. Вы с ним вместе воевали или друг против друга? — Вместе. Хотя тебе-то что за дело? — Никакого. Просто любопытно, не найдётся ли у тебя под кофточкой такой же картинки со зверушкой, как у нашего прозрачного бедолаги. Минна на мгновение похолодела, едва не дёрнувшись, чтобы прикрыть грудь руками. Но всё же сумела совладать с собой и спокойно ответила: — Ты не дознаватель, чтоб задавать мне такие вопросы, Андре. А у местных властей, кажется, нет ко мне претензий. — Ну ещё бы, с таким-то покровительством… Видел-видел, как вы с Агиларом жались друг к дружке у меня в подвале. Вот интересно, если из джунглей привезут два трупа, к кому ты первому кинешься — к нему или к муженьку своему?.. Прямо хоть ставки делай! А теперь Минну, напротив, словно обдало жаром, и она процедила сквозь зубы: — Тебе бы стоило хоть иногда думать о живых, а не о трупах. Тогда, может, и не пришлось бы подглядывать за другими. — Да неужели?.. Ммм, кажется, я попал по твоему больному месту, — ухмыльнулся Андре. — Но хорошо, не будем об этом… А если говорить о нашем невезучем маге, то хотел бы я сам знать наверняка!.. Но это не похоже на тёмные заклятия. И на ташайскую магию, насколько она мне знакома, — тоже. — Ты же не можешь знать всех заклинаний! Тем более — ташайских. — Не могу. Но я бы сказал, что произошедшее с ним слишком… стихийно. Это не похоже на направленную магию. — А на что тогда похоже? — Я бы сказал — на воздействие артефакта, от которого не защитились должным образом. Очень… мощного артефакта, — чуть помедлив, закончил Андре. Минна не могла не заметить, каким жадным стал блеск его светлых глаз. — Ты уверен? — спросила она спустя несколько мгновений повисшего молчания. — Да ни черта я не уверен!.. Но Сагредо уже вестника отправил. Пусть теперь он решает, что делать, если эта штуковина до сих пор где-то поблизости. Или, наоборот, если её успели-таки отправить за океан. — А среди того, что нашли в особняке… — Там и близко ничего подобного не было. Всякая мелкая дрянь, а частью — и вовсе пустышки без магии. — Трое милосердные! — только и смогла выдохнуть Минна. — Надеюсь, Гончие всё-таки найдут эту… вещь. И никто больше не пострадает. Андре в ответ только бросил на неё насмешливый взгляд и с сомнением покачал головой. *** Перемахнуть через каменную ограду, тенью проскользнуть сквозь тихий вечерний сад, а потом добраться до большого балкона на втором этаже, вскарабкавшись по стене, было для Кеару не слишком сложной задачей. Правда, он понимал, что его ночные визиты в особняк командира Чёрной Крепости, который охраняли не наёмники-раздолбаи или ленивая городская стража, а бдительные Гончие, однажды могут кончиться тем, что его попросту подстрелят. Но каждый раз эта маленькая авантюра слишком приятно разжигала кровь Кеару, чтобы он был в силах от неё отказаться. И до сих пор ему везло. Сегодня он, как обычно, бесшумно переступил через порог балконной двери и очутился в спальне Сагредо, освещённой лишь одинокой свечой на столике у кровати. И едва успел отпрыгнуть в сторону, чтобы разминуться с летевшим в него ножом. А через мгновение — уже сцепился с налетевшей на него женщиной. Ещё один нож в её руке чуть не впился в его плечо, распоров рубашку и прочертив глубокую царапину почти до локтя. Несмотря на это, ему всё-таки удалось выбить клинок у своей противницы, перехватив её запястье и со всей силы приложив им об угол стоявшего поблизости комода. Но миг спустя паршивка умудрилась повалить Кеару на пол, с силой пнув его в колено и дикой кошкой прыгнув сверху. Чувствительно треснувшись об паркет, Кеару тем не менее почти сразу умудрился собраться с силами и отшвырнуть женщину в сторону. Проклятая мерзавка очень удачно для него отлетела к прикроватному столику, ударившись об него спиной, и сшибла горящую свечу. К счастью, та просто откатилась в сторону и потухла, а не подожгла пышное ложе Сагредо. Вот только противница Кеару не собиралась успокаиваться. Она вновь стремительно подлетела к нему и принялась награждать врага короткими быстрыми ударами. Те приходились по самым чувствительным местам и никак не давали опомниться Кеару, не остававшемуся, впрочем, в долгу. Но продлилась их схватка во тьме недолго. Комнату объял мягкий золотистый свет, вполне ясно сказавший Кеару о том, что кто-то зажёг магический светильник под потолком. А над головами у противников послышался весёлый мужской голос: — Исар, отпусти парня, он не убивать меня пришёл, а в гости. Кеару, змеиный ты сын!.. Надеюсь, хотя бы сегодняшнее происшествие научит тебя являться сюда по-людски — через дверь. То, что тебя немного повозили по полу, пойдёт, конечно, только на пользу… Но вот про арбалетный болт в спине такое вряд ли скажешь. Кеару почувствовал, как на удивление сильная женская ладонь разжалась на его предплечье, а чужое тело перестало придавливать ноги к полу. И, скосив взгляд в сторону, увидел дружелюбно протянувшего ему руку Асторре Сагредо. С короткой тёмной шевелюры хозяина дома капала вода, из одежды на нём была только покрытая влажными пятнами шёлковая рубашка. — Цел?.. — поинтересовался Сагредо у вскочившего на ноги Кеару. — Если это можно так назвать, — показал он распоротый и окровавленный рукав. — Ваша девка… — Придержи язык, мальчик, — прошипела Исар, сверкнув на него светло-зелёными глазами из-под падавших ей на лицо спутанных чёрных прядей. — Девки — в подворотне! — Да какой я тебе мальчик, бахмийка?! — вскинулся Кеару. — Лучше прекратите оба, — встрял в начинавшую разгораться свару Сагредо. — Кеару, ещё раз услышу от тебя что-то про «девок» — выставлю вон тем же путём, что пришёл. Ты меня понял? — Понял, — нехотя откликнулся тот. — А ты, сердце моё, — продолжил Сагредо, повернувшись уже к Исар. — Не хочешь привести себя в порядок, пока мы тут потолкуем?.. Мне, конечно, нравится твой наряд, — ухмыльнулся он, окинув взглядом её тонкую тунику, не доходившую и до середины стройных бёдер, — но он, знаешь ли, несколько отвлекает. — Твой — тоже, — сладко улыбнулась Исар, подойдя к Сагредо и проведя ладонью по его груди. — Но ты прав, не буду вам мешать. Спальню Исар покинула с достоинством и, пожалуй, даже нарочито неторопливо. Кеару таращился ей вслед, пока тяжёлая ладонь Сагредо не хлопнула его по плечу, а над ухом не послышался насмешливый шёпот: — Хороша, да? Но ты лучше подрасти сначала, парень, прежде чем лезть к таким дамочкам. А то не заметишь, как они тебе чего-нибудь оттяпают! — Чего?!.. Да я… — Ты, ты, Кеару. Можешь не врать, что любовался картинами на стенке, а не тем, что у моей девочки пониже спины. — Я… Ничего подобного, господин Сагредо! — Агилару про такое ври. Он у нас очень трепетно относится к дамам, может, и поверит, — заявил хозяин спальни, между делом окидывая взглядом свои владения, пострадавшие от недавней драки. — Вон, сулланская киска-контрабандистка на него чуть не вешается, а он всё смотрит на неё как на статую святой Делии. — Э-э, господин Сагредо, об этом я и хотел поговорить! — О чём?.. О святой Делии? С богословием — это точно не ко мне, — проворчал Сагредо, подойдя к стоявшему у стены шкафу и начав рыться в его недрах. — Да нет же! Прекращайте уже язвить, господин Сагредо! — В гробу — обязательно прекращу, — ухмыльнулся тот, швырнув мокрую рубашку на пол и накинув на плечи тёмно-красный халат с расшитым золотыми нитями поясом. — Так о чём ты всё-таки хочешь побеседовать?.. — О господине Агиларе! И об этом… об офицере Хейдене. Он же был сегодня у вас? — Был и остался. Особняк всё-таки слишком велик, чтобы я выставил подчинённого вон на ночь глядя. — Эллианское гостеприимство? — ехидно осведомился Кеару. — Эллианское гостеприимство — это не убивать гостей за порогом своего дома. Перед порогом — можно, — просветил его Сагредо. — Давай, идём ко мне в кабинет. Не на этом же поле боя беседовать. В кабинете Кеару сразу же стянул сапоги и забрался в большое кресло с ногами. Хозяин как-то по-кошачьи фыркнул, глядя на него, зато ничего не сказал о дурных манерах, за что Кеару был искренне благодарен. Однако вести себя слишком уж скромно при этом не собирался. — А кто вам Исар? — спросил он выжидательно уставившегося на него тёмными блестящими глазами Сагредо, вместо того чтобы сразу перейти к разговору о Хейдене и своём опекуне. — Моя женщина, как ты, должно быть, уже понял, — ответил его собеседник. — Иначе паршивый же выйдет из тебя офицер, если ты не замечаешь очевидного. — Ну, это-то и слепой бы заметил! Но я просто не видел раньше у вас… таких, — покрутив ладонью в воздухе, добавил Кеару. — А таких, как Исар, у меня больше и нет. И не будет, — неожиданно серьёзно сказал Сагредо. Кеару даже почудилось в его словах нечто горькое. То, чего сам он до конца не понимал, но неизменно слышал в голосе Рихо, когда тот говорил о Лавинии. И от этого стало как-то нехорошо — словно шутливо ткнул кого-то в плечо, не зная о свежей ране. Поэтому Кеару обрадовался, когда Сагредо продолжил обычным насмешливым тоном: — Тебе же достаточно знать, что она — не враг никому из нас. Хотя и не стоит попадать ей под горячую руку… Так зачем ты всё-таки испортил мой в кои-то веки спокойный вечер, а, дорогой ташайский друг? — Я же просил вас так меня не называть! — не выдержал Кеару. — Ладно, не стану. — Вы каждый раз так говорите!.. Но я хотел узнать у вас про Хейдена. Вы же вызвали его к себе не только из-за стычки со жрицами? — Не только. Хотелось взглянуть поближе на этот имперский «подарочек». — Разглядели?.. Вы знаете, что он по-зеннавийски болтать умеет? Мне господин Агилар сказал. — Вот как? — вздёрнул бровь Сагредо. — Ну, еретики парню крепко досадили. А Хейден не выглядит тем, кто легко спускает обиды. Не удивлюсь, если он мечтает поквитаться с ними уже на их территории. Правда, едва ли ему такая возможность когда-нибудь представится. Но кто знает… — И подробностей вы, разумеется, мне не расскажете, — пробурчал себе под нос Кеару. — Я, конечно, тебе доверяю, но не настолько, чтобы разболтать секретные сведения. Особенно помня про твой длинный язык. А вот то, что Хейден не станет копать под твоего опекуна в открытую, могу сказать со всей уверенностью. — А вы ему предложили, да? — Должен же я знать, если новый офицер окажется жадной крысой. Но нет — наш мидландский друг либо слишком хитрый, либо просто честный. Ещё и выгораживать передо мной Агилара стал, — Сагредо расплылся в мечтательной улыбке. — Но того, что Хейдену дали в Тирре задание посмотреть, не распоясались ли мы все тут вконец и не устраиваем ли оргии в соборах, я бы пока тоже не исключал. Так что будь с ним поаккуратнее. Стаскивать в случае чего твою дикарскую задницу с костра мне неохота. — Господин Сагредо! Вы… — Мерзавец и богохульник. Всё как обычно. — Да ну вас… — нахмурился Кеару. На самом деле ему очень нравилось общество развязного командира Гончих, с которым можно было вести себя свободней, чем с опекуном. Но постоянные шуточки Сагредо иногда становились просто невыносимы. — Надеюсь, вы хотя бы не выставите меня на улицу в отместку за то, что я повздорил с вашей… дамой? — Стоило бы. Но я сегодня добр и щедр, так что можешь переночевать. А утром возьмёшь у меня лошадь, чтобы добраться до Сулланы. *** Когда Асторре вернулся в спальню, там уже явно успели прибраться слуги. А Исар обнажённой сидела на разворошённой постели, с неудовольствием разглядывая свою руку, на которой появился здоровенный синяк. — Ах, как некрасиво, — промурлыкал Асторре, усевшись рядом с Исар и заключив её в объятия. — Кеару бывает изрядным идиотом… Но ты преподала ему хороший урок. — Я была уверена, что он собирается тебя прикончить, — сердито ответила та. — Только пришла из купальни, а тут ташаец лезет на твой балкон!.. Что я должна была подумать?! — Ну, подумать в подобной ситуации можно о многом, — шепнул Асторре перед тем, как коснуться губами её ушибленного запястья. — Но мне нравится, как в каждое своё появление ты привносишь в мою жизнь немного хаоса, госпожа убийца. — Кто бы говорил о хаосе, господин церковник, — возразила Исар, но Асторре, не слушая её, продолжил: — Хоть я и боюсь, что однажды ты станешь моей смертью. А я узнаю об этом, только когда твой нож войдёт мне в сердце. — Поэзия у эллианцев в крови, — заявила она, устраиваясь у него на бёдрах. — Если ты однажды и перейдёшь дорогу Братству, это не значит, что оно пришлёт за твоей жизнью именно меня. Но Асторре, которого Исар опрокинула на атласные подушки, в этот момент было уже совершенно наплевать на Братство. — А что в крови у бахмийцев?.. Война? Ярость? — спросил он, глядя в светлую зелень глаз любовницы, теперь уже точно не казавшихся ледяными. — Огонь Беспощадного и Свет Милосердной, — откликнулась она за мгновение до того, как жадно впиться в губы Асторре. *** — Пожалуйста, господин!.. Пожа-алуйста, только не убивайте, не убивайте меня! Я всё сделаю! Всё, что хотите!.. И никому не скажу, что вас видела! У девчонки из поселения Детей Милости, жавшейся к увитому лианами древесному стволу, было некрасивое, какое-то плоское лицо с блёклыми голубыми глазами и большим ртом. То, что сейчас оно искривилось от плача, тоже не добавляло ему особой прелести. Да и в целом эта жалкая колонистка с её трясущимся рыхлым телом, упакованным в огромное количество серой ткани, не вызывала у Ансу ничего, кроме отвращения. Но приходилось возиться с этим скулящим существом, чтобы выполнить приказ госпожи Тамисы. Чтобы дать хоть какой-то выход закипавшей у него в груди ярости, Ансу наотмашь ударил девчонку по лицу. Та немедленно свалилась в грязь, дрыгнув показавшимися из-под подола короткими ногами, словно подстреленная лесная свинка. На мгновение затихла, а потом с новой силой разразилась рыданиями. Прошипев грязное ругательство, Ансу схватил девицу за жёсткий ворот платья и выкрикнул ей в лицо: — Ещё раз так завоешь — ошкурю тебя заживо!.. Ясно? — Я… ясно, — торопливо закивала пленница. Ансу сплюнул на землю, вновь ощутив сильный — до тошноты — приступ омерзения к жалкому созданию. Какие они всё-таки слабые... Слабые и начисто лишённые чувства собственного достоинства, эти женщины восточных земель. Не чета ташайкам, идущим на смерть с радостными улыбками. Гордым и прекрасным, как госпожа Тамиса… Или любая другая из жриц Тшиена. — Тогда отвечай на мои вопросы чётко и без воплей!.. Ноэми и Эжен Бернар — есть такие в вашем поселении? — Бы… Бы-ыли, — всхлипнула девица, явно прилагая все усилия, чтобы не разреветься. — Что значит — были?! — рявкнул Ансу, с силой тряхнув пленницу — так, что чепец слетел её с густых светлых кудряшек. — Не говори мне, что они померли от какой-нибудь заразы, которой полно в ваших крысятниках! — Нет-нет! Они живы, живы!.. Но уехали на днях. — Куда уехали? — К Высотам Созда-ателя, — на одной ноте провыла девица, вновь начиная трястись от плача. — Куда?! Всё-таки — померли? — Нет, господин, нет!.. Высоты Создателя — это поселение наших братьев. Выше по реке, на её берегу, но почти в предгорьях… Я слышала, господин Бернар не поделил что-то с отцом Родольфом, вот они и решили уехать, — затараторила девчонка. Но Ансу уже не интересовали подробности. Взревев от злости, он отшвырнул девицу к тому же дереву. И равнодушно отметил то, как с силой ударившись головой о ствол, она тряпичной куклой упала у его подножия. — Таеру, передай всем, что отдыхаем здесь до полудня. А потом — отправляемся к предгорьям. Сучка соланнских кровей успела драпануть туда вместе со своим папашей, — бросил он ожидавшему чуть поодаль широкоплечему и низкорослому Отмеченному, тут же угодливо закивавшему своему повелителю. — И да, эта дура — ваша. Ты, раз её поймал, можешь попользоваться первый. Отмеченный явно обрадовался такой награде и, взрыкнув, кинулся к добыче. Но, несколько раз пнув её, обиженно заорал: — Да она не шевелится!.. — Вам сойдёт, — усмехнулся Ансу, удаляясь в заросли. За играми Отмеченных с пленниками — или их телами — он никогда не любил наблюдать.