Часть 113

Глава 113.

Цунаде с некоторой досадой восприняла просьбу своего деда возродить клан Сенджу. Как ей это сделать? Возраст уже не тот, а потери близких давно остудили её пыл в романтических делах. Сейчас её единственное стремление — видеть деревню, созданную её дедом, процветающей. И вот Хаширама внезапно взвалил на неё задачу возрождения клана Сенджу? Если это было так важно, зачем тогда Хаширама в своё время решил интегрировать клан в общую систему деревни? На самом деле, это была лишь случайная мысль Хаширамы, который, глядя на могущественный клан Учиха, ощутил лёгкое беспокойство и просто так сказал об этом. Цунаде вздохнула, не принимая это всерьёз, но прощание с двумя дедами оставило на душе тяжёлый след — снова настигло чувство утраты. Сама того не замечая, Цунаде оказалась недалеко от Леса Смерти, возле жилища Сарутоби Хирузена. Она задумалась и решила навестить своего учителя. Всё, что произошло за последние дни, натолкнуло её на одну идею: возможно, настала пора сменить свой метод тренировок и подойти к тренировкам с учителем. Её беспокоила собственная молодость и красота: на первый взгляд она оставалась юной благодаря печати Инь, которая за счёт аккумулирования и перераспределения чакры сохраняла её тело в наилучшем состоянии. Однако чрезмерные траты чакры грозили ускоренным старением, иногда заставляя её выглядеть даже старше, чем она была на самом деле. Если она не сможет возродить клан Сенджу, то, по крайней мере, может следовать за учителем и сохранить свою жизнь, чтобы поддерживать клан и избежать его исчезновения. Первой Цунаде встретила ученицу Хирузена — Мику Аой. При встрече с ней Цунаде всегда испытывала лёгкое раздражение. Этот старик… Ну ладно, что решил взять ученицу, но зачем он выбрал кого-то с такой фигурой? Мика Аой, благодаря тренировкам, выглядела всё лучше и лучше, и в присутствии такой соперницы Цунаде порой чувствовала себя неуверенно. «Учитель дома?» — спросила она. Аой тихо кивнула: «Да, Хирузен-сама у себя». Цунаде вошла в дом и увидела Хирузена за чашкой чая. Он уже довольно давно достиг стадии Заложения Основ, но при этом не переставал тренироваться. По его просьбе Сеймей смастерил для него алхимическую печь, и Хирузен продолжал регулярно принимать пилюли для укрепления тела. Надо сказать, что Сеймей, который однажды сам себя превратил в инструмент, действительно обладал талантом в создании артефактов. Стоило Хирузену передать ему несколько секретов ремесла, как Сеймей не находил слов благодарности. Правда, поскольку Сеймей уже превратил себя в инструмент, его собственное развитие в боевых искусствах стало невозможным. Поэтому Хирузен решил сделать из него «духовное оружие» и превратить в исключительно инструмент для создания артефактов. Сеймей ведь не был ниндзя из Конохи, да и кто ещё решился бы на подобное? Было бы лучше подчинить его, как вьючное животное, в качестве подручного для создания снаряжения. «Что случилось?» — спросил Хирузен, заметив, что Цунаде пришла к нему. Он был немного удивлён её визитом, ведь, хотя она и была его ученицей, их отношения со временем стали несколько прохладными. Как мужчина и женщина они старались сохранять дистанцию, особенно с тех пор, как Цунаде повзрослела. Кроме того, её давняя обида за смерть брата и возлюбленного — Наваки и Дана — усугубила их отчуждение. Разногласия между Цунаде и её учителем, Сарутоби Хирузеном, возникли давно — именно поэтому она и покинула Коноху. Даже вернувшись, она не смогла полностью избавиться от обиды, несмотря на то что Хирузен теперь изменился. «Всё в порядке... Я хотела спросить тебя о тренировках», — начала Цунаде, обдумывая слова: «Могу ли я изучить наследие того самого Мудреца?» Хирузен удивился, ведь из всех его учеников именно Цунаде первой обратилась к нему с таким вопросом. Но это было логично: хотя она отдавала все силы на работу в медицинском отделе, её способности, как ей казалось, не приносили того влияния, которого хотелось бы. Медицинская подготовка требовала огромного таланта, и, хотя уровень медицины Конохи был одним из лучших в мире, продвинуться ещё дальше становилось всё труднее. Теперь Орочимару, как Хокаге, был поглощён исследованиями на тему крови Ооцуцуки, Джирайя занимался всеми скрытыми делами деревни, а Цунаде, в отличие от них, не могла найти свой путь. Со временем она стала более уважительно относиться к Хирузену, следуя примеру Орочимару, который теперь поддерживал его как учителя. «Может, у учителя я найду новые цели», — подумала Цунаде. «Да, у тебя есть способности к этому пути», — ответил Хирузен, взглянув на неё: «Но ты уверена, что готова? Этот путь требует гораздо большего, чем путь шиноби, и твоя жизнь, как и твой мир, изменятся. Ты действительно готова к этому?» Для некоторых людей это было бы решением без колебаний, ведь кто не хотел бы получить благословение Мудреца, дарующего вечную жизнь? Но многие в Конохе привыкли к неизменности судьбы и законам наследственности, видя в них смысл и порядок жизни. Цунаде, поколебавшись, поняла, что у неё уже не так много привязанностей в этом мире. Её друзья нашли свои собственные цели, и ей самой пришло время выбрать свой уникальный путь. Решение Цунаде во многом было связано с влиянием Тобирамы. В отличие от Хаширамы, который хотел видеть её в роли защитницы клана Сенджу, Тобирама стремился подтолкнуть её к тому, чтобы она обратилась к Хирузену и освоила учение древнего Мудреца, которое не зависело от чакры. Узнав правду о клане Ооцуцуки, он осознал пределы чакры и понял, что будущее для Цунаде — его единственной наследницы — в освоении истинного учения. «Я готова, учитель. Пожалуйста, обучите меня пути», — твёрдо сказала Цунаде, наконец приняв решение. Она была готова отказаться от чакры, ведь Коноха и без неё достаточно сильна. Она знала, что её сила, хоть и достигла уровня Каге, всё же была далека от силы легендарных шиноби прошлого. Если Коноха дойдёт до такого кризиса, когда её потребуется звать на помощь, значит, она уже будет на грани падения. В таких обстоятельствах её отказ от чакры не имел значения. «Хорошо, хотя ты и подходишь для этого пути, в тебе есть немного крови Ооцуцуки, и неизвестно, будет ли это полезно или вредно. Эта техника — «Древесный дух» — подходит твоей стихии, и я передам тебе её», — сказал Хирузен и, слегка коснувшись её лба пальцем, передал технику тренировок для стадии тренировки Ци, одну из трёх техник, оставленных Мудрецом. Цунаде, ощутив новую информацию в голове, закрыла глаза и на мгновение сконцентрировалась. Она отказалась от чакры, и её печать Инь тут же ослабла, из-за чего её лицо начало быстро стареть. Но вскоре, когда её тело начало получать естественное подпитку, её молодость начала возвращаться. Даже среди шиноби существует множество техник для изменения внешности, и для настоящих мастеров исцеления это не было проблемой. Однако такие техники могли лишь временно менять внешность, но не останавливали процесс старения. Поддержание тела за счёт чакры восстанавливало силы, но не продлевало жизнь. И если прекратить тренировки, организм всё равно старел бы и умирал.