о чём думает человек?

12 ноября 2024, 19:32

вы когда-нибудь мечтали стать ближе к эону?

инира не мечтала. она в принципе ни о чём таком не мечтала, потому что её целиком и полностью устраивало то, что она имела. у иниры была семья, друзья, интересная работа и любимый человек. инира работала с понедельника по пятницу, а выходные проводила за развлечениями. инира шла на повышение, и ей пророчили должность администратора небольшого, но прибыльного рыбного ресторанчика. старшая сестра иниры, имагми, совсем недавно родила сына, и инира с удовольствием примерила на себя роль тёти. возлюбленный иниры, анылги, на днях сделал ей предложение, и они уже начали подготовку к совместному проживанию. инире действительно было бы грешно жаловаться на жизнь. у неё было всё, чего только могла желать среднестатистическая жительница их планеты. разве можно мечтать о большем, когда дом и так полная чаша? как оказалось, можно. инира совсем забыла, что нужно мечтать, молиться и просить на коленях о самом важном — о том, чтобы эта самая полная чаша никогда не иссякла и чтобы её жизнь и жизнь близких была под защитой. она вспомнила об этом лишь тогда, когда мир вокруг начал рушиться прямо на её глазах. вот только молить духов о спасении уже было бессмысленно. страшные, бездушные монстры, которых на всех планетах кличут легионом антиматерии, напали на них в одночасье. каждая землянка, каждая иглу и каждое строение оказалось атаковано. чудовища рвали и метали, рушили и калечили, подрывали и сжигали всех и вся без разбору, никого не щадя. ни диким животным, ни морским обитателям, ни птицам не было спасения от ужасной напасти. всепожирающий огонь разрушения поглотил и беззащитных людей. как бы шаманы ни пытались обороняться, пряча за собой слабых соплеменников, как бы все в один голос ни взывали к матери природе, никто их не мог услышать. предсмертные крики смешались в один рёв, который, словно насмехаясь, подхватили разрушители. кровь невинноубиенных текла рекой, окропляя некогда белые снега. трупы, разорванные в клочья, усыпали берега, как киты, выброшенные в недобрый час на берег. гарь, дым и пепел забивали нос и щипали глаза. так вот он какой — конец света. монстры настигли иниру на краю селения, когда она бежала к великому морю, надеясь там найти своё спасение. она разделилась со своей семьёй, пробегая сквозь беспроглядную тундру, оставшись на руках с маленьким, ничего не понимающим и надрывающимся от страха и предчувствия скорой гибели малышом яиком. младенец, укутанный с головой в серое пуховое одеяльце, чтобы не видеть всех ужасов нечестной войны, надрывал свои слабые детские связки, вереща до хрипоты, пока инира прижимала его к своей груди, где отчаянно билось сердце, грозясь разорваться, а анылги пытался отбиться позади них от преследователей. босые ноги иниры тонули в непроходимых сугробах. мороз кусал за пятки, но она совсем не обращала внимание ни на это, ни на то, как мелкие крупицы льда впивались в её кожу до крови. в голове бубном билась одна единственная мысль — бежать. бежать, спастись, выжить. она должна бежать, она обязана спастись, она не имеет права не выжить. ради себя, ради семьи, ради ребёнка, что ей доверила её сестра. слабые ноги её не держали. инира запнулась о подло спрятавшуюся под снегом корягу и полетела кубарем, едва успев сгруппироваться и укрыть маленького яика в колыбели своих рук, чтобы он не ударился при падении. колючий снег забился в нос, рот и глаза, дезориентировав на миг. слава духам, хоть ничего себе не подвернула и не потянула, кажется. приподнимаясь в спешке, она снова свалилась в сугроб, а потом снова упрямо поднялась, не смея медлить. неожиданно позади раздался предсмертный рык чудовища, а за ним последовал ещё один — человеческий. подавившись воздухом, инира оглянулась и округлила в немом шоке глаза. анылги в последний момент сумел поразить клыкастого монстра в грудь, а тот… тот тоже пронзил его насквозь своей когтистой лапой. копьё беззвучно выпало из мужской руки, проваливаясь в окроплённый чистой и грязной кровью снег, и оба тела рухнули. у бедной иниры в тот момент даже не было времени на то, чтобы оплакать своего любимого, погибшего смертью храбрых. за ней продолжали гнаться. инира не знала, чем могли руководствоваться такие, как они, но у них будто в голове была заложена одна лишь цель — истребить всех до единого, чтоб ни одно живое существо не осталось на планете. путаясь в собственных ногах и дыша через рот, так что горло начало драть от сухости, инира, будто открыв внутри себя второй источник жизненной силы, беспрестанно бежала прочь. может, это духи тундры ей всё же решили помочь? а может, это она перед смертью бездумно позволила самой себе истощить запасы организма подчистую. как бы то ни было, инира понимала лишь одно. она должна выжить, потому что если она умрёт, то и маленький яик умрёт, а смерть анылги будет бессмысленной.

защитить

она обязана защитить своего племянника. но вот инира снова нырнула лицом в сугроб, слегка придавив собой уже затихшего от бессилья ребёнка. она снова напрягла и без того натянутые, точно струны нарс-юх, мышцы и с ужасом осознала — она больше не может встать. тогда инира попыталась подтянуть себя на одной руке, ведь если не может идти, значит, будет ползти, но у неё даже не получилось вытащить руку из-под толщи тяжёлого снега. вот так она и лежала, стремительно задыхаясь, пока в её ушах стоял шум и кровь в венах закипала, совсем не чувствуя конечностей, словно те атрофировались вовсе. а ещё жизнь покидала хрупкое тельце яика, утонувшего в сугробе под ней. прабабушка и прадедушка с детства учили и иниру, и её сестру имагми, что бояться смерти — это глупость. если ты проживёшь правильную жизнь, не делая зла, то твоя душа обязательно получит покой в загробном мире. ты станешь добрым духом, сможешь даже помогать своим детям и внукам. это ли не счастье? инира не боялась смерти, какой бы страшной она её ни ждала. но ведь яик ещё совсем дитя! ему всего пара месяцев отроду — разве можно ему так рано умирать? нет, нет, нельзя! он ведь и жизни ещё не видел толком. инира не хотела, чтобы её маленький племянник стал очередной заёздочкой, сопровождающей северное сияние на небе. инира просто хотела, чтобы он жил.

живи

духи великие, сжальтесь! ей больше некого молить о спасении. снег за ними заскрипел под тяжёлыми тушами монстров. сквозь стук собственного сердца инира разобрала свист в воздухе. вот только занесённые на ней лапы и когти почему-то не спешили опускаться, чтобы поразить её, но над этим инира уже даже не могла задуматься. иниру постигло забытие.

***

и вот она, подобрав под себя ноги, сидела на большой кровати, укрытой шёлковым покрывалом, щурила глаза в полумраке и пялилась на перепачканное кровью детское одеяльце. её руки, боявшиеся сжать грязно-серый пух, дрожали. она была готова поклясться, что всё ещё чувствовала запах племянника: яик всегда пах молоком матери, теплом, домом. но тёплого дома больше не было, как не было его матери, как не было и самого яика. а была ли она, инира? осторожно вытащив одну руку из-под одеяльца, инира стала судорожно ощупывать саму себя. пальцы коснулись макушки, бровей, кончика приплюснутого носа, чуть торчащего из-за неправильного прикуса левого клыка — всё было на месте. инира обхватила рукой горло — под кожей билась жила. она схватилась за сердце — то почему-то стучало спокойно. инира ущипнула себя за бедро сквозь изодранные колготки — затёкшую конечность пронзила боль. инира была. целая. живая.

почему

глаза иниры от осознания налились гневом и она резко запрокинула голову, так что позвонки в шее недовольно хрустнули в ответ. не землянка и не ледяная юрта, а комната. просторная, тёмная, без окон и дверей, без мебели. только кровать, тумба с графином воды и стаканом. а ещё золото стекало по стенам и потолку, как грязь. это не хорошее золото, не благородное, не настоящее. бездушное, как и всё в этом месте. это не загробный мир, но и не её планета. инира попала в какое-то странное место, похожее на впопыхах созданную каким-то глупцом клетку. почему глупцом? потому что если бы творец хотел её держать в заложниках, то не дал бы кровать и воду. а если не собирался ограничивать, то почему не дал ей хотя бы одно окно и дверь? инира моргнула, и в комнате стало тесно — напротив кровати появился другой человек.

человек?

инира оскалилась, стиснув кулаки, так что костяшки побелели, а ногти впились в ладони, грозясь вот-вот пустить кровь, и её лицо исказила некрасивая гримаса — не от боли, а от ненависти. пустые жёлтые глаза смотрели на неё холодно, расчётливо и по-звериному. припухлые губы были плотно сжаты, и всё равно он выглядел так, словно не испытывал ничего. из открытых ран на оголённых участках тела текла золотая кровь, скрываясь под чёрной мешковиной, напяленной на ноги вместо штанов. инире доводилось однажды видеть такого, как он, на картинке в старой книжке, которую какой-то межгалактический торговец оставил в их библиотеке. перед ней был один из тех, кого в других уголках вселенной называли эонами. перед ней был хозяин смертоносного легиона антиматерии. перед ней был псевдо-бог.

его звали нанук.

нанук — эон разрушения. его цель — искоренить жизнь на каждой планете. и именно ему чудовища приносят в жертву людские жизни. нанук должен отнимать жизнь, а не даровать. и вот его последователи загубили тысячи невинных, не оставив на её планете камня на камне. из-за нанука инира лишилась всего, кроме одного — собственной жизни.

почему?

— почему?.. — хрипло повторила инира, подавшись вперёд. шатаясь на неустойчивом матрасе, она на коленях продвинулась вперёд, продолжая стискивать в одной руке детское одеяльце. — почему я до сих пор жива?.. почему я не умерла?.. но, глядя ей глаза в глаза сверху вниз, эон молчал. просто стоял перед ней, весь такой величественный, безмолвный, очеловеченный, и тупо пялился. о чём он думал и думал ли вообще? слышал ли он слова смертной? мог ли снизойти до того, чтобы ответить ей? но его молчание взбесило несчастную, только усилив её гнев. инира заскрипела зубами, глядя на него в ненависти. если бы взглядом можно было убивать, она бы смогла ранить даже такого, как он. да кем этот ублюдок себя возомнил? богом? инира не верила в богов — богов не существует. даже эоны не всемогущи — есть те, кто стоят выше их. инира верила в духов, злых и добрых, верила в мать природу и в невидимых хозяев зверей, птиц и рыб. вот только существо перед ней было бездушно, а потому испытывать к нему страх или уж тем более уважение инира брезговала. привстав на постели, инира оскалилась и грубо тыкнула эону: — ну? что молчишь, а? сказать нечего?! ты же послал тех тварей убить нас! так почему я до сих пор жива? почему меня не убили?! но нанук на её тираду даже бровью не повёл. он продолжал стоять как истукан и молча пялиться на неё, как на пустое место. она не видела в его глазах ни намёка на участливость, даже не слышала его дыхания. как будто это его грязное искусственное тело, созданное наверняка чтобы установить с ней контакт, было здесь, а разум — нет. ну конечно, куда ему, эону, снисходить до обычной смертной? даже если он сам сделал эту смертную своей заложницей. инира замахнулась и шлёпнула эона одеяльцем по лицу. колючий грязный пух проехался по смуглой коже божества, но он и тогда не издал ни звука — лишь едва заметно поморщился. инира закричала, чувствуя, как от напряжения вздулись её вены и как глаза налились слезами и кровью. — ответь мне, о эон! почему они мертвы, а я нет?! почему, почему, почему?! я тоже хочу умереть! убей меня, убей! слышишь, ты?! чудовище, монстр! инира сорвалась на дикий плач, рыдая, как белуга, и зарылась лицом в единственное, что у неё осталось от семьи, но и тогда нанук не ответил ей. он просто ушёл, исчез, оставив после себя тошнотворный запах гари, крови, смерти.

так пахло разрушение.

***

инира не чувствовала ни голода, ни жажды, ни физической усталости. с ней было только глубокое эмоциональное опустошение. время для неё перестало иметь значение — минуты слились с часами, а часы уже наверняка слились с днями, но за то время, что она провела в своей темнице, свернувшись клубком на кровати, кутаясь в маленькое одеяло племянника, пытаясь вернуть себе хотя бы каплю его тепла, инира успела выплакать все слёзы. потом наступила оглушающая тишина, пока она в полумраке пялилась на стену, вглядываясь в злое золото. густое, оно стекало медленно и беззвучно вниз, скапливаясь в лужу на полу. тишина была мучительной — за ней инира не слышала ни собственного сердца, ни своих мыслей. в таком состоянии можно было бы даже задуматься: а точно ли она жива? может, всё же умерла, а нанук пленил лишь её дух? может, даже сама эта комната существовала исключительно в сознании эона разрушения. — я хочу умереть, — произнесла инира, обращаясь к пустоте. — я знаю, что ты меня слышишь. убей меня. но нанук, казалось, даже не собирался ей отвечать. не считал нужным объясниться перед человеком. хотя инире было плевать, зачем он оставил её в живых. её волновало лишь то, что только она осталась в живых. а зачем ей теперь эта жизнь, если ничего другого у неё не осталось? ни семьи, ни дома, ни даже планеты. у неё в одночасье отобрали буквально всё, чем она жила. — не хочу жить, — снова произнесла инира. — ты не можешь удерживать меня. хочу уйти. убей. однако и этот дерзкий приказ остался без ответа.

***

ожидание убивало и раздражало. инира так давно пялилась в стену, что, казалось, даже если отведёт в сторону взгляд, всё равно будет видеть тягучее золото. сколько времени она уже лежит вот так, не шевелясь? час? сутки? целую неделю? у иниры в мыслях не было ничего, кроме одной мысли: умереть. хочу умереть. надо умереть. должна умереть. но эон до сих пор не почтил её своим присутствием. за кого он её только принял? спутал человека с рыбкой в аквариуме, с соломенной куклой? решил, что может посадить в этот кубик, именуемый комнатой, и посещать когда только захочет? и только поэтому спас её и затащил сюда? от этой мысли жестокий гнев накатил на неё с новой силой. инира соскочила с кровати, оставив одеялко на постели. она схватила графин, полный кристально чистой воды, с тумбы и бросила его в стену с яростным криком. стекло разлетелось на десятки крупных и мелких осколков, окрасилось золотом и рухнуло в лужу, чуть не потонув. инира кинулась к ним и схватилась за самый острый кусок. он задрожал в её руках, когда она крепко сжала его, приподнимая. повезло, что она не могла разглядеть своё отражение в том осколке, иначе бы сама себя испугалась — до того страшной была её гримаса злости и отчаяния. — если ты не хочешь, значит, я сама себя убью! в конце концов, она хозяйка своей жизни, а потому только она имеет право ею распоряжаться. запрокинув голову, инира открыла свою шею, чтобы было легче попасть в цель. занеся над собой одной рукой осколок, она закрыла глаза и затаила дыхание. добрые духи ведь не станут наказывать её за самоубийство, правда? добрые духи всё видят и знают, что у неё просто нет иного выхода. она расстанется с жизнью в этом мире, чтобы воссоединиться со своей семьёй по ту сторону. кусок стекла резко полетел вниз, готовясь встать поперёк горла, но… …в следующий миг он исчез. его просто вырвали из её руки, а затем хлестнули ледяной рукой по щеке наотмашь, вроде бы не сильно, но этого оказалось достаточно, чтобы инира завалилась на бок. она глухо вскрикнула и распахнула глаза, уставившись на возвысившееся над ней тело эона. он стоял и смотрел на неё, снова молча, снова без единой эмоции в безразличных жёлтых глазах. он даже этого не давал ей сделать. не давал ей избавиться от самой себя. какая же злость охватила в тот момент иниру. схватившись за новый осколок, валявшийся рядом, она подскочила на ноги и стала колоть торс нанука. она осыпала его глубокими ударами, прорезая кожу, позволяя новым потокам крови залить его. эта искусственная холодная кровь перепачкала ей своим золотом все руки по локоть, но инира не замечала этого, только продолжала орать как в бреду.

сдохни

пусть он умрёт. пусть это всё исчезнет. пусть их обоих не станет. её трясущаяся рука соскользнула с осколка, когда тот застрял острым концом глубоко в его боку, между рёбрами. инира и сама едва не подскользнулась в луже натёкшей под её ногами крови. она отступила, тяжело дыша ничего не слыша, пока в висках гулко стучал собственный пульс. мимолётную злобу выместила — вот только легче почему-то не стало. подняв затуманенный взгляд на беззвучного эона, который поразительно спокойно принял все её удары, инира широко раскрыла глаза и на мгновение перестала дышать. на лице эона она заметила проблеск ухмылки. истекая кровью, нанук спокойно вытащил из своего тела осколок, не приложив никаких усилий, и отбросил его в сторону, как и предыдущий. — как глупо… — вдруг раздался его низкий и глубокий, похожий на удар бубна голос. инира неотрывно смотрела за тем, как медленно шевелились его губы. длинные белёсые косы чуть покачнулись — они не испачкались и даже не прилипли к исколотой груди. нанук приложил к своему животу раскрытую ладонь и провёл ею вверх, собирая кровь. его взгляд опустился вниз — густая кровь утекла сквозь длинные пальцы. — эон… не может умереть… и это было всё, что он смог сказать шокированной инире.

000

Следующая глава

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!