о чём думают они?

вы когда-нибудь мечтали оказаться в подобной ситуации?

      инира не мечтала. нанук тоже не мечтал. тем не менее, вот они здесь, в этой комнате, существующей лишь благодаря его воле, на кровати, созданной им для неё, воюют друг с другом в прямом и переносном смысле.       нанук никогда не думал о том, что будет пресмыкаться перед простым человеком, потому что сама мысль об этом казалась чересчур нелепой, чтобы её допускать. однако в последнее время рутинная жизнь эона — насколько она вообще могла быть рутинной — была посвящена тому, чтобы клонить колени перед пленницей его мыслей. смертная женщина поглотила его целиком: разум, чувства и даже тело, потому что в её присутствии его человеческая форма плавилась от одного только её взгляда. в чёрных глазах иниры горело древнее пламя, мрачное и обжигающее, желающие ему гибели без слов, и от этого пламени по его смуглой коже бежали мурашки, отравляющие золотую кровь и пробирающие до самых костей.       каждый раз, когда эон разрушения, точно глупый щенок, лез между её ног, утыкался лбом в её мягкий живот, прикрыв глаза, и пылко целовал тонкие лодыжки, не обращая никакого внимания на её пинки и попытки то заехать ему пяткой по носу, то упереться целой ступнёй в горло, инира чувствовала себя невообразимо глупо. ей не нравилось часто думать о нём — слишком много чести — но со скуки, чтобы не свихнуться в компании детского окровавленного одеяльца, она находила единственное развлечение в размышлениях и душевных страданиях, пытаясь постичь эти самые пути эоновы.       сидя на краю кровати, ссутулившись и морщась брезгливо от золотистой крови, что некрасивыми сгустками покрывала её тело из-за эона, она суровым взглядом пялилась на нанука, устроившего свою голову на её коленях, зарывшись лицом в бёдра, пыталась прожечь глазами дыру в его макушке, а сама была погружена в тяжёлые мысли. божество, которое держало в страхе едва ли не все существующие миры, которое стало причиной гибели целых народов, вело себя с ней так, словно инира стала для него самого кем-то вроде богини. он не злился на неё, не мучил, не насиловал — был готов стерпеть её любые ругательства и выходки, лишь бы она позволила ему быть рядом, смотреть и трогать, точно она редкий экспонат в музее. ни дня не мог провести без неё.       в какой-то момент стало ясно, что человек и божество поменялись друг с другом местами.       а трогал-то нанук её со страстью и жадностью, балансируя на грани резкости и осторожности. его порывы слиться с ней в единое целое не то чтобы пугали, скорее, настораживали и сердили, и потому инира продолжала ему противиться. кусалась, царапалась, пихалась и плевалась в ответ на его даже малейшую попытку приблизиться.       прогнуться под ничтожного эона? ну вот ещё. инира знает себе цену.              инира сопротивлялась в первую очередь для вида, для своего спокойствия и душевного равновесия. всё время била его, отталкивала и плевалась ядом. говорила о нём гадости. грязно шутила над его человеческим телом. колола остротами его удивительно прочное самолюбие. использовала все доступные ей способы, чтобы сделать больнее, прекрасно понимая, что божество не чувствовало боли.       она просто давала ему понять, что никогда не сдастся и не поддастся.       нанук глуп, если в самом деле думал, что она однажды захочет подчиниться ему по доброй воле. подчиниться тому, кто лишил её всего? ну уж нет. лучше смерть.       но нанук, упиваясь её болезненной гордостью, был готов дать ей всё, кроме такой мелочи, как полное исчезновение, небытие.       за небытием надо к ix обращаться, а он руководил путём разрушения всё-таки.       и всё же, каково это — заниматься сексом с эоном?       если бы инире задали такой вопрос, навряд ли она смогла бы толком ответить. описывать испытываемые ею ощущения во время близости не хватило бы слов. если отбросить её гнев и отвращение к нануку, она бы скрепя сердце признала, что на пике экстаза видела необъятный космос целиком и будто возносилась. она кричала под ним, видя перед глазами горячие звёзды и яркие планеты, а её душа покидала тело, устремляясь далеко-далеко, за пределы маленькой комнаты.       одним духам известно, как стыдно инире за то, что она позволяла себе испытывать это низменное удовольствие. ей так хорошо не было даже с любимым мужчиной, но, разумеется, она никогда не скажет об этом вслух. инира — всего лишь человек, и её слабое человеческое тело следовало животным инстинктам, не имея принципов. принципы были только у самой иниры, которая запрещала себе расслабляться слишком сильно.       ну подумаешь, кончила от какого-то божка — она всего лишь человек, всё же ей простительно.       жаль, что нанук умел читать её мысли.       — я положу к твоим ногам и галактику, — шептал ей на ухо нанук своим зычным голосом, — только скажи.       но вместо просьб и приказов инира просто посылала его туда, куда ни один человек не осмелился бы отправить эона.       — если так хочешь задобрить меня — убей. или сам сдохни. во втором случае обещаю украсить твою могилу медвежьими экскрементами.       нанук только сухо смеялся над её словами.       — эон не может умереть… ты тоже не можешь.       он постоянно повторял это, как прописную истину, которую глупая смертная женщина никак не могла выучить, доводя иниру до белого каления.       — буду верить, что однажды ты всё-таки затрахаешься до смерти — до своей.       но он всё равно был готов преподнести ей и галактику, и какую-нибудь цивилизацию на блюдечке, и несколько молодых планет — всё то, что продолжало находить приятный отклик в её сердце и впечатлять. хотя маловероятно, что в ответ он бы получил от неё хотя бы просто сухое «спасибо». нет, наверное, этим только сильнее бы разозлил.       но ведь это именно то, чего добивался от неё нанук — ненависть. такая жгучая, всепоглощающая, горькая. ничего вкуснее ему ещё не доводилось пробовать. кто бы мог подумать, что божество может быть голодным до человеческих эмоций, ещё и таких негативных? но вот как получилось. наверное, нанук в самом деле ещё слишком молод и наивен, чтобы вести себя как подобает эону. но ему не стыдно, вовсе нет. в конце концов, ненависть — тоже часть пути разрушения.       и, как оказалось, поддерживать в смертной женщине ненависть было очень легко. одних лишь добрых слов и ласки достаточно, чтобы заставить её пышать яростью. забавно даже.       однако, не смотря на свою разрушительную ненависть, инира оказалась очень сильным человеком. она вызывала у него уважение и восхищение, и этим тянула к себе. за многие годы своего существования эон разрушения впервые обнаружил в себе к чему-то интерес, помимо искоренения жизни. впервые хотел не отнять эту самую жизнь, а поддерживать до последнего вздоха… нет, ещё дольше.       нанук решил для себя — смертная женщина будет жить больше, чем ей отмерено пресловутой судьбой. нанук сам станет для неё судьбой. если будет надо, обратится и к дрянной яоши, чтобы та даровала его человеку долгий век.              любопытство нанука не знало границ. ему казалось, что он и за сотню лет не сможет разгадать иниру. но она стоила того, чтобы потратить на неё все доступные и недоступные ему ресурсы.

      о эоны, вы только посмотрите! ваш брат головой тронулся!

      нанук знал, что другие эоны знают, что он… завёл себе человека. такое сложно скрыть от всевидящих глаз. и хотя многие из них предпочитали не вмешиваться в дела друг друга, были те, для кого смысл существования — как раз-таки вмешиваться, влезать и портить всё.       смертная женщина, что невольно подчинила себе эона. такой экземпляр слишком сладок и редок, чтобы остаться без внимания. аха, ороборос, лань — любой мог посягнуть на эту «ошибку» в привычном течении жизни и отобрать её у него. но нанук им не позволит покуситься на иниру.       инира ненавидила, когда нанук смел называть её своей женщиной, но он всё равно продолжал это делать. она — его. и если понадобится, он, в виде исключения, возродит специально для неё подобие её уничтоженного мира на пепелище какой-нибудь брошенной планеты, только чтобы спектр её чудесных разных эмоций не переставал ярко гореть. он спрячет её на той планете ото всех и будет охранять, как древний дракон охраняет сокровища в людских сказках. и если однажды один из эонов всё же захочет забрать иниру себе, нанук незамедлительно развяжет войну.       вопрос лишь в том, сможет ли пережить войну эонов вселенная.

всё мое тело горит из-за тебя

моё сердце жаждет из-за тебя

как в лихорадке, лихорадке, лихорадке, лихорадке

хочу обнять тебя

хочу обнять

оттолкни меня, но внутри так и будет пылать

даже став пеплом, пламя будет цвести

как в лихорадке, лихорадке, лихорадке, лихорадке

хочу страдать от тебя

хочу страдать

fever — enhypen