Глава I

СУДЬБОНОСНЫЙ ВЕЧЕР

      — Будь ты проклят, Перри утконос! — злобный клекот изобретателя раздавался из-под обломков и прочего мусора от взорванного устройства.       Хайнц неспешно восстал из груды частей бывалого изобретения и снял с себя разорванный халат, который тоже принял удар на себя. Его гневное лицо разрасталось в ссадинах и ушибах после драки. Крах за крахом — черная полоса длинною в целую жизнь. За плечами прожитые сорок два года, наполненных множеством событий: рождение любимой дочери, развод с женой, каждый ненадежный инатор, влекущий за собой последующее поражение, и несколько десятков неудачных свиданий.       — Как же я устал от этого… — в сердцах произнёс он. — Надо бы привести себя в порядок и убраться.       С этими словами Дуфеншмирц приступил к делу.       Учёный и сам не знал, откуда у него эта привычка говорить вслух, наверное, так сказывалось отсутствие друзей и одиночество.       Окончив уборку, мужчина направился в ванную комнату. Снимая с себя одежду, он обнажил повреждённую кожу. Горячая вода обжигала раны, но они не настолько болезненные, как душевные, ведь те находились намного глубже… Капли воды стекали по телу, словно слёзы, смывая усталость и разочарование. Хайнц закрыл глаза и представил, как вместе с водой уносятся все неудачи и поражения. Он чувствовал, как напряжение покидает его тело, а душа наполняется надеждой.       После принятия душа он почувствовал себя немного лучше, но тяжесть на сердце осталась. Постепенно вечерело. Хайнц вернулся в свою мастерскую, где на столе стоял компьютер. Он включил его и вновь от скуки открыл сайт знакомств. На экране появилось множество фотографий и имён, но ни одно из них не вызывало у него интереса. Изобретатель пролистывал анкету за анкетой, пока не наткнулся на её профиль. Фотография женщины на первый взгляд казалась обычной, но в то же время выразительной. Она хитро улыбалась, и её зелёные хищные глаза сверкали. Хайнц почувствовал, как его сердце забилось быстрее. Хайнц увлёкся изучением её профиля и, оставшись удовлетворённым, написал ей сообщение, стараясь быть тактичным.       Дуфеншмирц не ожидал, что пару самокритичных фраз смогут расположить к себе незнакомку. Они начали общаться, и с каждым новым сообщением изобретатель чувствовал, как его сердце наполняется надеждой. Наконец, Хайнц решился пригласить её на свидание этим вечером, ведь он слышал, что сегодня открылся новый ресторан «У утконоса». Женщина согласилась и указала адрес, чтобы он за ней заехал, как подобает настоящему джентльмену.       Хайнц тщательно подготовился: по дороге к её дому он купил цветы и красивую открытку, которую спрятал между бутонами. Он хотел, чтобы этот вечер был особенным для них обоих. Вспомнив про своё изобретение, недавно запущенное в космос, Док подумал:       «Пусть только попробует отшить меня, иначе активирую свой разлюбитель-инатор. Тогда будут страдать все!»       Когда она села на пассажирское сидение рядом, Дуфеншмирц заметил, что незнакомка была ещё прекраснее, чем на фотографии.       — Привет, Элис! Это тебе. — С долей нервозности он протянул ей букет тюльпанов.       Глаза женщины расширились, увидев свои любимые цветы.       — Ха-айнц… — удовлетворенно протянула она, вдыхая приятный аромат, исходящий из бутонов. — Ты изучил мою анкету и решил подарить мне любимые тюльпаны? Очень неожиданно и приятно… Спасибо!       Незнакомка, заметив открытку, прочла её и расплылась в улыбке. Потирая затылок, Дуфеншмирц улыбнулся своей проницательности и заверил:       — Не зная броду, не суйся в воду.       Путь в машине был недолгим, не смотря на некоторые заторы на дороге. К счастью, с парковкой тоже не возникло проблем.       И вот они уже шли под руку к своему столику следом за администратором. Обстановка этого нового ресторана захватывала дух: стены ярко сияли жёлтым цветом, а потолок, словно небесный свод, переливался солнечными оттенками. Бирюзовый пол искрился, отражая их радостные шаги, а искусственные растения, изящно расставленные по углам, добавляли живости и свежести этому удивительному месту. Нежные мелодии, тихо струящиеся из динамиков, окутывали их теплой атмосферой, словно мягкий плед. Оранжевые спинки стульев, выполненные в необычной форме хвоста утконоса, придавали интерьеру игривость и оригинальность. С волнением, словно настоящий рыцарь, изобретатель галантно пододвинул стул своей спутнице, позволяя сесть первой.       — Я заметил в твоей анкете, что ты любить высоких мужчин, — зачитывал Хайнц с распечатки. — Эм… Э-это правда?       — Да, правда. А ты совсем невысокий. — Брови Элис изогнулись к переносице.       — Во мне сто восемьдесят восемь. Я просто сутулюсь! — заикаясь, учёный поспешил оправдаться.       — Мой последний жених был ростом два метра, вот это был красавец… — В это время руки Хайнца потянулись к пульту от «разлюбитель-инатора» и уже были нажать на кнопку, но женщина продолжила. — Но, если честно, я никогда не могла устоять перед мужчиной в лабораторном халате. — Услышав это, изобретатель опешил и положил пульт в карман.       — Правда?! Смотри, я как раз в нём! — Он обрадовался и демонстративно поправил белый халат.       — Обычно я падка на блондинов…       — А, ясно. — Его руки вновь обхватили пульт, готовясь нажать на кнопку прямо сейчас и сделать всех людей вокруг такими же несчастными.       — Но что-то есть в твоей причёске, от чего у меня мурашки по коже! — Мужчина снова убрал пульт.       — Правда? Что ж, должен сказать, каждое утро — это целая проблема, но, очевидно, оно того стоило! — Хайнц застенчиво подпёр подбородок левой рукой, а правой выводил невидимые узоры на скатерти. — А что ты думаешь о зле?       — Странный вопрос…       — Правда? Я просто поддерживаю разговор.       — Но мне нравится. — Женщина оттянула кожу. — Смотри!       Чуть ниже плечевого сустава красовалось тату «Evil» с хвостиком, ведущим вбок, рисуя очертания сердечка. Его радостные глаза расширились.       — У тебя татуировка зла?! Смотри-смотри! Как у меня! — Дуфеншмирц поднял вверх рукава кофты и халата, оголяя такую же тату практически на том же месте.       — Поверить не могу, что у нас столько общего! — восхитилась она. — Вообще-то я даже не включаю «зло» в свою анкету, потому что это привлекает столько психов!       — Мне ли не знать! — с пониманием ответил изобретатель, облокачиваясь на спинку стула.       Хайнц почувствовал, что его сердце наполняется теплом. Их разговоры были обо всём: о мечтах, о любимых книгах и фильмах, о планах на будущее.

***

      Поужинав, Хайнц и Элис, крепко державшись за руки, вышли из ресторана и направились к припаркованному автомобилю учёного. Когда ночь постепенно погружалась в тишину, тёплый воздух нежно касался их лиц.       Ночной Дэнвилл прекрасен. Улицы, освещённые мягким светом фонарей, выглядели как золотые дорожки, ведущие к неизвестным мирам, где мечты и реальность переплетались в танце. Дома, стоящие вдоль дороги, словно стражи времени, обрамляли сияющий проспект, их окна мерцали, как звезды, уставившиеся на землю. В салоне их руки по-прежнему были переплетены, как две ветви одного дерева, устремлённого к небесам.       Автомобиль мягко покатился вперёд, а ночной воздух, проникая через открытые окна, обвивал их словно бархатная ткань, наполненная ароматами свежей зелени и далеких огней. Дуфеншмирц украдкой поглядывал на спутницу, каждый раз улыбаясь на её ответный взгляд. Припарковавшись недалеко от кофейни, которая работает круглосуточно, они зашли туда и купили кофе. Согревающий напиток не давал паре замерзнуть от редких порывов ветра. Влюблённые отправились к набережной. Вокруг них разлилась атмосфера романтики: уличные фонари мягко мерцали, освещая их путь. Они шли бок о бок, и каждый шаг искалеченной судьбы был полон надежды и тепла. Под ногами хрустел песок, а море словно вслушивалось в их разговоры, иногда раскатываясь с тихими волнами.       Наконец, они оказались на деревянной пристани, где морской бриз играл с медными волосами Элис, а Хайнц вдыхал воздух, полный свежести и свободы. Водяная гладь отражала теплый свет фонарей, стоящих неподалеку. Привычный шум городской жизни стих, уступая место мелодии моря, мягко накатывающего на берег, словно стараясь приоткрыть тайны ночи. Полная луна, сверкающая как драгоценный камень, отражалась на поверхности воды, а её свет создавал магическую атмосферу.       — Посмотри, как красиво! — произнесла Элис, указывая на лунное отражение. Хайнц, смеясь, шутливо попытался шагнуть в воду, но поставил ногу слишком далеко и чуть не упал в море.       Элис быстро схватила изобретателя за руку и удержала, не позволяя мужчине балансировать на дощечках. Его неуклюжесть несколько забавляла женщину. Их взгляды встретились, и в этот миг время как будто остановилось.       — Такой забавный, — с улыбкой сказала она, не отпуская его руку. — Этот вечер потрясающий, спасибо тебе.       — Ты так говоришь, будто прощаешься, — так же улыбаясь, ответил он, чувствуя тепло её ладони.       В этом простом прикосновении заключалось столько значений: понимание, забота и, возможно, что-то большее. Ночь развернула свои объятия, окутывая влюблённых нежным покрывалом, созданным из звёзд и света луны. Каждое слово, произнесённое ими, было как мелодия, переплетающаяся с шёпотом волн, создавая гармонию, способную растопить замёрзшие сердца.       — Нет. Не прощаюсь. Просто мне хорошо.       Хайнц и Элис, стоя на краю деревянной пристани, почувствовали, как мир вокруг существует лишь для них двоих. Ветер, играя с их волосами, будто завязывал невидимую нить между сердцами, и их душе становилось тепло, словно под ласковыми солнечными лучами. Док смотрел на неё с восхищением.       Она была именно той, кого он искал все эти годы.       Словно ведомые невидимой силой, они приблизились друг к другу. В их губах таилось нежное ожидание, как у двух цветков, готовящихся распуститься. В этот волшебный миг, когда их губы встретились, всё вокруг смолкло. Понемногу исчезали звуки моря и шёпоты ветра, оставив лишь глубокую тишину, в которой великолепно зазвучал их поцелуй. Он был мягким и тёплым, словно весеннее утро, окутанное нежным дымом и ароматами распускающихся цветов. Элис прижала его к себе, и в этот миг всё, что их окружало, стало неважным. У неё был сладкий вкус, который подстёгивал его желания и заставлял сердце биться быстрее. Она слегка протянула язык, дотрагиваясь до его губ, словно исследуя новый и удивительный мир. Хайнц ответил ей с такой же нежностью, его руки обвивали её талию, притягивая ближе к себе.       Их поцелуй становился всё более глубоким, как будто они стремились соединить все расстояния между собой. Пока они наслаждались этим моментом, сознание Хайнца наполнилось чувством покоя и радости. Он чувствовал, что этот поцелуй был не просто выражением чувств, а моментом, когда их сердца пели в унисон мелодию, которую могли услышать только они. Нежные ощущения охватывали их, словно тёплый плед, укрывающий от всего. Их кровь бурлила в венах, подстегиваемая адреналином, а остановившееся время позволяло им раствориться в этом идеальном мгновении. Каждое прикосновение, каждое нежное движение наполняло воздух волшебством, а мир вокруг них распадался на тысячи деталей, теряя значение на фоне этой священной близости.       Она открыла глаза и взглянула на него — в его глазах светилась искра, которая казалась знакомой и родной, как будто они знали друг друга веками. Их губы продолжали танцевать в бесконечном ритме, вызывая в памяти воспоминания о всех мечтах и надеждах, которые когда-либо закрадывались в их сердца. Постепенно они отстранились, но в глазах каждого оставалось волшебное сияние, а дыхание сбилось в едином порыве. Хайнц, не сводя с неё взгляда, промолвил:       — Я никогда в жизни не быть так счастлив, Элис! — Мужчина завороженно глядел ей в глаза, сплетая их пальцы на руках.       Ночь в Дэнвилле продолжала окутывать их кольцом своей магии, а звёзды в небе казались все ближе, как будто завидев любовь, готовую засиять на фоне бескрайних просторов. Они сели на край пристани и, болтая ногами, продолжили беседовать, смеясь и делясь своими мечтами.       О, как приятно было им в эту теплую ночь, когда мир вокруг казался таким совершенным!       Он понял, что нашёл свою настоящую любовь, и что его жизнь наконец-то начала меняться к лучшему. Хайнц больше не чувствовал себя одиноким, и его сердце наконец-то начало заживать.