ГЛАВА 8, в которой Барсуку Старшему требуется мышиная психотерапия.

      Вечерело. Тёплый свет заката догорал, растворяясь в холодной синеве горизонта. На улице стало заметно прохладнее, чем днём. Барсук Старший шёл по тихой тропе, погружённый в свои мысли. Старое пальто не согревало, но мысли о предстоящем разговоре жгли сильнее любой непогоды.       Наконец, знакомая дверь показалась в сумерках. Он поднял лапу, постучал, затем, потянув за ручку, вошёл.       Мышь-Психолог, сидевшая с книгой у стола, тут же оторвалась от чтения. Заметив гостя, она оживилась, торопливо поднялась и подошла к нему, пока Барсук вешал пальто и шляпу.       — Добрый вечер! А что это вы так поздно ко мне, коллега? — её голос прозвучал вежливо, но слегка настороженно. — Что-то срочное по работе?       — И вам добрый, — глухо ответил Барсук, избегая её взгляда. — На самом деле, я не по делу из полиции, я… По своему собственному. Сможете провести вашу мышиную психотерапию?       — Для вас — конечно! — улыбнулась она, стараясь скрыть растерянность. — Как раз закончила с последним пациентом. Проходите, устраивайтесь. Сейчас я сделаю нам чай и мы можем начать.       Барсук кивнул и прошёл в кабинет. Он опустился на тот самый диван, на котором ещё недавно они с Барсукотом слушали разбор дела о травмах Волка и Койота Йота. Сегодня он выглядел совершенно иначе — усталым, растерянным, опустошённым. Его взгляд блуждал по потолку, словно там можно было найти ответы на мучающие вопросы.       Мышь вернулась с подносом, на котором стояли две чашки горячего чая.       — А вот и я! Я помню какой вы любите, заварила вам с ромашкой. — заботливо сказала Мышь, поставив чашку на стол рядом с диваном. — Ну что ж, рассказывайте. Это связано с тем, о чём мы говорили в прошлый раз?       Барсук Старший выглядел совсем обеспокоенным. С ним Мышь работала не один сеанс, но это было какое-то время назад, и Барсук Старший был примерным пациентом. Ей самой хотелось во всём разобраться.       — Нет, то в прошлом. Теперь всё куда сложнее. Это скорее о настоящем… О моём сыне. О Барсукоте.       Мышь заметно напряглась, хотя постаралась скрыть это за профессиональной маской. Её чувства к Барсукоту были неоднозначными: она не могла отделаться от природного страха перед хищниками, даже принявшими вегетарианство. Она считала его чужаком в их лесу, но сейчас перед ней сидел Барсук Старший, измученный и нуждающийся в помощи.       — С Барсукотом, вашим сыном, да, — повторила она, поправив очки. — Хорошо. Расскажите, что вас беспокоит. Барсук вздохнул, его плечи опустились.       — А нужно ли? — спросил он, взглянув на неё.       — Уверена. Вы пришли за помощью, и моя задача — её вам предоставить, — твёрдо ответила она, стараясь держаться профессионально.       Барсук устало вздохнул.       — Но не с этим. Я прекрасно знаю, как вы относитесь к Барсукоту.       Какое-то чувство внутри неё вызывало страх перед Барсукотом на природном уровне, и она пыталась оградить себя, показывая своё отношение напрямую. Мышь всё это понимала, но делать с этим ничего не хотела. Её всё устраивало. В конце концов, право на это она имела имела и во всю его реализовывала.       Однако, такой вид такого Барсука, — уставшего, обиженного, расстроенного, лежавшего на диване для клиентов, вызывал в ней противоречия и неприятные чувства, с которыми нужно что-то делать.       — Слушайте, я… — показательно поправила очки Мышь. — Я… Я не очень хотела бы заниматься вопросом Барсукота, это верно. Но я также понимаю как вам сейчас тяжело, так что… Я сделаю, что смогу.       Мышь решительно выдохнула.       — Рассказывайте.       Барсук кивнул, и медленно начал рассказ.

* * *

      Барсук Старший, как и на предыдущих мышиных психотерапиях, раскрывался не сразу. Но уже ко второму часу, абстрактные описания становились четким и откровенным рассказом, как и полагается следователю. Барсук словно пробивался к собственным воспоминаниям с каждым сказанным словом всё сильнее.       Он вспоминал, как в дождливый день нашёл Барсукота в корзине, как спас его от разъярённой толпы. Как спустя годы он оказался перед выбором, который продолжает мучить его до сих пор.       Но наконец-то, Барсук, заканчивал рассказывать.       — Он не поймёт меня, — сказал Барсук, закрывая морду лапами. — Он возненавидит меня. Но ещё хуже, что он может… сломаться. Я вижу, как он растёт, как развивается. В нём есть всё, чтобы стать блестящим следователем, но если я сейчас скажу ему правду… я боюсь, что всё рухнет. В его возрасте звери не думают головой! И он время от времени напоминает мне об этом всём. Я просто не знаю сколько ещё это скрывать от него… Почему всё это так нелогично?!       Мышь слушала его внимательно, делая пометки в своём блокноте. Она понимала: проблема гораздо глубже, чем кажется на первый взгляд. Она погрузилась в этот рассказ с головой, представляя яркими картинками каково было обрести семью вновь и отказаться от второго ребёнка ценой первого. Не спать много ночей, воспитывая непоседливого сорванца, и в конечном итоге вновь что-то почувствовать после событий прошлого. Обрести любовь к приёмному детёнышу, который вырос тем, кого Барсук представлял и желал с молодости. Но тот фундамент, что он заложил, — рискует треснуть с каждым днем. И это его ошибка.       — Да, продолжайте, дайте волю эмоциям! Вы делаете всё верно. Дышите, как я вам показывала, — отложила блокнот Мышь, делая ритмичные жесты руками вверх-вниз. — Я добавлю вам ещё чай.       Барсук Старший хотел даже пустить слезу, но в нем не оставалось уже никаких эмоций. Восстановление семнадцати лет жизни по памяти истощили его после и без того сложной работы. Он был пуст.       Мышь пополнила ромашковый чай, и вернулась на своё место, а затем принялась перелистывать блокнот с самого начала.       — Я готова высказать своё экспертное мнение! Слушайте внимательно! — прокашлялся голос психолога. — Барсук Старший, вы большой молодец, что обратились за помощью. Это показывает, что вы очень сильный зверь. Ещё бы. Вы приютили зверя, против которого был весь лес, бросив вызов всем несогласным! Вы примерный отец, но даже примерным отцам свойственно ошибаться. Хотя и ваша ошибка лежит в самом начале, она поправима. Не вините себя, у вас не было выбора. Не вы, ни я, не изменим Барсукота. Он теперь тот, каким вы его сделали. Сейчас вам нужно отпустить его на свободу, и то, в чем вы ошиблись — сможет исправить общество. Чтобы Барсукот принял ваш совет считать себя кем он пожелает, ему нужен толчок. Какой-то друг его настоящего вида, или даже самка! А что вы так смотрите? У него уже возраст, но не суть. То, о чем я говорю — это то, что Барсукот сам осознает себя, но ему нужна поддержка извне. Давайте ему сформировать свой круг близких по духу зверей, и тогда, когда он спросит вас ещё раз, кто он есть на самом деле, — ваш ответ не сломает его. Он будет только рад, что вы верите ему, и скажете правду. У меня всё. В воздухе повисло молчание. Глаза Старшего смотрели в красные очки Мыши-Психолога, а та терпеливо ждала пока он ответит.       — Возможно, вы правы. Да. Вы правы. Вы же эксперт, вам виднее. Экспертов нужно слушать.       Отлично! Терапия Мыши действовала, и Барсук понемногу приходил в себя. Эти слова ещё успеют эхом пройтись не одну, не две и не три ночи перед сном. Это её тактика с любым клиентом, а не только со старым Барсуком. Но Мышь хотела сделать кое-что ещё.       Она прыгнула со своего места на диван и виновато села рядом с Барсуком, от чего тот даже удивился.       — И ещё… Простите за моё непрофессиональное поведение. Я не знала как сильно вы привязаны к Барсукоту, и что вас связывает, а главное — как это стало вашим желанием жить заново. Вы и меня поймите, что наши виды, ну… Не ладят, вам ли не знать. — всхлипнула Мышь. — Но ваш Барсукот действительно не просто кот. Он другой. Самый настоящий Барсукот, я бы сказала.       Неловкость захлестнула мышь, и она закрыла мордочку руками, просто чтобы не смотреть не то, что в глаза Барсука, а вообще хотя бы куда-нибудь.       И внезапно, Мышь почувствовала, как что-то поднимает её вверх. Открыв глаза, она увидела себя на лапе Барсука Старшего, приподнятой чуть выше дивана, а затем взглянула на его морду.       — Всё хорошо, коллега. Вы тоже примерный психолог! И вы, и я, тоже ошибаемся. Без вас я бы не справился! Сейчас мне стало намного легче, и, на самом деле думаю, что всё будет в точности, как вы и сказали! — улыбнулся Барсук Старший.

* * *

      — Ещё раз спасибо за вашу мышиную психотерапию! — Барсук поклонился, сняв шляпу.       — Это вам спасибо, что обратились, Барсук Старший! Приходите в любое время, я всегда к вашим услугам. — приветливо улыбнулась Мышь-психолог. — И не стесняйтесь приходить на совместный сеанс с Барсукотом, если потребуется. Я сделаю всё, чтобы помочь вам обоим!       Барсук кивнул, застегнул пальто и вышел в ночь. На улице стало ещё прохладнее, но теперь он чувствовал тепло. Оно шло изнутри, от решимости, что наконец поселилась в его сердце. Сегодня он вернётся домой один. Но в этом одиночестве больше не было тревоги — только покой и надежда.       Сеанс и довольно много чая сделали его куда сонливее обычного, поэтому он просто оставит всё нужное в участке, и пойдет домой. Как бы не хотелось, а за один день накопившуюся бюрократию не разберешь. А вот Барсукот как раз поможет.       Смотря на фонари и звёздное небо, Барсук уже скучал по сыну, зная, что в Дальнем Лесу его сейчас нет, и дома его никто не ждет. Сегодня он вернётся домой один. Но в этом одиночестве больше не было тревоги — только покой и надежда.