ГЛАВА 19, в которой танцуют на грани жизни и смерти.

      У Бармена Енота сильно затекли лапы. Он не мог ни встать, ни что-либо сделать. Плакать уже не было сил, кричать было невозможно. Просто не смотреть — и то не получалось.       Эта аморальная игра затянулась. Барсукот жертвовал ради него, и в начале Енот не хотел видеть, как его пристрелят. Но с каждым моментом, наблюдая за действиями Барсукота, он поддерживал его, хоть тот и не мог его слышать.       Барсукот был поглощён игрой. Мир вокруг исчез, остались только Дилер, дробовик, шкатулка и патроны. Каждая очередь выстреливалась, чтобы быть заменённой новой. Предметы на столе расходовались почти до последней частицы. Утерянные заряды электрических угрей восстанавливались с помощью валерианы, банки из-под пива падали на пол, налапники сковывали его к столу. И, если особенно повезёт, каждый раз у дробовика отпиливали дуло и ставили новое. Второй раунд казался бесконечным, и везло обоим одинаково. Барсукот втянулся в азарт игры. Лапы больше не дрожали, всё вокруг использовалось с точностью и изяществом. Дилер каждый раз точно попадал в прицел, ни разу не ошибившись в подсчётах и вероятностях.       Но все игры когда-нибудь заканчиваются. Жизни обоих игроков стремительно сокращались до единицы.       — Четыре боевых, два холостых. Барсукот вытащил лупу и налапники.       — Вот и всё, Дилер. Этот раунд за мной. Треск стекла, сдвиг затвора. Конечно, там заряжен боевой. Наконец-то затяжное сражение подошло к своему логичному завершению. Прицел. Щелчок. Выстрел. Брызги крови снова ударили в Барсукота, заливая его одежду и белую шерсть. Но ему было всё равно. Потом. Всё на потом. Счётчик загудел, сыграв мелодию победы: «БАРСУК ПОБЕДИЛ!». Дилер снова в проигрыше. Существо поднялось с пола и вернулось на своё место.       — Упорно играя, мы начинаем нашу последнюю схватку, кот… барсук, — произнес Дилер, его голова пыталась принять форму обоих животных. — Никаких электрических угрей. Только ты и я, танцующие на грани жизни и смерти.       Механический поршень выдвигал аппарат рядом со счётчиком. Экран машины загорелся, она подползла к корпусу счётчика. Два больших ножа поднялись, готовые разделать проводку, питающую дисплей. Жизни обоих игроков были отображены на экране, но две полоски у каждого были перечеркнуты. Барсукот не сразу понял, что это значит.       — Четыре предмета каждому.       Барсукот быстро достал содержимое ящика: две лупы, напильник и валериану. Всё выглядело удачно, особенно когда Дилер достал только наличники, две банки пива и тот же напильник.       — Ты знаешь, что делать.       Раздатчик был полностью загружен — восемь патронов, четыре боевых и четыре холостых. Дилер раскрутил их в руках и впервые зарядил дробовик до предела. В комнате прозвучали восемь щелчков. И игра продолжилась.       Барсукот сразу же разбил одну из луп, заглянув в патронник. Холостая пуля вылетела из оружия, когда Младший попытался выстрелить себе в голову. Он доверился удаче и повторил попытку, избавив себя от второй синей пули. Напильник уничтожил часть ствола, и Дилера отнесло ударной силой во тьму. Два заряда были утеряны.       Соперник Барсукота быстро привязал его к налапникам и выпустил два боевых выстрела подряд. Теперь на счётчике оставалось всего два патрона против одного. Но Младшему Барсуку не повезло с вероятностью — угри снова вытащили его в мир живых. Один заряд был потерян, но ещё оставалось не меньше трёх.       В последний раз Дилер успешно выпустил два пустых патрона, истратив все восемь.

* * *

      Глаза Енота щипали яркие вспышки выстрелов из дула огнестрельного оружия. Патроны появлялись, заряжались, выстреливались. Барсукот принимал удары, его реанимировали, и он снова вставал. Дилер каждый раз падал, но вставал обратно. Однако Младший Барсук втянулся в игру. Он был настолько расчётлив и замотивирован на победу, что Бармен не мог не восхищаться его желанием жить и бороться за других. Он молился всем, кому можно, чтобы Барсукот победил чудовище, что обитало в этом клубе.       Ещё одна лупа разбилась о край стола. Это были последние два патрона, и прямо сейчас в очереди оставался холостой. Если при следующей зарядке не будет ещё одного корня валерьяны, этот мигающий заряд станет последним. Но что означают два последних? Их ведь можно использовать, правда?       Барсукот выстрелил под голову, избавившись от бесполезного патрона. Последний, боевой, был направлен прямо в Дилера, оставив у того тот же мигающий заряд на фоне двух перечеркнутых.       Из патронника появились четыре боевых и четыре холостых. Ему выдали пиво, два напильника и лупу. Не повезло. Но не повезло и сопернику. На его столе было всего три банки и такой же напильник. Настало время хода Барсукота.       — Четыре боевых, четыре холостых… Вероятность равна… — проговорил он вслух.       Барсукот закрыл глаза, пытаясь понять, как разыграть эту партию так, чтобы окончательно победить. Если сейчас боевой, то следующий будет холостой, а за ним снова боевой… Или наоборот, и… Он выпил содержимое банки, и холостой патрон вылетел с выстрелом. Барсукот поднял оружие и тут же выстрелил в оппонента. Щелчок. Ничего не произошло. Этот патрон был синий.       — Тысяча сычей! — выругался он.       Дилер уже представлял, как нужно ответить. Прямой удар, без всякого содействия. Барсукота снова вернул к жизни электрический угорь, но теперь случилось кое-что новое. Тот аппарат, что держал нож над счетчиком, опустил его с такой силой, какую могла выдать машина, отрезав провода с его стороны. Имя «БАРСУК» исчезло с экрана, и экран издал звук ошибки.       — Ну что? Готов? — спросил Дилер.       Этот угорь не дал ему погибнуть в последний раз. Он больше не вернется на помощь. Теперь Барсукот был один. Он почувствовал, как будто прыгает с высоты на огромной верёвке, и пока летит — она развязывается. Он нервно сглотнул.       Музыка за стеной, что сопровождала его, стала затихать, словно подчеркивая развязку игры. Наверное, тусовка уже заканчивалась, и диджей ставил последний, тихий трек.       Два и три. Ошибаться нельзя. Очередная лупа дополнила грязный пол осколками. Затвор дробовика сдвинулся, показав заряженный холостой патрон. Он сразу же отправился на стол к остальным после выстрела в себя. Это была последняя подсказка. Пусть теперь Дилер отхлебнёт свинцового заряда по полной.       Лапа Барсукота спилила напильником ствол дробовика, облегчая его настолько, чтобы можно было пафосно стрельнуть всего с одной лапы.       Теперь нож перерубил провода Дилера, выключив его имя на экране с ошибкой. Экран погас, показывая лишь пустоту.       — Наверное, это конец, Дилер, — истерично посмеиваясь, произнёс Барсукот. — Пора попрощаться.       Последний напильник. Барсукот распиливал дуло ствола в последний раз, изгоняя монстра в тот Подземный лес, откуда он вылез, чтобы больше никогда не вернуться. Ствол с лязгом упал на пол, и Барсукот направил пушку для последнего удара.       — Прощай, Дилер.       Коготь медленно сжал курок, вторая лапа была готова контролировать отдачу. Но ничего не произошло.       Оружие издало щелчок.       Это был холостой.       Барсукот не верил. Почему? Почему удача подвела его именно сейчас? Он ведь выиграл почти всю игру. Проиграть у финиша? После стольких страданий? Он отложил дробовик на стол, срочно поднеся лапы к глазам. Они были грязные, с засохшей кровью. Вся шерсть на теле сваливалась от выстрелов, слёз и разрядов, что били его тело. Он не чувствовал всей боли, что переносил, пока играл в эту игру, но теперь, в шаге от смерти… Всё это обрушилось на него, как вода из прорвавшейся плотины.       Всё гудело, ныло от боли и ожогов. Едва удавалось не только стоять, но и дышать. Первобытный ужас, который он испытал в начале игры, вернулся, как если бы уверенный игрок, которым он был, никогда не существовал. Мысли, воспоминания из жизни бушевали вокруг, как сильный смерч. Он думал, что Дилер не успеет нанести последний удар, а его сердце само остановится. Но существо уже держало дробовик.       — Прощай, барсук, — произнесло оно.       Щелчок.       Выстрел.       Вспышка света.