Часть 7

Бен докурил очередную сигарету из новой пачки, выбросил окурок в мусор, подошел к своей машине, открыл ее и сел на пассажирское сидение. Ему не пришлось ехать за ней в другой город, ветер утих, и самолеты сейчас будут сажать по очереди. "Двадцать минут", так ему сказали у стойки регистрации. Двадцать минут, и он увидит ее. Бен достал телефон, убедился, что она еще не в сети, откинулся на спинку сидения и посмотрел в ночное бостонское небо. Самолетов круживших в нем было несколько.  Бен вспомнил, когда он впервые увидел ее, не по телевизору, а близко.  Это был вечер его триумфа.  Он получил свой первый Золотой глобус, как сценарист. Ему было всего двадцать пять лет. Джен получила свою первую номинацию.  В конце шоу организаторы устраивали закрытую вечеринку для победителей и номинантов. Бен был с Гвинет Пелтроу, Джен со своим первым мужем, и он впервые сжал ее ладошку в своей руке и поцеловал щечку. Она была такой крошкой, Бен и представить не мог, что она такая крошечная. Тогда это его поразило, такая сексбомба оказалась такой маленькой. Затем в июне была премьера Армагедона, на которой она была одна, и на послепремьерной вечеринке он вился вокруг нее, как коршун. Дошло до того, что Гвинет просто вышла из себя и уехала, а Дженнифер просто игнорировала его интерес. Когда они решили снимать "Джильи", это было весело. Он знал режиссера, сценаристов, продюсера. Он сам создал свой персонаж, сам сочинил комео своего Ларри, сам писал диалоги. Ему нужна была яркая и харизматичная партнерша, и он предложил Дженнифер. Он хотел большую звезду.  Но Джен отказалась, она должна была сниматься в блокбастере про террористический захват Белого Дома.  Но случилось одиннадцатое сентября, и сюжет стал уже не актуальным, съемки отложили и у нее образовался простой, и ей ничего не оставалось, как согласиться на Джильи. Они начали в ноябре 2001. Первой съемочный день не предвещал для него ничего необычного, Бен вообще почти забыл про него и опоздал на сорок минут. Содержание сегодняшних сцен он не читал, придумается что-то в процессе, и вообще  ночь, проведенная с двумя стриптизершами оставила его совсем без сил.  Вместо приветствий, улыбок, смеха, кокетства, на которые Бен рассчитывал, Дженнифер при всех отчитала его, как мальчика, назвала его зазвездившимся ослом. На его попытку отшутиться и перехватить инициативу, сказала, что он не в барделе.  Бен был в шоке, он этого не ожидал.  Он ждал флирта, надеялся через неделю, другую затащить ее в постель и даже возможно провстречаться с ней какое-то время, чем черт не шутит, понаслаждаться ее чудесной попкой. Вместо этого он разозлился и громко назвал ее визгливой мандой, и она демонстративно ушла в свой трейлер. Позднее режиссер, Мартин Брест, сказал, что ее контракт предусматривает компенсацию за простой в размере двадцати пяти тысяч долларов в час, и что ее менеджер уже требует оплату. - Да, что не так с этой женщиной? - кричал Бен, совершенно не стесняясь быть услышанным. - кто она вообще? Что она о себе возомнила? Жопастая сучка! - Тише, приятель! Пожалуйста, тише. - Мартин умоляюще сложил руки перед собой. - Они нас по судам затаскают. Ты сам ее хотел, помнишь? Уверял, что у вас будет шарман. Первый съемочный день стал сущим кошмаром, но потом потекли трудовые будни, вне съемок они вообще не общались.  У Дженнифер был свой стилист, свой учитель актерского мастерства, и они с ним придумали целую историю жизни своей героини. Почему она стала убийцей, почему лесбиянкой, какие книги она читает, какая у нее семья, кто ее друзья. И в принципе все текло, как по маслу. Когда страсти между ними немного улеглись, Бен не мог не восхититься ее трудовой этикой.  Дженнифер сильно отличалась от других актрис ее уровня популярности и гонораров.  Она никогда не опаздывала, не капризничала по пустякам, всегда была ответственна и собрана, внимательно слушала режиссера, хорошо знала текст. Она быстро установила контакт с другими актерами и членами съемочной группы. Только Бен чувствовал себя не в своей тарелке, он был каким-то вечным догоняющим, как двоечник, стремившийся списать у отличницы. Он злился и был обижен на нее, но ему так же хотелось ходить с ней за руку, как Джастин Барта. Он даже подумывал над тем, чтобы сходить к ней и извиниться, попросить прощения за сказанные в сердцах слова, но он как-то не привык так заморачиваться с женщинами.  Еще в процессе он узнал, что она замужем и решил просто выбросить ее из головы. Хотя… У них были смежные трейлеры, отделенные друг от друга только общей деревянной перегородкой, оббитой вагонкой, и Бен канцелярским ножом сделал там небольшую дырочку и иногда подсматривал за ней. Он не мог не признать, что эта женщина была чертовски красива, опасна и у него плавились от нее мозги. И еще ее семья, он никогда такого не видел раньше, он никогда не был частью взрастившей его общности. У нее же, напротив, абсолютно не было сепарации от семьи, она не отделяла себя от своих родных.  Очень часто к ней на съемки приходили мама, папа, или бабушка, они поддерживали ее, помогали, заботились, они приносили еду для всей съемочной  группы.  Бен завоевал расположение ее мамы и бабушки вообще без проблем. Он был красив, высок, обаятелен и он хорошо говорил по испански, отзывались детские годы проведенные в Мексике на съемках реалити-шоу, на которое его бесконечное количество раз пристраивала мама, видевшая в нем как минимум Кларка Гейбла или Лауронса Оливье. Мама воспитывала их одна, его и брата. Отец был давно спившимся актером неудачником, появляющимся в их жизни редко и ситуативно, в короткие проблески трезвости, наступавшие  после очередной реабилитации.  Бену постоянно нужно было что-то доказывать матери, оправдывать ее ожидания, соответствовать, просто чтобы его любили. Дженнифер в семье любили безусловно, только потому что она такая есть, красавица и умница. Она много работает, трудится во благо семьи, значит ей нужно помогать, и семья обеспечивала ей поддержку. Иногда по вечерам за ней приезжал муж, молодой красивый австралиец. Она тихонько сидела у него на коленях в конце съемочного дня, когда режиссер говорил о планах на завтра и им довели домой текст. Бену это не нравилось. Он чувствовал какое-то внутреннее недовольство всей этой ситуацией.  Ее публичный имидж не соответствовал ее внутреннему содержанию и ее поведению. Он думал, она тусовщица, любит легкие отношения без обязательств, а она любила любовь и была ориентирована на семью. К Бену тоже часто приезжали на съемки девушки, красивые и не очень, начинающие актрисы, стриптизерши и модели, многих он просто снимал накануне в баре, или на вечеринках у друзей. Он жил в водовороте отношений, страстей и драмы. Но в последнее время этот кричащий беспорядок в его жизни стал его тяготить и словосочетание «без обязательств» уже не радовало его, как раньше.  В середине декабря произошел инцидент, которой и повернул ход вещей немножко в другую сторону.  В процессе съемок спрыгивая с забора, Бен неудачно поранил руку, напоролся ладонью на арматуру. Рана была большой и глубокой с рваными краями. Все растерялись и начали бегать туда-сюда, кто-то боялся вида крови, кто-то отправился на поиски аптечки, кто-то раздумывал не вызвать ли скорую помощь. Бен неловко прижимал кровоточащую руку к груди, прикрывая ее здоровой рукой. Он пытался шутить, но вида крови боялся, и распространяющийся вокруг  него металлический запах пугал его.  Дженнифер присела рядом с ним, прижимая к груди аптечку из своей машины и перевязочный пакет. - Дай - она легонько потянула его раненую руку к себе и разжала окровавленные пальцы. Казалось вид криви, вид раны на его ладони не смутил ее. Она уже была в латексных перчатках и внимательно осматривало его порез. Затем достала из аптечки какую-то жидкость, смочила марлевый тампон и подняла на него свои серьезные зеленые глаза. - Не смотри, если не можешь. Сейчас будет печ. - и прижала тампон к его ране Мысленно он взвыл и взвился до потолка от невыносимой боли, но внешне он лишь поморщился и задержал дыхание. Нельзя пищать, когда она стоит перед ним на коленях, нельзя показывать слабость.  Дженнифер, тем временем, дула на его рану, шумно набирая в легкие воздух и быстро его выдыхая. Как мама, когда в детстве залечивала его ссадины и ушибы, вот так же наклонялась над его ранами, тщательно изучала их, подрагивая ресницами. Сменив несколько таких тампонов, Джен остановила кровь, смазала рану каким-то липучим гелем и принялась бинтовать. - Я обезболила ее немножко - она говорила, не глядя на него, полностью поглощенная перевязкой. - но тебе нужно показать ее доктору. Возможно не обойдется без антибиотиков.  - Где ты этому научилась? - тихо.спросил Бен, глядя, как ловко она управляется с перевязочным пакетом. - У меня две сестры и шесть кузенов - ответила Джен, поднимая голову и глядя ему в глаза, пока ее руки обматывали бинт вокруг большого пальца его руки. - А у тебя что никого нет? - У меня есть брат и тоже куча кузенов. Когда она склонилась к нему еще ниже, чтобы разорвать зубами пополам кончик бинтика, он уткнулся лицом в ее макушку и тихо одними губами прошептал. - Ты будешь очень-очень хорошей мамой. Дженнифер замерла на мгновение, затем вскинула голову, и он отпрянул. - Ну все, до свадьбы заживет - она поднялась, стягивая с рук непослушный латекс. - Да, до нашей с тобой, еще сто раз успеет зажить - Бен рассматривал перевязанную руку, понимая, что на пару дней выпадает из съемочного процесса. - Поезжай к врачу, жених- Джен не поддержала его шутливый тон и оставалась серьезной. Она отряхнула джинсы, подобрала свою аптечку и пошла по направлению к женской уборной, собираясь хорошенечко вымыть руки. С этого времени они стали общаться, и вся съемочная группа сразу почувствовала облегчение. Топор войны, висевший между ними был заброшен в стратосферу. И сближались они с поразительной скоростью. Они быстро нашли у себя много общего. Оба выходцы из среднего класса, у обоих мамы учительницы, оба выросли на восточном побережьи в трехстах километрах друг от друга и были детьми иммигрантов. Им нравились одни и те же книги, одна и та же музыка, оба былы ярыми сторонниками демократической партии и поддерживали социальные реформы и реформы образования. Теперь, когда их взаимная неприязнь улетучилась, расцвела их пресловутая, воспетая в будущем многими таблоидами, химия.   Их часто можно было увидеть сидящими на ступеньках возле павильона, или гуляющими вдоль старых декораций на заднем дворе. Теперь Бен мог спокойно брать ее за руку во время общих собраний группы, как Джастин Берта, и Дженнифер не отдергивала руку, они ведь теперь друзья. В гримерке часто судачили, что у нее проблемы с мужем, что они много ссорятся, и что дома у нее нехорошо. По ней, по ее поведению Бен этого не видел, она, как всегда, была активна и деятельна, с кучей планов и поставленных задач.  Приближалось Рождество и Новый год, подготовка к праздникам потянула за собой суету, предпраздничную беготню и воодушевление. Иногда он подвозил ее домой. Оказалось, что они живут рядом, на соседних улицах, в трех минутах ходьбы друг от друга. Бену снилось, что они идут по пляжу взявшись за руки. Океан ласковый и теплый, и Джен хочет зайти глубже, она завязывает подол рубашки вокруг талии и заходит почти по пояс. Бен тоже хочет зайти, но ему нельзя, у него на плечах девочка, лет двух, или трех. Ее медово-рыжие волосы светятся в лучах утреннего солнца, и он сжимает в ладонях крошечные ступни. - Папа, пусть мамочка не заходит так глубоко. Скажи ей. - нервничает малышка, когда Джен окатывает высокой волной и все ее усилия спасти рубашку оказываются тщетными и она возвращается к ним бегом и смеется, так заразительно и по-детски, как умеет только она. Бен ловит ее за руку и притягивает к себе. Дженнифер поднимает руки к девочке и снимает ее с его плеч. - Аккуратно, ты ее намочишь. - Бен видит, как сильно они похожи. Малышка копия матери. И он обнимает их обеих, мокрых и смеющихся.  Он проснулся ночью и открыл глаза. Рядом с ним спала другая женщина с чужим незнакомым лицом, он снял ее вчера в баре, студентка кажется. Он не смог вспомнить даже ее имени.  Все это нужно прекращать.  Этот образ жизни не дает ему ничего кроме сиюминутных, примитивных удовольствий.  А он хотел туда, вернуться назад в свой сон. Где у него была семья, где он чувствовал тепло своего ребенка на своих плечах.  В то утро на съемочную площадку он приехал удивительно рано, одним из первых. В трейлере было холодно, и Бен включил небольшой конвектор, который сразу загудел. Ожидая пока помещение нагреется, Бен вышел покурить и глянуть нельзя ли уже где-то поблизости разжиться горячим кофе.  Оглядываясь по сторонам, он заметил, что дверь трейлера Дженнифер странно приоткрыта, или не до конца закрыта. Бен помялся и тихонько постучал, но ответа не было. Он заглянул. Она сидела на маленьком диванчике, обняв колени и спрятав в них лицо, ее плечи странно подрагивали. Бен не часто видел плачущих женщин и даже не сразу понял, что она плачет. Он присел рядом и прикоснулся к ее руке. Она вздрогнула и подняла голову. - Что случилось? - он забеспокоился. Ее лицо без косметики и в слезах было совсем детским и очень беззащитным. - Ты чего здесь так рано? - Дженнифер опустила ноги на пол и огляделась в поисках бумажных салфеток. - Я спросил, что случилось? - Бен обернулся в тесном пространстве, продолжая сидеть перед ней на корточках, и подал ей коробочку с салфетками. - Ничего - Джен высморкалась и попыталась подняться, не задевая его, но он не дал ей этой возможности. Она так и осталась сидеть зажатая ним на диванчике.  - Ничего не случилось. Просто день плохо начался - она поняла, что без ответов он не отвяжется. - Почему? - Просто так бывает - Джен пожала плечами. Сейчас она бы все отдала за возможность умыться. Мысль, что он видит ее такой, приводила женщину в замешательство.  - Тебя кто-то обидел? Крис? Он что-то сказал, сделал? - ему показалось, или у нее на запястье синяк. Бен хотел посмотреть, но она быстро спрятала руку.  - Нет, ничего такого - Дженнифер ответила слишком быстро, потом выдохнула и посмотрела прямо ему в глаза. - Просто у меня ничего не получается. - Почему? - упрямо спросил Бен. Он не любил общих фраз и, не конкретных, ничего не значащих ответов. - Я не знаю - она начала раздражаться. По какому праву он ее тут донимает. Она всю ночь ссорилась с мужем. Ее менеджер показал ей счета, доказывающие, что Крис регулярно пользуется услугами секса по телефону.  - Тебя постоянно нет - отчаянно оправдывался Крис - ты отсутствуешь, Джен. Мы поженились четыре месяца назад, а ты уже холодная и никогда ничего не хочешь. Ты не стараешься для нас. - Со мной что-то не так - прошептала она. Слова мужа звучали в ее ушах, как живое доказательство ее несостоятельности. - Я не такая как все. - Что с тобой не так? - тихо спросил Бен, готовясь услышать что-то не то чтобы страшное, но важное и значащее. - Я не красивая - выдохнула Дженнифер. У Бена глаза поползли на лоб. - У меня вот это вот все - и она ушепнула себя за щеки с двух сторон и будто думая, что этого недостаточно, хлопнула ладонями по бедрам. - Даже твои подружки, которых ты приводишь сюда, они не такие. - Нет, не такие - покачал головой Бен. - Ты мелкая, у тебя короткие ноги, широкий лоб, уши торчат, как у обезьяны, маленькие сиськи и большая задница. - Да, я жопастая сучка. Я помню. Ты рожден чтобы поддерживать других. Это твое. Партнер от Бога. Впервые в жизни Бен понял, что означает выражение «брызнули слезы». Ее слезы брызнули прямо на него, он почувствовал вкус соли на своем лице. Джен закрыла лицо руками, горько всхлипывая, и он привлек ее к себе. - А еще, ты самое красивое человеческое существо, которое я видел в жизни. Ее лицо было соленым и влажным от слез и губы тоже. И даже шея, которую он целовал была соленой. Бен сжимал в ладонях ее лицо и был совершенно уверен во всем, что он делает. Сначала она пыталась отстраниться и увернуться, но недолго и не слишком уверенно. Близость его тела, его напор, его мягкая сила подействовали на нее, как действовали на всех женщин до нее и будут действовать на всех и после. Она прижалась к нему, почувствовала его тепло, его мускулы на спине и груди, а он почувствовал, что ее соски под тонкой рубашкой стали твердыми. На ней не было лифчика и это откровение вынесло из его головы остатки мозгов и осторожности. Он вспомнил и свои сны и свои тайные желания, вспомнил, что думал о ней в душе, сжимая в руке свою затвердевшую плоть, какие фантастические картинки с ее участие, рисовало его воображение. Только она по настоящему волновала его. Только эта женщина.  Он прижимал ее к себе, гладил под рубашкой ее спину, потихонечку подбираясь к маленьким затвердевшим грудям, которые, он чувствовал это, уже трепетали в нетерпеливом ожидании. Бен расстегнул несколько верхних пуговиц на ее рубашке и достал их, просто извлек на свет божий, они засветили болезной в полумраке трейлера, как две идеальные полусферы, и он накрыл их руками, будто спрятал от любопытных глаз, своих в том числе.  Сидеть на маленьком, узком диване было не совсем удобно, он на нем плохо помещался, и бурлящая в нем кровь разгоняла по телу потоки пьянящих импульсов, прикосновений.  Он был твердым, как камень, в нем затвердел каждый мускул. Сердце рвалось в груди, гнало кровь по венам и артериям. То что творилось у него внизу вообще не поддавалось описанию. Он молился только об одном, чтобы все не закончилось раньше времени, позорно, и не начавшись.  Когда Джен соскользнула на пол, а ее руки уже расстегнули ремень на его джинсах, Бен закусил губу, почти до крови, стараясь не улететь в нирвану раньше времени.  Когда его жизнь, так неожиданно, обретала новые смыслы, и он собирался следующие несколько минут задыхаться от счастья в объятиях самой сексуальной женщины на этой планете, дверь за спиной Дженнифер неожиданно загромыхала от внешнего воздействия. Все трейлеры были старыми и двери в них не закрывались до конца, то есть они либо оставались полуоткрытыми, или закрывались изнутри на засов. Бен, когда поднимался в трейлер по привычке закрыл дверь на задвижку и это их спасло. - Джен! - раздался за дверью голос его собственной двоюродной сестры и бессменной помощницы Джиджи. - Джен, ты не видела Бена? - Джиджи опять затарабанила в дверь. Дженнифер отпрянула от него насколько это было возможно в тесном трейлере и с ужасом смотрела, то на дверь то на него. Бен сидел на диване со вздымленными штанами и думал, что ему раньше сделать, убить Джиджи, или ее уволить, или убить, а потом уволить. "Еханый ты бабай, Джиджи, так все наломать" Он вспомнил, что когда-то давно в детстве спас ее, когда она захлебывалась в водовороте волн у них дома, в Бостоне, и сейчас первый раз в жизни подумал, что зря это сделал. Тем временем Джиджи отвлеклась на кого-то и оставила дверь в покое. - Привет, Рон. Ты не видел Бена? - ее голос постепенно удалялся. - я смотрю машина его стоит, трейлер на распашку, а его нет нигде. - Может курит с девочками - предположил Рон, старый, степенный охранник всего этого царства кинопроизводства. «Вот, блин, Рон и ты туда же» подумал Бен. Он посмотрел на Дженнифер, та все еще оставалась сидеть на полу так и не прикрыв белые, упругие полушария грудей. Проследив за его взглядом, она быстро спрятала их, застегнула пуговицы и стала приводить в порядок свою одежду. - Иди. Тебя ищут - она избегала его взгляда, избегала смотреть на него. - Со мной все в порядке будет. Иди. Бен понимал, что уйти сейчас не вариант. Это все усложнит. Нужно поговорить, - Детка.  Дженнифер посмотрела на него с каким-то сожалением, как-будто говоря самой себе "Конечно, все именно так, как я и думала" Блин, он не правильно начал. Не надо было так. Он не знал, что сказать. Мысли, обрывки фраз роились в его голове, как не оборвать эту тоненькую ниточку между ними, как укрепить, усилить их взаимное доверие и влечение.  - Дженнифер, Джен, давай поговорим. Не стоит делать вид, что между нами ничего нет. Это глупо. - Между нами ничего инет - Дженнифер подняла волосы и закрутила их в высокий пучок. Она была спокойна. Казалось, она окончательно овладела собой. - Просто, я сейчас очень уязвима, а ты этим воспользовался. Вот и все. Я не думаю, что значу для тебя больше чем Молли, Карен, или эта…Анхелика. - Аврора. - на автомате поправил ее Бен, уточняя имя одной из своих подружек. - Да, Аврора - Джен подняла руку, как бы соглашаясь с его уточнением.  - Ты значишь для меня намного больше, чем они все вместе взятые - Бен поймал ее руки. она его не отталкивала, но казалась отстраненной. - Я умею любить. Я умею заботиться. Просто дай мне шанс. Я умею любить, вот увидишь.  Он сидел на диване, а она стояла перед ним, он обнял ее и спрятал лицо у нее на груди, она продолжала стоять, опустив руки, и только спустя время Бен почувствовал ее пальцы на своем затылке и в своих волосах. Она тоже обняла его.