Глава 5. Левая рука свободна

Эй, мрачная крошка, я горяч,

Как будто блудный сын.

Отрываю лепестки: любит — не любит…

И, цветочек, ты избранная.

      — Тише, солнце, тише. Всё хорошо, я с тобой.       Футболка намокла от слёз. Её руки растирали его содрогающиеся от рыданий плечи. Его дыхание становилось чуть спокойней. Постепенно пропадали шумные рваные вдохи. Высыхающие слёзы разъедали кожу на лице.       — Беверли!       Оба резко оглянулись. Джером впился взглядом в дверь, пока всё тело снова начинало дрожать от подступающего ужаса. Беверли смотрела с нескрываемой ненавистью и отвращением.       — Открывай. Я знаю, что он здесь!              Голос матери хриплый. Она, очевидно, ужасно пьяна. Девушка повернулась к Джерому и с тёплой улыбкой провела по рыжим кудрям.       — Так, перестаём трястись, — она наигранно-серьёзно свела брови, стараясь успокоить его. — Сейчас я с ней поговорю. Можешь остаться здесь, если хочешь.       Джером быстро кивнул, вытирая слёзы. Одна лишь мысль о том, что ему нужно будет вернуться в пропахший спиртным трейлер, заставляла дышать чаще, а глаза бегать в поисках спасения. Беверли лучезарно улыбнулась ему и поднялась с диванчика. Девушка подошла к двери, быстро отперла её, и та со скрипом открылась.       — Лайла, — голос Беверли твёрд, — иди проспись. Кас сказал…       Девушка вышла на улицу, закрыв за собой дверь. Джером не слышал о чём они говорят. Раздавались лишь очень громкие слова матери, от которых он каждый раз содрогается. Призрачная надежда потихоньку выстраивалась в прочную мысль о том, что сегодня он точно в полной безопасности рядом со стойким непоколебимым человеком — Беверли Саммерс. Сейчас она вернётся, и они будут сидеть всю ночь над прерывисто дышащим Финном. Темноволосая расскажет ему уйму школьных историй, от которых он будет хохотать так, что живот начнёт болеть. И спать они лягут рано утром, когда их сменит проснувшаяся Вилма. А все синяки обязательно пройдут. И даже маленькая невидимая царапина на груди заживёт, и вместе с ней пройдёт вся боль, которую принёс этот день и много дней до этого.

***

      Сигаретный дым растаял в воздухе, и окурок упал на мокрый асфальт, тут же потухнув.       — Ладно, Джексон, — Иен, зажмурившись, зевнул, — я хочу остаться живым, поэтому сваливаю.       — История? — девушка сделала первую затяжку. Иен в ответ только кивнул. — Ну тогда шевелись, у тебя минуты три.       Нильсен улыбнулся на прощание и пошёл за угол. А Белл осталась курить в одиночестве между зданием школы и спортивным залом, которые были соединены проходом без окон. Отличное местечко для школьной «курилки». Хотя большинство отдавало предпочтение туалету, правда риски быть пойманным там возрастали раза в три. Здесь же никто тебя не видит, потому что окна в спортзале слишком высоко, а со стороны основного здания школы их вовсе нет. Об этом идеальном месте Белл рассказал Тайлер, перед тем как она отправилась в старшую школу. И девушка была действительно благодарна ему за это.       Выдох — дым можно было увидеть лишь на секунду, а потом он растворился в воздухе. Ещё одна затяжка. Мысли снова вернулись к вчерашнему дню. Мать устроила новый парад лицемерия у себя в квартире в семь часов вечера.       Эбигейл как обычно говорила всем, что рада за сыновей, рада, что они процветают. Но как только ей удавалось остаться наедине с каждым из своих детей, всё почему-то менялось. Белл она говорила, чтобы она не смела ввязываться в бизнес. Братьям говорила, чтобы не смели пускать сестру и на пушечный выстрел и лучше бы сами заканчивали с этим. До неё почему-то не доходит, что они не могут выйти из игры, потому что их отец пустил корни слишком глубоко. Да и им не особо-то и хочется уходить. Девушка недовольно выдохнула облачко дыма. Никто мать слушать не будет, но всё же это раздражает.       Отогнав свою злость на мать, Белл в очередной раз за день вспомнила Джерома. Он оказался не таким уж и поехавшим, каким казался поначалу. У него в кармане припрятаны адская улыбка, надрывистый нечеловеческий смех и огромное самомнение, но при всём этом он…       Нет. Белл закрыла глаза. Он убийца, чёрт возьми.       Девушка прикусила нижнюю губу. Джером виновен в смерти нескольких журналистов и собственной матери. Матери!       Белл, как и многим другим порой хотелось прибить свою мать, но это нельзя было назвать полноценным желанием, это просто пустой гнев. Она бы в жизни не смогла перерезать ей горло или пустить пулю в лоб. Эбигейл Буш не сделала ничего плохого. Да, она порой раздражает, но это не повод ненавидеть её.       А вот Лайла Валеска отличилась. Из любезно предоставленного сообщения Иена, которое она перечитывала раз десять не меньше, Белл узнала, что женщина была убита топором. Как именно это происходило, она не знала. Да и узнавать не особо-то и хотелось.       Снова вдохнув, Белл вспомнила аромат, исходивший от теплого свитера Джерома. Это был лёгкий шлейф ненавязчивого мужского одеколона. Белл прикусила внутреннюю сторону щеки, понимая, что это был именно тот аромат, который хотелось вдыхать ещё и ещё. А ещё у него очень красивые волосы. Лёгкие, воздушные пряди горят как осенние листья, падающие с клёнов в центральном парке.       Но на этом всё хорошее в нём заканчивалось. В голове что-то не складывалось. Джером в новостях и Джером вчера — это будто два разных человека. Приятные воспоминания тут же поблёкли от осознания, что всё это похоже на какую-то игру, которую понимает только он. Белл свела брови. Что-то опять не складывается. Она уже была готова подойти к стене и побиться об нее головой, лишь бы понять в чём проблема.       За спиной начало что-то капать, и Белл тут же оглянулась узнать, что это. В гробовой тишине любой звук начинает раздаваться так громко, что кажется, что она стоит в пустой церкви. Девушка разглядывает маленькую лужицу, образовавшуюся под водосточной трубой. Опять дожди. Погода в городе наконец-то стала стабильной — стабильно сырой. Дожди, дожди, а потом опять дожди и дожди. Суровый Готэм не интересуется тем, кто именно бушует в нём сейчас. Он лишь льёт слёзы, потому что превращается в маленький ад, который никто не в силах контролировать. А может быть это для кого-то рай?       Но Галаван и Маньяки сделали это — разрушили и без того хрупкую надежду на безопасность. Полиция обязалась защищать людей, но как они могут сделать это, если не могут защитить даже себя? Доверие граждан просядет. Вполне может начаться беспредел. Люди попытаются защитить себя сами. К чему это может привести — никто не знает. Те, кто смогут, покинут город пока все не уляжется. Но все те, кто имеют власть в Готэме будут здесь до последнего, они не уедут. Легко может случиться переворот, смена власти. И если Кобблпот даст слабину хоть на секунду, Джексоны останутся ни с чем. Всё, что у них есть сейчас плод долгого тяжёлого труда. Кто смотрит на них сейчас голодными глазами в миг вгрызутся им в глотку, забрав всё — деньги, территорию, влияние. Не известно, кто займёт место Освальда — друг или враг. А учитывая, что на горизонте маячил Галаван, можно предположить, что он метит на место Пингвина в том числе.       Самое страшное случится с улицами. Беззащитные рабочие, которые, по сути, едят с рук и гроша в кармане не найдут, станут гораздо опасней, чем любой маньяк. Иногда слабые хуже злых. Начнутся беспорядки, они будут требовать защиты. Всё приведёт к протестам. Отказ от работы? Может быть это и самое страшное. Всё встанет, никакого производства и в принципе никакой работы. Пропадёт куча денег.       Если Белл понимает это уже сейчас, умудрённые опытом главы семей тоже. И они попытаются это решить. Поддержать полицию, надавить на мэра.       «Стоп!»       А где, собственно, Обри Джеймс? Белл тяжело выдохнула, закрыв глаза. Умный Галаван, глупая Белл. Его план был идеальным, без слабых мест. Нет мэра значит всё псу под хвост. К городу не может обратиться доверенное лицо и убедить, что всё под контролем. Джеймс пропал с самого начала, и Белл почему-то не уделила этому должного внимания. Подумав об этом сразу, она бы пришла к таким выводам гораздо раньше.       Шансы потерять всё есть, и они не так малы, чтобы не заметить. Братья это понимают? Хочется верить, что это так. Тогда почему они ей ничего не сказали? Решили, что ей не обязательно знать?       «Господи, надеюсь, что нет».       Если они опять решили всё за неё, не позволив хотя бы знать правду, не говоря уже о принятии решения, Белл открутит им головы. Но сначала нужно с ними все обговорить, узнать, что они думают и что собираются делать. Бросив окурок в лужу, Белл направилась в школу. Отсидеть один урок сейчас для нее равен отмотать срок где-нибудь в Блэкгейт. Уже внутри здания она свела брови. Хотя к чёрту всё! Ей нужно решить, что делать и прямо сейчас.       Нервно поправляя ворот футболки, Белл шла по осточертевшему школьному коридору в сторону двери на улицу. Нос перестал щекотать запах тошнотворной еды и пота, а глаза пришлось прищурить от слепящего света. Врата местного ада за спиной хлопнула, а Джексон буквально рухнула на ступеньку у перил. Поставила локти на колени, вложила лицо в ладони и опустила глаза.       Было тревожно. Джерому хочется повеселиться, пусть весьма жутким образом. Неплохо было бы узнать от него хоть что-то. Но даже если он ответит, толку от этого… Белл кажется, что он всего до конца и не знает. Трясти его на этот счёт совершенно бесполезно. Он скорее всего отшутится или переведёт тему. Ну а если Белл попробует на него надавить, всё может плохо закончиться.       «Или…»       Мозг заработал снова, скрипя механизмами. Джером не бесполезен, а совсем наоборот. Для начала нужно узнать от него хоть что-то, по реакции понять владеет ли он хоть какой-то информацией. А учитывая, что Валеска только рад подразнить её, ей это только на руку. И самое главное — склонить его на свою сторону. Белл почти уверена — Галаван объяснил ему всего лишь ту часть, которую ему нужно было выполнить или обрисовал в общих чертах. Джером точно захочет узнать всё, ведь это касается его напрямую. А если он уже копает под Галавана? Вполне возможно.       Белл затрясло от волнения. Ей захотелось побежать. Но куда? Ей нужно встретиться с Валеской. Сейчас…? Да. Главное — как можно раньше. Но Белл продолжала сидеть на ступеньке, убрав руки от лица.       «Ну и где его теперь искать?»       Кататься по Готэму смысла нет. Наверняка нужно идти в башню Галавана. Чтобы найти Джерома ей понадобится Интерпол. Даже если ей повезло, и он в башне, как она планирует туда попасть? Консьерж может и пропустит её к Галавану, он тут же узнает о её визите и потребует причину. И что совсем юная в его глазах девушка должна ему сказать? Он должен уверить её в то, что Джексоны в полной безопасности и вне подозрений?       «Хотя… »       Валеска странно интересовался у неё Кобблпотом вчера. Очевидно, что не для общего развития. Если они с Галаваном действительно в сговоре против Пингвина, то Джером ей точно станет паршивым союзником. Но кто не рискует, тот не пьет шампанское. А шампанское Белл любила. С Джеромом она поговорит, как и планировала. Дальше — по ситуации. Но Джером не дворовый карманник, он маньяк. И в случае её неосторожности, её труп унесёт сточная воды в первой же канализации.       Как попасть к Галавану? Вопрос так и повис в воздухе. Весь пыл Белл сильно поубавился, когда она пришла к выводу, что ей придется сыграть в русскую рулетку. Белл прикусила нижнюю губу и посмотрела вперёд. Привычный пейзаж для центрального входа в школу. Широкое крыльцо из светлого камня, рядом была парковка, где мог быть и её проклятый седан. Перед пешеходной дорожкой был газон и раскидистые клёны, украшающие серость яркими цветами летом и осенью.       Вдруг она свела брови. Под одним из таких клёнов стояла фигура, которая смотрела прямо на неё. Белл настороженно огляделась. На крыльце сидела она одна, во дворике практически никого не было — слонялся дворник, ищущий себе работу и пара учеников направлялась к парковке. Человек у дерева не двигался, просто оперевшись на него плечом. Тёмный свитер с тёмно-зеленой полосой на груди, черный брюки и на голове кепка, по цветам совпадающей с цветами школьного герба команды по бейсболу.       Больше не сомневаясь ни секунды в том, кто перед ней, Белл поднялась так резво, что в глазах потемнело. Быстрым шагом преодолев газон, Джексон шла к Джерому Валеске.       Оказавшись достаточно близко, она заметила, что тот довольно оскалился, но с места так и не сдвинулся. Грудь сдавливало от волнения. Он сам пришёл к ней, что не могло не радовать. Рот сам открывался и закрывался. Воздух стал каким-то тягучим, и вдохнуть уже было совсем невозможно. Чёртов Валеска стоял прямо перед ней.       — Да-да, — он кивнул ей с обыкновенной хищной улыбкой, а в глазах нескрываемая издёвка. — Ты хочешь сказать что-нибудь в духе: «Какого дьявола?» — он, сведя брови домиком, изобразил её голос, но сразу после этого залился смехом. Белл тут же отшатнулась от него.       Она облизнула пересохшие губы. Он смеялся так, будто это самая смешная шутка за всю его жизнь. Хотя в прочем, Джером смеялся так всегда. Его фишка, визитная карточка, которую, увы, могут оценить не все. Сердце билось так быстро, что казалось, что оно вот-вот остановится от такой скорости. Девушка шумно выдохнула через нос.       — Я не понимаю, ты меня преследуешь? — она вопросительно вскинула бровь.       Вчера она спустила всё на то, что их встреча была действительно случайной. Но сегодня он явно пришёл не просто так.       — Фууу, — Джером показательно кривится, зажав нос. — Я таким не занимаюсь. Скажем, я зашёл проведать свою новую подружку, потому что мне скучно, — улыбка становилась всё шире и довольней, пока Белл в полном непонимании снова свела брови, чуть наклонившись вперёд.       Пока всё походит на шутку, которую Белл в упор не понимала. А учитывая, кто главный шутник в их компании, стало не по себе. Джером всё скалился. Заламывая кисть руки у себя за спиной, так чтобы рыжий уж точно не увидел, девушка судорожно пыталась решать, что ей делать. Он сам пришёл к ней в руки, но это и настораживало. Вся её решительность испарилась от одного его вида и понимания, что придется говорить с ним об этом. Но они каким-то образом нашли общий язык и в целом всё было просто замечательно, но вот эта противная мысль «что-то здесь явно не так» совершенно не давала покоя.       Вдруг раздался голос Валески, который тут же вывел из мыслей.       — Гиды в вашем агентстве явно халтурят, мисс Джексон, — начал Джером очень драматично. — Я хотел увидеть Готэм во всей красе, а меня протащили по пустому скверу и предоставили весьма посредственный обед. Это просто ни в какие ворота! — Белл опустила голову, улыбаясь. Опять его спектакли. А он смотрел на неё с наигранным недовольством.       — Ох, простите, — Белл решила ему подыграть, положив руку на сердце. — Сегодня у нас в программе «Рискуй».       Джером удивленно вскинул брови и развернулся на пятках.       — Тогда вперёд!

***

      — Вот, — она развела руки в стороны, проходя вперёд ближе к ограждению.       Привести Джерома на крышу какого-то помотанного жизнью здания, назначения которого никто не знал, показалось Белл отличной идеей. По крайней мере это место обещало, что беседа останется приватной. Не без труда миновав бдительного охранника, который как на зло проверял запасный вход, они оказались внутри. Камера над дверью была кем-то разбита и теперь грустно свисала, оголив синие и красные проводки. Недолгий подъём на лифте и вот им уже бил в лицо свежий поток ветра. Все их действия при этом сопровождались хихиканьями Джерома на каждое шиканье Белл.       — Это лучшее место в Готэме! — Белл с восхищением огляделась. — Отсюда можно увидеть всё. Вон там Новый Готэм, там находиться башня Галавана, — она указала на скопление небоскрёбов, где можно разглядеть одну из высоток с блестящим шпилем. Джером глянул в указанную сторону и перевёл взгляд обратно на Белл. — А там остров Аркхем, — Джексон указала на противоположную сторону и резко развернулась к Джерому лицом. — В той стороне полицейский департамент, а за ним остров Блэкгейт и тюрьма.       Белл вдруг как-то грустно улыбнулась. Папа показал ей это место, когда Белл было лет двенадцать. В тот день папа так старался ей помочь, пока Белл усердно рассматривала асфальт под ногами после очередной ссоры с матерью. Крыша, ужасный ветер, сквозь который почти ничего не слышно и многие важные слова. Девушка начала заламывать руки и кусать губы, осознавая, что не была здесь уже года два. Тёплые детские воспоминания резко сменились душащей болью. Такого больше не будет.       — Вот это уже поинтересней, Джекси, — Джером подошел к краю, оперся руками о ограждение и взглянул на шумящий внизу Готэм, пока ветер грубо трепал его волосы, освобожденные от кепки. — Ладно, причем было «Рискуй»? С крыши прыгнем на перегонки?       Белл закатила глаза с лёгкой улыбкой. Он всё об одном. Отойдя от края крыши, Джером, спрятал руки в карманы черных брюк и направился к ней. Почему-то не было безумной усмешки — был только интерес. Склонив голову набок, он сказал:       — Ну выкладывай.       Белл глубоко вздохнула. Этот момент пришел также быстро, как и первые мысли о нём. Было ощущение, что крыша ходит ходуном, но скорее всего у Белл просто дрожали ноги.       Она ничего не знала. А Джером работает на Галавана, поэтому он просто её убьёт, как только она предложит ему строить козни против босса. Кровь отлила от лица и пальцев рук, так что их начало покалывать. Дыхание утяжелялось.       Прикусив внутреннюю сторону щеки, Белл выдохнула, прогоняя подступающую панику. Давать заднюю поздно — Джером с блестящим интересом в глазах уже смотрел на неё. Хищно приглядывался, изучал её лицо, гадая, что же она затеяла. Но Белл спрятала под маской все свои страхи и, снова вздохнув, наконец заговорила:       — Начнем с простого: где Обри Джеймс?       Валеска впился в девушку взглядом. Странный вопрос от неё. Джерому казалось, что после последней встречи она должна оставить свои детские попытки разоблачить Галавана. Ей стоило понять, что она не обладает возможностями для его устранения. И даже если она просто интересуется планами на Готэм и то, как это отразится на её маленьком мире, где она вообразила себя важной шишкой, ей это не светит. Белл ребёнок, решивший, что может сыграть с взрослыми. Но сейчас ей никто поддаваться не будет, потому что её аппетиты стали непомерно большими для ребёнка. Джерому всё равно — ему просто забавно; он со снисходительной улыбкой наблюдал за её танцем с преступным миром.       — Мне-то откуда знать? Он же свинтил куда-то с своей подружкой, а дальше его след затерялся далеко на западе, — с хитрой ухмылкой сказал он.       — Ты серьёзно думаешь, что я поверю в это? — Белл смотрела на него с чуть вскинутой бровью, сложив руки на груди. — Он либо у вас, либо уже на дне реки вместе с Фиш.       Нет, он не думал, что она ему поверила, но это не её собачье дело. Её задача хлопать глазками и не отвлекать серьёзных людей. Но она стояла перед ним и требовала каких-то ответов на свои неудобные вопросы. К чему ей это? Братья подослали? Точно нет. Она не рассказывала им ничего, что было связано с Джеромом.       — Если на чистоту, Галаван тебе не друг.       Белл блефовала. И это был очень отчаянный ход. Последний козырь — бить по его самолюбию. А учитывая, что оно входит в комнату раньше него, это имело смысл. Джером не из тех, кто молча выполняет приказы; он игрок. И если она ошиблась, и он не поможет ей, Белл Джексон окажется неудачливой интриганкой и всем её планам конец. Придётся молча наблюдать за тем, что происходит. Или того хуже — она полетит с крыши, правда не на перегонки.       — Почему?       Белл была чертовски права — Галаван ему правда не друг. Но пока что врагом он тоже не стал. Их связывало общее дело, не более. Хоть Джером это не признавал, но компания Белл ему нравилась. Но если она станет помехой, её всё-таки придется устранить.       А ещё её допросы ему надоели. Он приходит к ней, потому что хочет отдохнуть от нудности босса и нескончаемого визга Барбары, а не для того, чтобы Белл донимала его. И у неё ведь получается веселиться; она не казалась ему занудой. Но то, что сейчас происходит — снова происходит — начинало раздражать.       — Джером, ты, очевидно, пешка. Как ты знаешь, он угрожает моей семье, но это не всё. Из-за всего того, что вы творите по его указке, — ещё один укол, — мы рискуем деньгами и своими головами, — старалась говорить ровно, но шум ветра заглушал слова. — Что до тебя, рыжий. Галаван захочет рано или поздно избавиться от тебя.       Сжал челюсти и провёл языком по зубам. Тяжело вздохнул. Она давила, врала. Да. Хочет использовать, настроить против самого себя. Переманить к себе…       — И с чего ты это взяла? Ты ж ни черта не знаешь, — процедил он.       Да, не знает. Белл ни черта не знает про их планы, но уже пробует строить свои вокруг. Она потерялась в джунглях собственных бредовых идей, навязанных страхом. Руки тряслись то ли от холода, который нагонял пронизывающий ветер, то ли от ужаса от своих собственных слов, которые она бросала… на ветер.       Она видела, как Джером опустил голову, стал глядеть исподлобья. От одного взгляда начало холодить кожу на лице. Но вдруг всё переменилось. Джером заулыбался ехидно и хищно, но так привычно. Он кивнул ей, намекая, чтобы та ответила. Спрятал руки в карманы, пальцы которых стали подрагивать. Белл нервно схватила ртом воздух, собираясь с мыслями. Глаза пробежались по крыше: выход прямо за спиной Джерома. А она ещё может остановиться. Но может и рискнуть.       — Да это очевидно! — слишком звонко ответила Белл. — Такие как ты здесь долго не задерживаются. Ты разрушаешь порядок, мешаешь, — она старалась говорить спокойно, серьёзно, но у неё выходил только неровный лепет. — А Галаван явно не из анархистов. Ему нужно встряхнуть Готэм перед «кое-чем», да? — её голос зазвенел, но она снова попыталась взять себя в руки. — И это что-то явно переворот власти, — Белл бросила свой финальный аргумент. — Он тебя просто использует как расходный материал. И чтобы он тебе не наплел, это ложь. Таких как ты за месяцок ловит Гордон и о них забывают.       Тут же прикусила язык. Последнее можно было и не озвучивать. Белл облизнула пересохшие губы. Джером, напротив, вздохнул и закатил глаза. Как обычно.       — И ты решила, что я такой же бездарь как остальные? — насмешливо спросил он.       — Нет… — торопливо бросила Белл в ответ. — Но Джером, это город мафии, — неожиданно твёрдо произнесла она. — Они таких как ты на дух не переносят. Здесь есть порядки, которые не меняются.       — Мафия… — передразнил он, закатив глаза. — И из-за этих порядков твой папаша умер, — голос Джерома спокойный. — Как?       Что она ему ответит? Вариантов так много. Он даже не знал, что и выбрать. Белл играет очень старательно, но ещё не так умело; опыта явно не хватает. А Джером заметил, как некогда расправленные плечи сжались, а глаза заметались из стороны в строну. И хотелось просто узнать, что будет дальше.       — Его застрелили, — голос твёрдый. Сердце сжалось, но на лице, на удивление, это никак не отразилось.       Папы не стало, и жизнь изменилась. Пропала крепкая стена, скрывающая от глаз Белл всю грязь мира. На Аарона упала ответственность, которой он ещё не был готов. Им всем пришло время повзрослеть. Но как это сделать, никто не объяснил. В первое время любые слова о папе впивались в горло как стальные иглы.       Дыхание сбилось. Белл прикусила нижнюю губу, сдерживая уже подступающие слёзы. Ни здесь и точно не сейчас. За ней наблюдают голубые глаза. Он ждёт запах горечи, и Белл знала об этом.       — Почему? — голос Джерома бесстрастный.       А взгляд чересчур пристальный, а на губах появился какой-то неясный неприятный привкус. Внутри смутно знакомое чувство, заставляющее огонёк злости зажечься снова, но впервые к ней.       — Я не знаю. Фальконе сказал, что его убили, потому что он рассказал что-то. Решил поступить честно, — она сжала зубы, подняв голову. Немного покрасневшие глаза выдавали её. Белл постаралась снова расправить плечи, посмотреть в глаза, но вышло у неё просто отвратительно.       — Достойная смерть, — Валеска подошёл к ней чуть ближе. — Но может его пришили, потому что он хреновый мафиози? — глаза насмешливо заблестели.       Между ними три шага.       Первый шаг — Зависть. Джером бы ни за что этого не признал, но он испытывал именно это поганое чувство. У неё был любящий отец, заботливая мать и замечательные братья. У него не было никого из них. Его отец… Да какой он, к чёрту, отец? Сисеро всегда было плевать, а его слова о безмерной любви к сыну — ложь. Гадкая, мерзкая ложь, от которой становится тошно. Его мать — вечно пьяная шлюха с оравой любовников, готовых в любой момент дать в под дых. Продолжать нет смысла — погружаться в своё «чудесное» детство ещё глубже он явно не хочет. Он держал свои воспоминания о всей грязи цирка Хейли в старом трейлере, но никак не решался сжечь его, хотя он давно облит бензином, а зажигалка в руке загорелась сама собой. Это был первый его дьявол.       Второй шаг — Гнев. Он ненавидел свою мать, и он отомстил за боль. Любому терпению приходит конец. Бог учил прощать, но кто сказал, что ему нужно в Рай? Густая кровь Лайлы стекала по рукам, и он наконец-то чувствует удовлетворение. А на губах впервые эта улыбка — дикая, довольная. Он никогда так не улыбался, но в ту ночь всё изменилось. Его безумный оскал въелся в его лицо и стал его частью.       Третий шаг — Тщеславие. Он хотел, чтобы его имя гремело; чтобы от одного его упоминания люди затаивали дыхание. Ему неважно, что они чувствуют, видя его — ужас, трепет, восхищение, радость. Главное — не равнодушие. И поэтому Галаван ему нужен. Теодор увидел в нём то, чего не видели другие. А Джером и рад. Ему неважно, что нужно было сделать, чтобы получить внимание. Ему трижды плевать. Сбросить с крыши? Сжечь? Всё для вас! Галаван лепил из Джерома кошмар Готэма. Он использовал его, а тот, очарованный верой в свои силы, делал всё, что ему скажут. Валеска не замечал ничего, что происходило у него перед носом. А Галаван играл на его слабостях, как на арфе, зачаровывая его всё больше и больше. И Джером, увы, совершенно не хотел признавать это.       Готэм — город грехов, всех без исключения. И трёх дьяволов Джерома вполне достаточно. Он заставит содрогнуться всех. Его запомнят навсегда, как худшее, что случилось с Готэмом. Безграничное желание отомстить поглотило его с головой так, что вынырнуть уже нельзя. Он уже не может понять, где его рана, что отдаёт жуткой болью по всему телу. Он не понимает почему всё, что ему дорого разбивается о твёрдую землю. Плевать, что в его бедах виноваты лишь один человек и он давно мёртв. Ему нужно заставить всех почувствовать горечь во рту.       А она глупая мисс Джексон, которая объясняет Джерому правила игры, наивно полагая, что сама их знает. Здесь всё, как и везде. Побеждает сильнейший, а слабый — погибает, потому что не может держать удар. А она думает — раз потеряла папочку, познала всё сложности жизни? Нет, это был лишь первый удар Города Грехов. И она еле выстояла его. Сейчас чуть надави на её маленькую ранку, и Белл согнёт пополам от боли, которую она не сможет выдержать. Если она сейчас не свернёт с пути, по которому пошёл когда-то её отец, она просто сдохнет, застреленная в подворотне, как её дорогой папочка.       А если сможет выдержать боль, то по ней ударит что-то новое. Может быть это смерть мамочки или братьев? Или безответная любовь? Или всеобщая ненависть? Да плевать Джерому. Белл сломается не сейчас, так через год-другой.       — Достойная? — Белл, кажется, подавилась собственным вдохом. Он сейчас говорит это серьёзно? Где-то на окраине собственного сознания она понимала, что он просто хочет надавить, задеть побольней. Но пелена слепой злости и обиды на всех этих отвратительных людей закрывает глаза. — Ты даже не можешь вообразить, кем был моей отец.       — О, и ты решила, что такая же крутая как он? — Джером попытался ехидничать, вскинуть бровь, ухмыльнуться, но уже не выходило. Да и какая теперь разница? Игра потеряет одного игрока.       — Нет, — прошипела она. — Но не тебе говорить о семье и моём отце. Ты свою мать убил, Валеска, — теперь Белл стала его отражением: смотрит в глаза исподлобья, источая леденящую злобу. Память её отца не может порочить такой как Джером. — И уж точно не тебе учить меня жить в моём городе, — выплюнув слова, Белл тут же сжала зубы. Ей нужно остановиться. Он специально выводит её.       Но окрыленная смелостью собственных слов, Белл не заметила, как Джером нервно сглотнул. Его лицо изменилось за мгновение. Больше нет красивой улыбки и искорки в глазах. Теперь это взгляд исподлобья, от которого веет холодом и ненавистью. Белл ошиблась — Джером не хотел «вывести» её. Готэм ему интересен, он хочет знать больше. И споры с его новой подружкой-блондинкой в планы не входили. Но вот кто точно довёл — это она его. В миг оказался возле неё.       — Очнись, идиотка! — он схватил её за плечо и встряхнул. — Не все живут как принцессы в замках, — Джером отстранился и как-то особенно пугающе хохотнул.       Белл, не скрывая раздражения, попыталась скинуть его руку. Девушка прерывисто дышала; как обиженный ребенок пыталась убежать от глупой, нудной нотации. Сжимая зубы, отвернулась сторону.       — О, Джекси, ты не знаешь, как устроена жизнь, — сквозь смех истерично и громко сказал Валеска.       Заметив, что она отвернулась, Джером рывком повернул Белл к себе. Джексон испуганно взглянула на него.       — Ты ещё ни черта не видела, — выплюнул он ей прямо в лицо. — Всем плевать кем был твой и мой отец. Всем плевать на нас, — он махнул свободной рукой. — Но не удивляйся, что мы разные, принцесса. Пока тебе читали сказки на ночь, мой любимый дядя совал мою руку в кипящий суп, — под конец голос Джерома напомнил ей шипение змеи.       Глаза Белл округлились от ужаса. Из-за дёрганых движений Джерома, из-за его слов. Всё, о чём она вчера подумала, оказалось правдой. У него дерьмовая семья. Они не друзья, им нельзя сказать «нет». От них нельзя было уйти, когда захочется. От неё нельзя отказаться. И память о них будет с тобой всегда.       Но пугал больше сам Джером. Его ледяной гнев в глазах, жёсткие пальцы на плече. Белл не знала, как его успокоить. Можно ли его вообще успокоить.       — Хочешь ещё историю из детства? — а Джером всё не унимался. — Мне было, кажется, десять, — свёл брови, будто ему действительно было сложно вспомнить. — Моя мамочка вернулась домой поддатая, да ещё и притащила с собой очередного за неделю кавалера, — он закатил глаза в недовольстве. — И вот вдоволь натрахавшись и окончательно напившись, они решили продолжить вечеринку, — слова летят одно за одним, заставляя девушку сжиматься всё сильней и сильней. И без того немаленькая разница в росте теперь кажется Белл просто колоссальной. — Этот мудак прижал меня к стене и начал душить. И самое забавное было то, что мать просто стояла рядом и смотрела. Она не останавливала его, просто наблюдала.       Джером грубо отпустил её подбородок, почти оттолкнул от себя и отвернулся. Шумно выдохнул, пытаясь вернуть себе самообладание. Поддался собственным слабостям. Так нельзя. Он должен придерживаться правил игры, раз сам их установил. Тогда что это такое сейчас было? Наговорил лишнего — отличные слова для этой ситуации. Он не знал, почему сказал всё это.       А Белл всё стояла с окаменевшим лицом. И молчала. Джером стал заложником такой жизни; в которой всё время нужно было держать оборону. Он лишь приспособился к тому, что было вокруг.       Но погавкали друг на друга и хватит; делу это не помогало. Белл тихо выдохнула. Страх душил, но, пересилив себя, она посмотрела на Джерома. Всем нужно выдохнуть, прийти в себя. Джексон действительно… жаль, что так случилось. Что такая мать — если её так можно назвать — запустила цепочку событий, которых могло никогда не произойти. Девушка поджала губы. Ей жаль его, правда жаль.       Но она боится за себя. Она вспылила, он зол. И чем его злость чревата она смутно, но представляла. Нужно пробовать исправить ситуацию.       — Джером…       Тихий голос растворился в шуме мегаполиса. Она осторожно шагнула к нему. Девушка прикусила губу и осторожно коснулась плеча безбожно трясущимися пальцами.       — Извини… — шепнула она. — Я не хотела до этого доводить. Просто хочу решить нашу общую проблему.       Девушка заметила, как уголки его губ вдруг поползли вверх.       — От тебя слишком много проблем, — голос чуть хриплый. Он повернулся к ней лицом.       Белл замерла. Её глаза забегали из стороны в сторону. Невольно она отступила на шаг назад, пока внутри всё сжималось от подступающего страха. Что случилось? Почему он это говорит? Будто прочитав этот вопрос в серых глазах, Джером хищно улыбнулся.       — Ты не умеешь молчать, — он чуть наклонился вперёд, нависая над ней. — Как ты можешь мне помочь решить эту «проблему», если её даже не существует?       Его волосы похожи на противную ржавчину на трубах, от которой всегда кривишься, когда видишь. И голос у него просто отвратительный. Он хрипит и шипит, и от каждого слова сейчас пробегают мурашки по спине. И его аромат больше не кажется таким приятный. Хочется зажать себе нос и больше никогда не вдыхать его. Лучше задохнуться, чем почувствовать его ещё хоть раз.       Белл отвернулась в сторону, лишь бы не видеть его пронизывающие голубые глаза. Она обманула саму себя. Джером — хороший актёр, а она поверила, что сможет совладать с маньяком. Сама же всегда говорила, что в Готэме нельзя верить никому, а сама поверила ему.       Снова сделала шаг назад под испепеляющим взглядом рыжего. Его глаза больше не такие мягкие как были и в них нет смешинок.       Ещё вчера она заставила его окунуться в свои самые худшие воспоминания. Но сегодня Белл перешла все границы дозволенного. Он никому не рассказывал о своих обидах, о прошлом. Всем этим людям совершенно не обязательно знать, какие испытания подбрасывала ему жизнь. Злится на неё и очень сильно, но где-то в глубине души, в углу разума Джером знает, что он злится только на себя. Рой слов вылетел сам собой. Джером не контролировал ситуацию. Теперь Белл тоже может ударить по нему. Его всего трясло от подступившего гнева. Он пылал, и обратной дороги уже нет. Лучше причинить боль другим, чем позволить им причинить боль себе — это его золотое правило, главная установка в жизни, ночная молитва. Глаза Джерома всё холоднее и ядовитей. Никто не должен трогать его прошлое. Ей он и так позволял слишком много — спрашивай о чем угодно, но не об этом.       В руке Джером вдруг возник пистолет. Белл тут же вздрогнула и начала пятиться к выходу. Всё, можно считать, это конечная. Взгляд не мог остановится на чём-то одном. Снова судорожно пыталась придумать, что делать. За эту неделю из неё выпили все соки. У неё уже нет сил. Всё же было хорошо. Ей казалось, что она нашла общий язык с безумцем, но это оказалось не так. Ей просто дали образ «нормального парня», который Белл старательно искала в рыжем. И её главная ошибка — чрезмерная доверчивость.       Джером быстро оказался перед ней и схватил за руку, чтобы она не смогла уйти слишком далеко. Взгляд серых глаз тут же метнулся к руке Валески, а потом к его лицу. Предплечье начало пульсировать от слишком крепкой хватки. Девушка попробовала взять себя в руки; нужно стараться рассуждать здраво, искать какой-то выход, а не молиться всем известным ей богам о спасении. Никто ей не поможет.       Холодное дуло пистолета приставлено к лбу Белл. Джером уверен, что от её смерти он получит сказочное удовольствие. Галаван, как только узнает, что Белл виновата, уж точно поблагодарит его. Почему он вообще решил её покрывать? Джером всё ещё не понял, зачем он всё это делал. Ему было совершенно не сложно сказать боссу правду, и выговор за вопиющую безответственность совершенно не пугала.       Вдруг со стороны дверей раздались тяжёлые медленные шаги. Поднимающийся на крышу видимо совершенно не хотел сюда идти, и каждый шаг давался ему с боем. И оба сразу поняли, что нужно что-то делать. Белл сразу поняла, что это её шанс и его она уж точно не упустит. А вот Джером новенькому в их компании явно не обрадовался. Хотя это ведь просто очередной безликий персонаж, который красиво уйдет со сцены благодаря Джерому. Но Белл на очереди первая.       Валеска сжал её плечо сильней и резко развернул к себе спиной. Белл не сразу поняла, что происходит. Это резкого разворота в глазах неприятно потемнело и их немного защипало. Вот шаги раздались уже на крыше. Это был идеальный момент, чтобы призвать этого человека, но Белл не смогла. Только она открыла рот, его тут же зажала ладонь Джерома. Лишь краем глаза Джексон заметила грузного бородатого мужчину, стоявшего к ним спиной. На его куртке красовалась надпись «охрана». Белл начла тонуть в убивающей безысходности. Что ей теперь делать? Вот они уже обошли кирпичный куб с дверями на крышу. Они с другой стороны от единственного выхода отсюда.       Джером прижался к стене, а Белл в свою очередь к нему. Его рука зажимала рот, и вместо крика звучали только невнятные мычания. Дыхание сбилось от ужаса. Глаза уже стали влажными.       И вот в голове промелькнула первая здравая мысль — в кармане куртки лежал нож. Маленький с тонким лезвием, подарок Тайлера. Осторожно рука Белл скользнула в карман, стараясь не привлекать внимания Джерома, который в это время был полностью сосредоточен на появившемся для него в самый неудачный момент охраннике. Вот нож уже в руке. Девушка аккуратно вытаскивает его. Но теперь новая задача: что делать дальше? Воткнуть в ногу и бежать? Хороший вариант, учитывая, что на раздумья времени у неё совсем нет. Животное желание спасти свою шкуру вытеснило всё остатки рассудка. Хотя последние дни должны были научить её выкручиваться из абсолютно любой ситуации. С трудом раскрыла нож дрожащими пальцами; лезвие чуть блеснуло. Белл крепко сжала его в руке, и это придало уверенности в собственных силах.       Но всё разрушило одно случайное движение. Белл коснулась локтем бока Джерома, и тот тут же посмотрел на неё. Лезвие предательски блеснуло на свету. Валеска тут же схватил её за запястье, крепко сжимая его. Короткий удар о стену за спиной, и нож выпадает и руки. Белл простонала от боли в зажимающую рот ладонь.       — Ты ведь понимаешь, что делаешь только хуже, — прошипел Джером на ухо, обжигая кожу. Девушку затрясло ещё сильнее.       Ну что за идиотка? На что она вообще надеялась? Не только Белл сейчас начала терять рассудок. Джером злился на неё всё сильней, но сам не мог понять за что именно. Хотя, впрочем, какая разница? Удовлетворить минутное желание бывает очень важно. И почему-то ему кажется, что сейчас такой случай.       Сердце отчаянно бьётся в груди. Ей не спастись. Всё кончено. Белладонна Джексон убита в крыше около пяти часов вечера. Совершенно не соображая, Белл извивалась руках, пока по щекам лились ручьи слёз. Джером грубым движением прижал к себе сильнее, пытаясь удержать её. Промелькнула мысль, что можно пристрелить её прямо сейчас, чтобы уж точно не доставила проблем.       Вдруг Белл наступила ему на ногу. Он зашипел, чуть ослабив хватку. Это была последняя капля. Малюсенькая оплошность Белл, и желание убить её прямо сейчас выросло в несколько раз. Перед голубыми глазами красная пелена гнева. Для самоконтроля рабочий день сегодня окончен.       А Белл, бросив остатки сил, вырвалась из его рук. Перед её глазами пелена слёз. Девушка на непослушных ногах побежала к выходу. За спиной слышала тяжелый недовольный выдох и быстрые шаги. Белл пронеслась мимо охранника, который остановился в паре метров от дверей на крышу. Мужчина окликнул её, но Белл не смогла разобрать ни слова. В ушах будто били церковные колокола. Единственная мысль — бежать. Глаза не могли сфокусироваться на чём-то одном. Белл не могла вдохнуть полной грудью, пока бежала по лестнице. Быстро нажала на кнопку лифта, молясь, что сможет уехать отсюда до того, как Джером появится снова.       Выстрел. Девушка содрогнулась, еле держась на ногах и подавляя собственный крик. Двери лифта разъехались в стороны, и Белл без колебаний забежала внутрь.

Я хватаю его, мы дерёмся.

И о Боже, мы катаемся по земле,

Моя правая рука схватила

Его Кольт. О, нет!

      Дома было тихо.       Вдруг раздался шум воды в ванне. Руки Белл тряслись, пока она открывала кран. По губам катились слёзы, попадая в рот и отдавая солью. Девушка пыталась успокоить саму себя, но все попытки безуспешны. Она каждую секунду убеждала себя в том, что входная дверь закрыта на все замки и почему-то тут же забывает об этом.       Холодная вода привела в чувство. Тушь растеклась так, что на самих ресницах уже ничего не осталось. Глубоко вдохнула. Не помогло. Дыхание всё ещё рваное, шумное. Вдруг она почувствовала адскую слабость во всём теле. К рукам будто привязали стокилограммовые гири, а на шею стальной шар, который так и тянет вниз.       Белл сползала по стене. Волосы спадали на влажное лицо. Ей повезло — дома никого. До их прихода нужно полностью успокоиться и сыграть для них маленький спектакль о том, что ничего не произошло. Она не станет рассказывать об этом, чтобы ни у кого не было проблем, которые никому, собственно, и не нужны. Всё беды позади. Белл устала от всего происходящего, ей нужно отдохнуть.       Одежда валялась на полу, пока тёплая вода дальше стекала по дрожащим плечам. Вода всегда успокаивает, может даже лечит. Белл в этом уверена. Снова слезы побежали по щекам. Девушка пыталась вообще ни о чём не думать. Мозг старательно отталкивал всё произошедшее, чтобы защититься. Белл подумает об всём через какое-то время, когда сможет рассуждать здраво. Сейчас она ляжет на свою прекрасную кровать и постарается уснуть. Ей чертовски нужен отдых.       Так и прошли её выходные — быстро и в слезах. В субботу Белл лежала на кровати весь день. Почти ничего толком и не съела, да и есть, знайте ли, не особо и хотелось. Утром она недовольно глянула на своё отражение в большом зеркале, стоящем рядом с окном в её комнате. Лицо опухло, а нос и глаза были красными. Целый день она пыталась отвлечь себя каким-то дурацким сериалом про слишком ванильную любовь двух подростков, против которых был «весь мир». Белл даже не запомнила их имена. Ей просто нужно было что-то на фон, чтобы заглушить собственные мысли, которые пытались откатить её в прошедший день.       Вспоминался охранник, который появился в самый подходящий момент. Но его жизнь трагично оборвалась на той чёртовой крыше. Думать о том, что это сама Белл виновата в его смерти, девушка не хотела, да и не могла. Брать такой груз ответственности на всю жизнь попросту не хотелось. Мужчину было жаль. Дальше этих мыслей Белл зайти себе не позволяла. Хотя они то и дело возвращались.       Потом было воскресенье. И в этот день она всё также лежала у себя в постели, но иногда поднималась, чтобы глянуть в окно. За собой замечала, что ищет среди проходящих мимо определенного человека, и это её не радовало. Но заметить никого ей так и не удалось, что было весьма логичным. Ему не нужно сюда возвращаться, он же не идиот. И вот пришло время отвечать на самый главный вопрос — почему так?       Что случилось? Зачем он так поступил? Если сравнивать с неприятной ситуацией в подсобке, здесь всё было иначе. Это был настоящий гнев, настоящая злость. Но почему? Белл не верит, что настолько насолила Галавану, а учитывая, что они всё уладили, то это вообще полный бред. Дело здесь точно в другом. И ответ нашёлся. Его детские травмы. Как, чёрт возьми, мило. Она поняла, что заставила его вспомнить свой панический ужас. Не нужно быть тонким психологом, чтобы понять, что Джерому этого явно не хотелось.       Закутавшись в одеяло ещё сильней, Белл уставилась в окно. Серые густые облака с проблеском голубого неба. В голове всё раздавался его голос. «…совал мою руку в кипящий суп». Она вздрогнула. Мать, дядя, куча малознакомых людей просто издевались над ним всю его жизнь. Но оправдывает ли всё это попытку убийства Белл? Её тут же передёрнуло. Нет.       Её рвало от эмоций. Жалость, страх, непонимание, обида. Да, обида. Она хотела ему помочь, а он чуть не убил её. Белл не знала, что делать дальше. Без его помощи. С угрозой, теперь висящей над ней.       Она не хотела идти в школу завтра. Банально страшно. Он уже за ней следил и вполне возможно продолжит это занятие, чтобы довести дело до конца. Но объяснять причину прогула братьям, которые как на зло будут завтра дома, она не могла. Они вряд ли бы оценили её попытку заключить «союз» с Джеромом. Поэтому у неё оставалось только потратить деньги на такси и прятаться в капюшоне толстовки ближайший месяц точно.       А ещё очень глупо было отдавать ему свою кепку из школы, на которой буквально написано её название. «Старшая школа Мэллой» — могила Белладонны Джексон.

***

      Школа за выходные никак не изменилась, что не удивительно. Белл наконец-то стянула с себя капюшон толстовки, который прятал белокурую макушку с момент выхода из дома. Апатия и не думала кончаться, но необходимость коммуницировать с кем-то хоть немного отодвинула её на второй план, позволяя Белл вспомнить, что помимо её недавних злоключений есть ещё и школа, которую нужно закончить.       Тяжело вздохнув, Белл прошла по коридору к своему шкафчику. Пока вводила код на замке, появилось острое желание забраться в железный ящик, запереться изнутри и не вылезать до конца жизни. Джексон вытащила учебник, тихо закрыла дверцу ящика. Взгляд метнулся к часам. Интересно, как много времени у неё есть перед тем, как Джером придёт по её душу? Наверное, не очень много.       Она ошиблась. Никакого кровавого отсчёта не было. Занятия просто закончились, прошёл самый обыкновенный понедельник в «Мэллой». Никакого акта терроризма не произошло. Белл даже сдалась перед ломкой и вышла покурить в компании Иена. Страх ослабел, поддавшись обыденности. Рутина успокаивает лучше любых таблеток.

Что ж, твоя левая рука свободна,

А правая в тисках

Чужой левой руки.

Смотри, его правая рука скользит

К его пистолету, о нет!