Глава 6. Золото на потолке

Внизу, среди волн, Она снова кричит, Ревет на дверь. Мой разум больше не может это терпеть. Я бы никогда не смогла утонуть.

      Джером не любит ощущать себя идиотом. Но в тот момент, когда он нажал на кнопку вызова лифта, он понял, что он самый конченый из всех идиотов этого мира. Вот что он хочет там найти? Запах панического ужаса? Или может быть кровь безымянного охранника? Преступник всегда возвращается на место преступления. Уже внутри кабины Джером истерично хихикнул собственным мыслям.       Самые худшие дни — это дни, которые ты проводишь в самокопании. И в воспоминаниях. Неважно какие они — приятные или не очень — они рано или поздно начинают надоедать и раздражать, а порой и вызывать ужасный гнев. И самое отвратительное в них то, что ты не можешь их никак остановить. Они всё возникают в твоей голове без особой на то причины. И именно так прошли его выходные — в самокопании и воспоминаниях. И самое надоедливое его воспоминание — это определённо мягкая ладонь Белл. У неё противное имя, не хочется его произносить больше никогда. И сама она противная и до жути раздражающая. Отвратительная истеричка, которая доставляет массу проблем. Джером уверен в своих словах. Он проговорил себе это не один раз и полностью в этом убеждён. Тогда какого чёрта он туда возвращается?       Тряхнув головой, Джером отогнал мысли как назойливую муху. Двери кабины лифта разъехались в стороны, и он бодро вышел на лестничную клетку. Уже отсюда можно услышать вой ветра. Погода сегодня не лучшая, но это почему-то не остановило парня в решающий момент. А ведь он мог провести этот прекрасный день у себя в комнате в компании тёплого одеяла и мягкой подушки. Хотя нет, не мог бы. Этот день бы стал точно таким же, как и два предыдущих. Он бы снова без конца размышлял о какой-то бессмысленно лабуде. И это бы, как всегда, закончилось раздражением, а может быть даже каким-то «неэкологичным выбросом агрессии», как говорил его психиатр.       Джером быстро поднялся по ступенькам. Перелез через ленту, которой опечатали место преступления. Его преступления. Крыша встретила хлёсткой пощёчиной ветра. Как будто его наказывают. Валеска огляделся — ничего не изменилось. Серо, разрушено и старо. Спрятав руки в карманы, обошёл крышу. Ветер трепал огненный волосы и неприятно задувал в уши, отчего Джером то и дело поёживался.       Остановился на месте, на котором стоял в пятницу. Долго рассматривал бетонную крышу: мелкие камушки, пыль, бумажки, пустые бутылки, окурки и гвоздь программы — нож. Маленький дурацкий нож Белл Джексон. Которая хотела его утешить. Сжал зубы. Ничего она не хотела. И он никакого утешения тоже не ждал. А почему ты тогда тут, а? Да ни почему. Это не касается… Кого не касается? Его самого? Джером тупо уставился в пол. Врать самому себе весьма глупая вещь. Во-первых, это даже звучит странно. Во-вторых, правду он в любом случае знает.       Раздражённо выдохнув, он подобрал нож и пошёл обратно.       Белл Джексон права. Такого друга, как Галаван врагу не пожелаешь. И как верно подметила Джекси — Галаван вообще Джерому не друг. В лифте пахло затхлостью, механизмы небезопасно скрипели. Валеска потёр переносицу. По одиночке они двое вряд ли устранят существующую угрозу. Вдвоём есть ещё какие-то шансы. Но никаких «вдвоём» не предполагалось. Если он подойдет к Белл хотя бы на десять метров, та убежит, сверкая пятками. Очевидно, что он её нехило напугал. Надо где-то её подловить. И так чтобы не смылась сразу.       И очевидно, что сейчас Белл в школе. Или не очевидно. Он не интересовался ни ее успеваемостью, ни заинтересованностью в учебе. Может быть он ужасная прогульщица. Но других вариантов нет.       Джером вышел на улицу, перебежал дорогу и спрятался за углом соседнего здания. Дорогу до старшей школы Мэллой он помнил хорошо. Во всяком случае, если у Белл нет мании преследования, то она либо в школе, либо дома. Поэтому это две первые станции его турне. И было бы хорошо, если бы оно кончилось быстро. Валеска нацепил кепку, которую ему дала Белл, спрятав слишком заметную шевелюру, и зашагал прочь от злосчастная заброшки.       В груди давило. Одно из самых неприятных чувств — стыд. Его не было уже давно. Белл протянула к нему руку, а он обжёг её. Как бы Джером не отрицал, быть одному… порой было нелегко. Все относились к нему весьма поверхностно. Джером клоун, шут, который веселит народ, пусть и весьма странным образом. У него не было единомышленника. У него не было вообще никого, с кем можно было хоть о чем-то поговорить. Все, кто поселился в башне Галавана вместе с ним, просто непостижимые тупицы, которые не видят ничего дальше кровавой резни. Джером считал себя художником. И художник должен нести какой-то смысл в своём творении. А его сожители и по совместительству партнеры ни черта не понимают и зациклены на своих глупых обидах, а на том, чтобы нести какую-то мысль.       И среди всего этого окружающего человеческого мусора появилась Джекси. Джекси, которая отличалась от них. Хотя бы на первый взгляд. Он действительно не хотел убивать её, это просто неудачное стечение обстоятельств. В данный момент Белл казалась ему не обделённой умом девушкой, которую хотелось узнать. Да, она безусловно питает слабость к дорогущим шмоткам, сладкому парфюму и салонам красоты. Но на этом личность Белл Джексон явно не кончалась. Она скрывала за своим все же инфантильным видом — хотя очень хотела выглядеть наоборот — знания механизмов Готэма.       Джером научился быстро определять людскую ложь. Белл может жонглировать словами, как ей угодно в попытке выставить себя всезнайкой, но Джером в этом сильно сомневался. Она скорее любит недоговаривать и лавировать между неудобными вопросами, но не врать. Она знает о чем говорит. Как бы Джером не пытался уколоть её, она представительница преступной стороны Готэма, которая явно восседает на верхушке. У неё есть ниточки, за которые она может подёргать. Не так много, конечно, но Белл знает в какую сторону двигаться. И если Джером хочет здесь остаться, лучше держаться ближе к ней. Во всяком случае пока он сам не обретет эти «ниточки».       А ещё Белл Джексон неоправданно добра к нему. Ещё одна способность, обретенная в «Хейли» — считывать эмоции за секунды. Если мать вернулась в трейлер после выступления и начала медленно снимать пальто или раскладывать вещи — жди беды. Она глубоко погружена в свои мысли, и, если Джером хоть как-то отвлечет её, в него обязательно прилетит что-то тяжелое. Если мать приходила с улыбкой до ушей и начинала лепетать, попутно собирая вещи и переодеваясь, значит её позвали на очередную пьянку. И если сейчас она сейчас выглядит достаточно безобидно, то через пару часов, когда она решит озарить трейлер своим присутствием снова, Джером мгновенно снова станет мишенью для чего потяжелее. И уже будет совсем неважно — говорил он с ней или нет, отвлек своим присутствием или нет. Поэтому натягивая ботинки и хватая куртку с вешалки, Джером спешно покидал трейлер. В старшем возрасте он просто перестал ночевать дома в такие дни. Или если Лайла посчитает, что он уже спит за тонкой стенкой в виде страшного старого стеллажа, она приступит к тому зачем пришла — ублажению очередного мужика, которого она подцепила в загашнике, который цирковые почему-то имели смелость называть баром. Поэтому если Джерому не хватило ума или везения свалить пораньше, ему приходилось совать голову под подушку, надеясь на то, что сквозь твердую перьевую набивку не будет слышно громких стонов собственной матери.       Иногда Лайле было не с кем пить. Удивительно, но и такие деньки тоже выдавались. Поэтому поздним вечером — обычно в холодное время года — ему приходилось сидеть с ней на их микроскопической кухне, ничем не отделенной от комнаты. Она периодически наливала ему в рюмку то адское пойло, что глотала сама. Лет в пятнадцать, когда мать только предложила, он пытался отказаться. За что мгновенно отхватывал. Обычно пьяная к этому моменту мать кричала о том, что сын её не любит и не уважает. Что, собственно, так и было. Но к семнадцати он пил молча. Не часто и не так уж и много, но пил. Лайла разрешала курить ему в трейлере. Разговор у них не вязался, предложения то и дело обрывались, а слова зависали в воздухе. Говорила в основном мать, Джером иногда бросал язвительные комментарии. И если это не было адресовано Лайле, то та смеялась. В такие дни он ненавидел её чуть меньше, но Джером прекрасно знал, что этот вечер закончится, а тумаки нет.       Джером пару раз моргнул, чтобы отогнать образ трейлера и матери. Белл не просто хотела замять ситуацию, ей было правда… жаль. Она не похожа на Беверли ничем, кроме того, что обе проявили к нему хотя бы немного сочувствия. Белл была похожа на фарфоровую фигурку балерины, которая стояла у них в трейлере. Какой-то ухажёр матери подарил её, а Джером случайно разбил её. Фигурка приятно холодила ладонь, если взять её в руки. Как руки Белл.       Его бросило в холодный пот. Только сейчас накатило осознание реалий, в которых Джером оказался. Согласившись работать с Галаваном, он подписал себе смертный приговор.       Так в голове Валески снова появилась фарфоровая балерина. Так он решил доверится Белл Джексон.

***

      Старшая школа Мэллой. Здание не новое, но вполне себе приличное. Красные кирпичи ровно лежат друг на друге, но только с передней стороны здания. За самой школой все выглядит чуть хуже. Несколько поколений учеников постарались над этим. Граффити мало кто из них умел делать, поэтому они отдавали предпочтения простым нелицеприятным высказываниям о тех, кто им пришелся не по душе.       Бесцельно блуждая вокруг школы на безопасном расстоянии, Джером пытался прикинуть, где ему лучше встать, чтобы заметить Белл, но так чтобы никто не заметил его самого. На всякие погони от копов или еще что-то подобное настроения у него не было. Пока все, что ему нужно затащить Джексон куда-нибудь, где их не заметят и обсудить с ней насущные вопросы. Вся эта обязаловка ему не нравилась, слишком много ответственности и прочей ерунды давила на мозги. «Дурацкая Белл», — Валеска свел брови, недовольно глядя в одно из окон школы. Из него ничего не было видно.       Джером принял решение встать в тени дерева недалеко от ворот школы. Навалился спиной на шершавый ствол и стянул козырек кепки ниже на глаза. Валеске она казалась несуразной, только портила образ. Но иначе ослепительный блеск его волос мог вызвать массу неприятностей.       Хотелось закурить. Но такой возможности не было. «Предъявите документы». Кто в Готэме будет продавать сигареты по документам? Джером фыркнул и насупился еще сильнее прежнего. Ждать, просто ждать.       Просто ждать у него не получилось. Уже через минуту Валеска начал нарезать круги вокруг дерева, пиная камень. Ожидание порождает скуку, а ее никто не любит.       Ветер трепал прядки волос, вылезших из-под кепки. Хлесткие воздушные пощёчины били по лицу вместе с песком и пылью, летящих со стороны дороги. В Готэме начинается лето. Ветреное, влажное и душное. Прочие города, в которых успел побывать Джером казались ярче, насыщеннее. Аж глаза режет. В Готэме как в нуарном Нью-Йорке — все серое. Небо, дома, деревья — во многом из-за производственной пыли- и самое главное — люди.       Очень быстро крыльцо школы оживилось. Шумные подростки кучками вываливались из здания, создавая шум и суматоху. Взгляд рыжего цеплялась за лица у дверей. И вот натянув капюшон, Белл выскочила из дверного проема и сбежала по ступенькам, исподлобья озираясь по сторонам. Не заметив ничего подозрительного, девушка, не сбавляя шага, пошла прочь от школы. Такси должно приехать ещё через пару минут, поэтому Белл осталась стоять перед школьным крыльцом, теряясь в толпе.       Но Валеска её видел. И видел хорошо. План был до жути простым: как только она отойдёт оттуда, он догонит её быстрым шагом, возьмет под локоть, пригрозит чем-нибудь неприятным и уведет куда подальше. Джером не умеет похищать людей; не его профиль. Сидеть в засаде, ожидая жертву, слишком долго и скучно. Более того на кого ему точить зуб? Все уже убиты.       В джинсах и большой толстовке Белл выглядела как минимум непривычно, как максимум несуразно. Она и так ростом не вышла, а сейчас вообще казалась коротышкой. Ему привычней было наблюдать за её стройными ногам, которыми ей отчаянно приходилось перебирать, чтобы поспевать за ним. Ему нравились её волосы, когда их перебирал ветер. Но больше всего в ней ему нравилось комичное непонимающе-осуждающее выражение лица, когда он шутил.       С плавностью змеи Валеска выпрямился и осторожно лавируя между учениками, последовал за Белл, которая начала уходить с лужайки в сторону дороги. Она придерживала ворот толстовки, чтобы с неё не спал капюшон, но это сильно урезало поле зрения. Сутулясь, она отошла от основной группы школьников и уже хотела перебежать дорогу на ту сторону, где её ожидало такси, как вдруг кто-то крепко ухватил её за локоть.       — Не кричи. Я ничего не буду делать, — быстро и четко произнёс до жути знакомый голос прямо ей на ухо.       Ужас снова парализовал тело. Белл снова забыла, как дышать. Ладони начали потеть. Паника быстро взяла на удушающий, пока голова Белл крутилась как у совы, чтобы выбрать сторону, в которую бежать при первой возможности. Валеска молча волок её к соседнему с школой зданию. Там был какой-то переулок, где им и придётся остановиться. Белл не успела предпринять попытку закричать; путь занял меньше минуты. Джером, не отпуская её локоть, слегка подтолкнул вперед, на что Джексон уперлась пятками в землю. Первая попытка вырваться была неудачной: Валеска, как только девушка начала вырываться, перехватил её руку в районе запястья и потащил вперёд.       — Отпусти меня, — прошипела Белл. От страха голос совсем осип.       — Не пищи, я пришёл с миром.       Врет. Он всё врет. Он бы не пришел сюда, если бы не хотел её убить. Доделывает дело. Но даже если он и не лжёт то, что ему сейчас от неё нужно? Ей казалось, он четко дал понять, что участвовать в её интригах не намерен; что у него есть свои планы на Галавана. И, возможно, они совместные. И именно поэтому он сюда пришёл. Солгал, чтобы попробовать усыпить её бдительность, а потом убить, как мешающего человека. Как это и делается в Готэме. В её городе.       «Что делать.? Что делать? Что делать, мать твою?!»       Белл сжала зубы и попыталась сфокусировать свой взгляд на Джероме. Ей нужно успокоить себя и начать трезво оценивать ситуацию. Паника будет катализатором её смерти, если в голове не перестанет вопить голос страха.       Джером стоит молча, крепко держа её за руку, и оглядывается по сторонам. Видимо вычисляет возможных свидетелей. Чтобы это мероприятие не закончилось как в прошлый раз. Белл тоже оглянулась — никого. Плохо дело.       — Чего ты хочешь? — негромко спросила она.       Джером резко посмотрел на неё. И оскалился.       — О, рад, что кто-то пришёл в себя! — также тихо произнёс он. — Во-первых, в знак моей доброй воли я кое-что принес.       Белл свела брови. Что он там принёс, черт бы его побрал? Джером сунул руку в карман брюк. Белл отклонилась назад, уперевшись спиной в стену. Его ноги стоят параллельно друг другу. И пока он отвлёкся у неё есть шанс на побег. Которым Белл решилась воспользоваться.       Джером был чуть меньше, чем на расстоянии вытянутой руки. И пока он вытаскивал какой-то маленький предмет, пряча его в кулаке, Белл собрала всю свою храбрость. Вытянула руки и резко оттолкнула от себя. Валеска, не готовый к такому повороту, сделал несколько шагов назад, чтобы удержать равновесие.       И Белл побежала. Побежала в противоположную сторону от той, с которой они сюда пришли. Наверное, это была ошибка. Переулок длинный и неожиданно свернуть девушке не получится. В ушах стучала кровь. Белл рванула с места так быстро, что по бокам картинка слилась в серую мазню. Рюкзак пришлось держать одной рукой, чтобы он не улетел назад, что было не очень-то удобно. Капюшон слетел с головы, волосы развивались за спиной. Белл неслась вперёд, не слыша ничего позади. Нужно дышать через нос, сохранять спокойствие и хотя бы попытаться не нервничать. И самое главное не оглядываться. Так у неё есть хотя бы какой-то шанс оторваться от него, добежать до конца переулка и затеряться на большой улице среди толпы.       Впереди был просвет — словно рай. Дыхание всё-таки предательски сбилось. Белл быстро выдыхалась. Прогулы физкультуры вышли ей боком. Но до конца оставалось немного. Просто добежать. Метров пять.       Вдруг ворот толстовки надавил на горло. Белл, застыв на одной ноге, начала валиться назад. Мазня по бокам начала приобретать форму, остановившись на старой кирпичной серой кладке. Джексон упала на землю; копчик тут же прострелило болью.       За спиной она услышала тяжёлое дыхание; такое же тяжелое как у неё. Капюшон висел в воздухе, но ворот больше не сдавливал горло. «Пропала. Я пропала».       — Фуух, — дыхание Джером с присвистом. — Я не думал, что ты такая резвая, — он хохотнул, от чего звук эхом ударился о стены. — Ну вставай, чего расселась?       Но Белл не спешила подниматься. Её начинало трясти от подступающего ужаса. Глаза защипало, а губы начали подрагивать. Только не снова. Жертва не может выжить дважды. Такого не бывает. Джексон продолжала сидеть на влажном грязном асфальте, пока её держали за капюшон как за поводок. И, как назло, в просвете не было видно людей. Даже если она закричит, никто не придёт, никто не поможет. Это же Готэм, здесь нет героев.       — Джекси, вставай, — растягивая слова, сказал Джером.       И Белл как зачарованная встала. Оглядываться или поворачиваться не стала, в надежде, что кошмар развеется. Она не хочет видеть его глаза, чувствовать запах, ощущать его руку, сжимающую её запястье или плечо. Сжала зубы, чтобы не дать себе заплакать. Мир стал каким-то нереальным.       Валеска перехватил её за плечо, отпустив капюшон.       — Итак, я надеюсь, ты наконец-то готова посмотреть на то, что я принёс, — Джером с странной осторожностью развернул девушку к себе лицом и раскрыл ладонь.       Глупый, самый дурацкий на свете перочинный нож с розовой ручкой. Её нож. Почти не дыша, Белл подняла глаза на Джерома. Тот прожигал её взглядом с самым довольным оскалом, на который был способен.       — В чём подвох?       Прозвучало слишком холодно. Белл сама удивилась ледяному спокойствию своего голоса. Она выпрямилась и посмотрела ему прямо в глаза, стараясь заметить любое даже самое мелкое изменение Джерома. Валеска наблюдает за ней. На самом деле в её положении более логичным вариантом было снова вырваться и прыгнуть под проезжающую машину.       — Ни в чём.       Джером выглядит абсолютно спокойным. И именно это напрягает. Стоя на ватных ногах, Белл быстрым движением забирает свой нож из его руки. Явный блеф. Что-то не так. Джером бы в жизни не стал так поступать, если бы у него не было плана. Да, она знает его не так уж и долго, но ей хватило этого времени, чтобы узнать о нём достаточно. Многочасовой анализ личности Джерома не прошёл бесследно. Она хоть немного может предсказать его дальнейшие действия, но эта мысль ни даёт никакой уверенности. Ей всё еще страшно. Она не знает, что ей делать, как себя вести. Джером приоткрыл завесу тайны, а потом чуть не убил её. Это ужасный животный страх потерять свою жизнь. Чтобы это значило для Джерома? Очевидно, ничего; ему плевать. А чтобы это значило для неё? В целом тоже ничего. Она бы просто умерла и ей было бы уже всё равно. Белл просто бы не знала, что принесла её кончина. Но умирать ей не хотелось. Не сейчас уж точно.       — Спасибо, Джером! — Джером изобразил голос Белл слишком писклявым. — О, пожалуйста, Джекси. Всегда рад помочь! — уже своим весёлым и бодрым голосом ответил сам себе.       Не заметив на лице Белл хоть каких-то положительных изменений, Джером закатил глаза. Ему надоел её ужас. Ему не нужен её напуганный клон, который не может вымолвить ни слова, тупо глядящий на него, ожидая очередного посягательства на свою жизнь. Ему нужна прежняя Белл, которая умела ехидничать, скрещивать руки на груди и вечно быть недовольной. Ему нужна Джекси, к которой он привык; которая воображает из себя принцессу мафии; которая знает, что им делать. Ему нужна Белладонна Джексон.       — Я обещаю тебя больше не пугать, если ты пообещаешь больше не убегать, — озорно смотрит на неё, надеясь, что хоть как-то успокоил её.       Белл молчит. Дыхание начало восстанавливаться, но Джексон всё ещё чувствует себя выжатой как тряпка. У неё нет сил бежать, драться. Закрыла глаза и ответила:       — Хорошо.       Она сдалась. И правда, как тряпка. Слабачка. И вдруг плеча исчезла ладонь.

Облака закрыл любовный Забор из колючей проволоки. Напряженный, ослабевший, Я просто не могу обойтись без этого. Я бы никогда не смогла утонуть в этом.

      Доверие достаточно тонкая вещь и даётся не каждому. Особенно Валеске. Не доверяет другим также как себе. Он не доверял матери, потому что она не давала стабильности. Крики, удары сменялись её смехом и налитым ему стаканом спиртного. Он не доверял Галавану, потому что никогда не было такого, чтобы неприлично богатый человек вытаскивал пациентов Аркхема ради своих «непонятных корыстных целей». Он не доверял Гринвуду, как своему напарнику, потому что он придурок, который не понимает, что кому принадлежит. И речь даже не о вещах, которые Гринвуд регулярно брал, не удосуживаясь спросит разрешения. Но он доверял Белл. Это было по большей части выживанием, потому что в одиночку он просто не знал, что ему делать. Да, он безусловно мог бы просто сбежать, но это очевидно не в его стиле. Ещё он может его просто убить, но это обернется чем-то кране неприятным, поэтому нужно действовать осторожней. А осторожность вообще ни его конёк. Зато это конёк Белл. Это её призвание.       Но вот Белл доверять Джерому явно не спешит. Белл не понимает, чего он добивается. Ко всему прибавляется судорожное сдерживание подступающих слёз. Она постаралась как можно спокойней выдохнуть прохладный майский воздух. Джексон сжимает в руке нож, который ей только что любезно вернули. И именно нож придал каплю уверенности.       — Что ж, вернёмся к вопросу о том, чего я хочу, — Валеска ступил в сторону выхода из переулка, чтобы она снова не решила бежать туда. — Не хочу признавать, но ты была права. Галаван… — Джером покачал головой, подбирая слово, — проблемный.       Белл ничего не ответила. А ему не нравится её молчание. На скулах заиграли желваки, раздражение нарастает. Джером знает, что молчит она из-за него. Белл давно бы убежала, если бы могла, но она чертовски далеко от своего просвета. И она всё молчала. Белл хотела ответить, потому что он опять бы сделал что-нибудь неприятное. Её тело содрогнулась, по щеке покатилась одна слеза. Было уже не страшно; она прошла стадию панического ужаса. Теперь очередь безысходности. Она не понимает, почему Джером сначала отказался принять её помощь, чуть не убил её, а потом резко передумал. Скажи ему что-то «не то», Джером зажигается как спичка, а потом пылает пожаром. И вдруг всё становится как было. Но только для Джерома. Он то с задором улыбается ей, то с неподдельным гневом бьёт по ней. Из мыслей вывело прикосновение. Рука сжала её плечо. Белл испуганно вздрогнула и посмотрела на него.       — Хватит молчать. Ужасно давит, — он хмыкнул.       — А ещё что? — Белл вскинула брови, но тут же осеклась. Здесь так нельзя говорить.       С присущим Белл изяществом, она смахнула слезу. Она опять плачет. Не смотря на все едкие комментарии на счёт этого, было в этом действии что-то завораживающее. Джером чуть качнул головой, но ничего не ответил. Она снова перед ним; настоящая. Склонил голову набок, приглядываясь. Белл на секунду закрыла глаза, собираясь с мыслями.       — Почему ты передумал? — спокойно спросила она.       Он продолжает ей врать или только начал? Он работает на Галавана, а тот в знак особого доверия отпускает его на самовыгул. И Джером как верный пёс приносит ему информацию, которую узнаёт. Такое положение дел кажется Белл наиболее правдоподобной. Есть небольшие несостыковки с его характером, как неудачные мазки на картине. Но все же это наиболее правдоподобно.       Джером смотрит на неё. Она ждёт ответа, пристально вглядываясь в его лицо. Белл собирает упавшие осколки себя с земли, возвращает их на место, становясь все больше и больше похожей на себя. От неё больше не пахнет страхом.       Почему он передумал? Закономерный вопрос. Он передумал, потому что наконец-то понял, что как только придёт время, Галаван выбросит его как ненужную игрушку. И выбросит прямиком в готовую могилу. Белл посадила зерно сомнений в голову Валески, а Галаван вовремя подтвердил их.       — Потому что ты оказалась права, — нехотя процедил Джером.       Она буквально вытянула из него признание её правоты. Дважды. Признавать ошибки неприятно. И он занимался этим уже целый день. Джером проглотил свою гордость впервые за последние полгода. Всё ради благого дела.       — Галаван нас сожрёт и не поперхнется. Если уж так, то давай хоть встанем ему поперёк горла, — ехидно улыбнулся.       Джексон запустила пальцы в волосы, провела до затылка. Ей нужны гарантии. Что толку от его пустого трёпа? Откуда Белл знать не обман ли это? Валеска честностью не отличался.       — Перефразирую — почему я должна тебе верить? — Белл холодно посмотрела ему в глаза.       Хороший вопрос. Джерому доказать нечем. Раскрыть планы? Белл не поверит — что угодно может быть спланировано с Галаваном заранее. Принести клятву на крови? Они не индейцы. Вариантов у Валески не было. А Джекси позарез ему нужна.       — Повздорили с тобой мы. А не ты и Галаван. Даже если бы я решил ему все выложить, то ему то какое дело? — разложить ей сейчас всё как есть показалось самым жизнеспособным вариантом. — Он скорее бы запретил мне выходить из дома, чем посылал тебя добить. Но даже если это его хитроумный план, подумай — на кой чёрт ты ему сдалась? Или твои братья?       Белл не смотрела на Джерома, но слушала внимательно. Всё же он прав. Она своего добилась — Джером с ней. Галавану не нужна смерть Джексонов, проще и полезнее привязать их к себе. Если она права и Галаван хочет управлять городом, её семья ему понадобится. И если быть паиньками и усыпить его внимание, то он может стать благосклонным к ним. Это всё будет фальшью, но не важно. Суть одна — ни её смерть, ни смерть братьев пользы Галавану не принесёт ни сейчас, ни потом. И если Джером сейчас лжет, то Галаван безумец.       — Хорошо, — Белл сдалась. Потерла переносицу. — Что будем делать?       Джером хихикнул.       — Я надеялся, что ты расскажешь.

***

      Белл переступила порог дома. День можно окрестить диким. Девушка не знала с какой стороны и подступиться к произошедшему.       В комнате бросила рюкзак у зеркала и, не переодеваясь, упала на кровать. Джером поклялся её не обижать. Формулировка странная, но тем не менее в духе Джерома. Чтобы она в итоге не значила, Белл решила, что больше шансов выбраться у неё не будет.       Если поверить ему до конца, то в итоге у неё есть — Джером Валеска и… И всё. Перевернулась на бок. Перед тем, как разойтись она нехотя обменялась с ним номерами телефонов. Теперь Джером может докучать ей новым способом. Закатила глаза. Сил на паники и истерики у неё уже не осталось. Тяжело вздохнув, Белл начала думать.       Для начала нужно выяснить, что Галаван собрался делать. Куда он может направить Маньяков после «Вестника Готэма»? Гадать Белл не хотела, нужно знать точно. Но сделает она это уже завтра. Начинать ещё один разговор пускай по переписке она не хотела. Но Джексон уверена — ставки повышаются. Дальше будет только хуже.       Подложив руку под голову, Белл уставилась в окно. Начинало темнеть.       Ей казалось, что она лишилась страха. В ней остался только холодный расчёт. Хотя может это всё новый этап ужаса. Джером хорошо потрудился. Закрыла глаза. Белл редко молилась, но сейчас именно тот случай. Пусть всё окажется правдой. Пусть Джером действительно будет на её стороне. Пусть всё закончится как можно быстрее. Белл приложит все свои усилия к этому. Но капля удачи ей бы не помешала.       Так начался её первый преступный союз.

Они хотят заполучить мое… Они хотят заполучить мое Золото на потолке. Я не слепая, Это просто вопрос времени Прежде, чем вы его украдете. Все в порядке, В моем доме нет охраны.