Глава 7. Головы полетят

Посмотри в зеркало, Найди в нем прошлое, Закрой глаза, Осознай…

      Ветер перебирал её светлые пряди. Белл уже второй раз за день в «школьной курилке». Лёгкие отчаянно просили никотин, а девушка хотела разобраться в том, что происходит. Уже третья сигарета, а ответов у неё все ещё нет. И самое отвратительное, что в сложившейся ситуации совета просить не у кого.       Сведя брови, смотрела пустыми глазами на сырой асфальт. И все мысли были заняты рыжим. Что теперь делать? Решила дать ему шанс. Как ужасно звучит. Белл морщится от слов, произнесённых её разумом. Они почему-то кажутся ей мерзкими. Слёзы давно высохли, слова растворились в гуле ветра, а она зачем-то осталась. В прошлый раз, когда она думала здесь о Джероме, он был по другую сторону.       Невидимые следы его рук на плече всё ещё обжигали кожу каждый раз, когда она вспоминала об этом. Бросила окурок на землю, достала новую. Глубоко вдохнула. Всё ещё будто чувствовала его запах, но теперь ещё вперемешку с табаком. Кусая губы, Белл смотрела на седые тучи, заслонившие небо. У него всё ещё очень холодные глаза, но в них появилось что-то искреннее. Вчера она увидела в них просьбу. Ничем другим она назвать это не могла.       В горле опять встал ком, а глаза защипало. «Ну сколько можно?!» Белл устала. Устала решать, что делать дальше, как подступаться к огромному Голиафу. Самое идиотское, что братья ничем не помогут. Они уже согласились, смирились. Их устраивали обещания и требования Галавана. После того, как он ушёл из их дома, Белл пыталась их вразумить. Не вышло. Они боялись. Или боялась только она, поэтому продолжала искать выход. Закатила слезящиеся глаза, делая ещё одну затяжку.       Когда они встретятся с Джеромом снова, что тогда будет? Она спросит о планах Галавана снова и что дальше? У Белл не было предположений. Джером конечной цели не знал, Белл подавно. В конце концов, если всё зайдет совсем далеко, она пойдёт к Пингвину и будь что будет. Но решить хотелось по тихой, без лишних глаз.       Бросила последний окурок на землю. Голова гудела. Пора возвращаться на урок. А тяжёлые мысли полетели за ней мрачной тенью, не отставая ни на шаг.

***

      Вернувшись домой, Белл всё ещё чувствовала себя какой-то рассеянной. Она с трудом замечала происходящее вокруг, вяло ответила на короткое приветствие Аарона и как в трансе пошла к себе. Погружённая в омут собственных мыслей, она занялась какими-то обыденными делами, совершенно о них не думая. Ей так странно: она вроде бы должна чувствовать спокойствие от того, что под ногами появлялась земля. Белл не могла найти себе места, придумать иное занятие, только думала о Валеске и о том, что их ждёт. Она чувствовала груз ответственности перед ним и братьями, но не могла объяснить это даже себе. Может быть, потому что дала надежду и ему, и себе? Наверное. Все ответы, которые она себе давала слишком неточные, все начинаются с «наверное» и «может быть». Это вызывало лёгкую волну раздражения.       В попытке деть себя хоть куда-нибудь, Белл открыла окно, подняв его до упора. Душную комнату наполнила приятная свежесть. На улице нет никого. Совсем пусто. В наушниках играет что-то ненавязчивое и размеренное. Сев на подоконник, притянула колени к груди, обнимая их. Не много ли на себе берёт, когда говорит о каких-то надеждах и решениях?       Белл спрятала ладони в рукава тёплой синей толстовки, снова смотря в окно. Там всё ещё никого. Вдруг поняла, что ждёт только одного.       Хандра. Вот то чувство, которому она не могла дать название с самого утра. В такие дни всегда заставляешь самого себя копаться в мыслях, искать ниточки, ведущие к ответам, и просто размышлять о поступках своих или чужих. Обычно хандрят все по осени, когда всё вокруг засыпает на долгие месяцы. Но вот Белл выпало на весну. Хорошо, это не так уж и важно. Но стоит прекращать сидеть совсем без дела и глупо смотреть в стену. Бросив наушники на стол, Белл решительно покинула свою спальню и поспешила вниз.       Аарон, гордо восседающий на своём «троне», пил чай и читал какую-то книгу в обложке насыщенного зелёного цвета. Плюхнувшись на диван, Белл подобрал плед и укрыла им ноги. Брат бросил на неё короткий взгляд и улыбнулся уголками губ, откладывая книгу.       — Ну чего тебе, мелюзга?       Белл не смогла сдержать тёплую улыбку. Аарон подпёр подбородок кулаком, слушая сестру. Не особо разговорчивый Джексон был самым внимательным из всех детей Вуди. Цепкие тёмные глаза замечали любое изменение. А ещё у него была отличительная черта от Тайлера и Белл — он брюнет. Кудрявой брюнеткой с тёмными глазами была их мать, а вот Вуди полной её противоположностью — светлые волосы и голубые глаза. Единственно, он рано поседел, но это можно было заметить только, если сидишь совсем рядом с ним.       У Аарона мало друзей. Многие считают его замкнутым, холодным и, может даже, чёрствым. Но это было совсем не так. Он очень заботливый человек по отношению к своим. Ему пришлось рано повзрослеть, принять почти непосильный груз ответственности за всех: за бизнес, за брата, за маму и за младшую сестру. Эбигейл, убитая горем, на какое-то время ушла в себя и будто забыла обо всём. Аарон старался быть стержнем семьи, не дать ей рухнуть совсем. Им нужно было быть сильными, пока все стервятники пытались утащить себе кусок покрупней. Аарон не дал; оказался умней. А Белл лишь с упоением смотрела, как он становится для неё примером. Гордость и благодарность — два очень сильных чувства к брату.       Скоро пришли Тайлер с Дейзи, о чём-то шепчась в прихожей. За ужином Аарон ворчал, что кто-то задерживает какие-то поставки, Тайлер ему поддакивал, а Дейзи лишь негодуя качала головой. Белл задумчиво ковырялась вилкой в тарелке, но всё же заставила себя покончить с едой. Отогнав от себя неприятные навязчивые мысли, постаралась выглядеть обычно, чтобы никто не понял, что что-то не так. Подхватив беседу про эти самые поставки, девушка предложила переместиться в гостиную.       Болтая за чаем с мятой, все на пару минут отвлеклись на вечерние новости. Всё та же ведущая бодрым голосом чеканно произносит слово за словом, рассказывая о происходящем. Таинственное исчезновение мэра Обри Джеймса вызывает бурное обсуждение повсюду. Каждая подзаборная собака считает нужным высказаться об этом. Как и о будоражащих сознание «Маньяках». При их упоминании все в гостиной притихли. Все понимали друг друга без слов; тяжело жить с таким грузом на душе, но им, увы, выбирать особо не приходится. Играть в героев никто не собирается.       «Полиция пока не даёт никаких комментариев».       Что неудивительно. Они ничего не знают и, как бы жестоко это не звучало, лучше бы они оставались в неведении. Перед глазами снова несколько фотографий. Взгляд невольно цепляется за Джерома. Он всё ещё скалится камере, глядя на неё исподлобья. Но справедливости ради, Валеска не кажется больше таким пугающим. Разгладив некрасивые складки на сером пледе, укрывавшем ноги, Белл тихо выдохнула. Одно короткое появление на экране, и девушка снова тонет в омуте мыслей, захлёбываясь всё сильней. На ум приходит не самая лучшая идея — уйти к себе и продолжить мучить себя там.       Перебросившись ещё парой фраз, Белл поднялась с дивана, отбрасывая старенький плед, и быстро поднялась к себе. В комнате стало немного темней, но девушка свет включать не стала. С тяжёлым вздохом она поплелась к подоконнику, по пути оглядев себя в стоящем в углу зеркале в белой раме. Прижав одну ногу к груди, Белл положила подбородок себе на колено и бросила взгляд на улицу. Там всё ещё никого нет. Вдруг из-за угла, пугливо оглядываясь, вышел мужчина лет двадцати пяти на вид. Он быстрым шагом покидал двор, прижимая свой портфель к груди. Белл немного подумала о нём, но в итоге утратила всякий интерес: подобных ребят она видит в окно стабильно два раза в неделю.       Остаток вечера Белл провела в своих рассуждениях, сидя то на кровати, то на подоконнике, то глядя на своё отражение. С каждым часом становилось всё темнее. Как только небо совсем потемнело, а луна блекло засияла, Белл печально взглянула в окно последний раз и отправилась спать.

***

      Не спалось. Белл отбросила одеяло, пнув его к краю кровати, и уставилась в потолок. Он спустя десять минут никак своего вида не изменил. Тяжело выдохнув, взяла телефон. Её тут же ослепил свет, заставляя жмурится. Понизив яркость, девушка поняла, что уже наступила глубокая ночь. Отложив телефон, Белл приняла прежнее положение. Опять задала себе вопрос: что делать? Но ответа всё ещё не было.       Шумно выдохнув, девушка села. Уличный фонарь пролил свой тёплый свет в её комнату через окно. Звенящая тишина повсюду: и внутри, и снаружи. Снова посмотрела в окно. Может стоит пройтись вокруг дома? Определённо стоит. Это не очень безопасно, но всего лишь вокруг дома. Что может случиться? Верно, ничего. Поменяв домашнюю футболку на тёмно-синюю тёплую толстовку и натянув джинсы, одиноко висящие на стуле, Белл покинула тёплую спальню. Тихо пробежавшись по пустому коридору, она бесшумно выскользнула за дверь. Этот день наполнен плохими идеями до самого края. Ночной Готэм опасней дневного раз в десять, не меньше. И она зачем-то решила это проверить.       Придержав тяжёлую дверь, Белл обернулась. Фонари стоят на одинаковом расстоянии друг от друга, как, собственно, и до этого. Узкий тротуар не стал шире ни на сантиметр. Спускаясь по трём каменным ступенькам, она поняла, что на улице несколько прохладней, чем изначально предполагалось. Повернув налево, Белл медленно зашагала прочь от дома.       — Я бы не советовал вам тут одной шататься, милейшая, — вдруг раздалось за спиной, от чего Белл тут же вздрогнула. — Тут всякий сброд водится.       Девушка быстро оглянулась. Под рыжим блеклым светом фонаря ржаво блестели огненные волосы. Спрятав руки в карманы брюк, Джером расслабленно стоял и наблюдал за ней с уже привычной хищной улыбкой. Пронзительный внимательный взгляд голубых глаз ловил каждое незначительное действие. Валеска чуть склонил голову в бок. Белл несдержанно улыбнулась, быстро заправив прядь волос за ухо. Поймала себя на мысли, что они стоят слишком далеко друг от друга, хотя между ними всего несколько шагов.       Она стояла перед ним, застыв будто она из камня. Единственное, что выдавало — это ладони, которые она только что спрятала в рукавах, спасая от ночной прохлады. Джером ждал, но не её, а себя. Час назад, когда он покинул апартаменты Галавана, он даже не задумывался о причине своего визита. Просто обычный порыв развлечь себя — ничего нового. Но с каждым метром, что он проходил, его уверенность в этом испарялась. И теперь увидев Белл перед собой, весь его «обычный порыв» пылью разлетелся в стороны. Джером понял, что с самого начала шёл сюда, чтобы просто увидеть её. Где-то на самых задворках сознания он прекрасно понимал, что так чувствовал себя менее паршиво. Не страшным кошмаром, из-за которого ты отчаянно хочешь проснуться, а просто таким, какой есть. Пришёл, потому что будто ослеплённый идёт на ощупь туда, где чувствует тепло, а не убивающие безразличие.       Молчание затянулось, и Белл, кусая губы, решала ответить хоть что-нибудь. В глазах блеснула тень наивного шутовства.       — О, это что, забота?       Обычный сарказм девушки должен был повлечь за собой издевательскую усмешку и непременно колкую шуточку в ответ, на которую его одарят уже привычными закатыванием глаз и лёгкой улыбкой. Но сейчас этот ответ заставил нервно сглотнуть и свести брови. Его слова против него и обернулись. Привычно не думая о последствиях, Джером бросил, что первое пришло на ум. А теперь копнул глубже. И к собственной, как ему показалось, досаде, Джером осознал, что лёгкая тень беспокойства за неё всё же присутствует.       Бросив на неё привычный издевательский взгляд, Джером лукаво улыбнулся.       — Может, я точу на тебя зуб с первой встречи?       Белл перемялась с ноги на ногу. Самое простое, что он мог сказать, но чувства вызывает двоякие. Она уже слабо верит, что Джером захочет как-то навредить, хотя должна бы помнить об этом всегда. Царапнув ладонь ногтями, Белл с осуждением посмотрела на него.       — Ты противный, — сложила руки на груди для пущей убедительности.       Джером вдруг двинулся к ней, сократив расстояние между ними до шага.       — Я? — протянул он, указывая на себя ладонью. Огляделся по сторонам, будто рядом был кто-то ещё. — М-да, тебе стоит напомнить о нашем общем знакомом Гринвуде.       Белл тут же передернуло от одной мысли об этом мерзком типе. Масляный взгляд, скользящий по её лицу, вызывал высшую степень омерзения, как и его оскал. Джерома все её эмоции, вызванные одним упоминанием Роберта, позабавили. Он довольно ухмыльнулся, пробежавшись насмешливым взглядом по лицу девушки. Она вдруг стала серьёзной, шумно выдохнув, будто собираясь с мыслями.       — Мог и написать, что придешь, — веры в то, что его снова случайно сюда занесло, не было. — Что случилось?       Тот наигранно закатил глаза. Вот надо было ей спросить. Джером не может дать ей никакого внятного ответа. Они договорились, что Белл напишет, когда что-то решит.       — Копаешь там, где ничего нет, Нэнси Дрю, — щёлкнул пальцами прямо у её носа, от чего она тут же отпрянула и сразу после недовольно фыркнула. — Знаешь же, что я прихожу, чтобы ты тут от скуки не завяла, — снова спрятал руку в карман и выпрямился, заставляя Белл поднять голову выше. — Гораздо интересней, куда это ты понеслась на ночь глядя, — хищно улыбнулся ей, сохраняя в глазах обычное озорство.       — Не могу уснуть, — честно ответила она.       — О, вечная проблема. Бессонница — моя лучшая подруга, — Джером улыбнулся ей и кивнул в сторону, предлагая идти туда.       Белл опасливо посмотрела на дорогу. Она собиралась идти в абсолютно противоположную сторону. Обняв себя руками, девушка снова глянула на улыбающегося Джерома. Того, как и предполагалось, ничего не пугало. Белл кивнула ему и сделала первый шаг. Ватные ноги слушались, честно говоря, плоховато.       — Ты знаешь, куда идти? — спросила девушка. — И куда мы вообще идём?       — Узнаешь, — загадочно бросил Джером в ответ.       — Ты меня там убьёшь? — вскинув бровь, снова спросила Белл.       Валеска ещё более загадочно повёл бровями и пожал плечами, оставив её без ответа. Лицо Джексон исказилось в недоверии. Джером же, заметив это, вдруг расхохотался. Смех его с хрипотцой и истеричностью разнёсся по тёмной улице, не оставив равнодушными даже крыс в канализации. Парень развернулся к ней лицом и пошёл спиной вперёд, с хищной улыбкой.       — Ты настолько мне не доверяешь? — взглянул исподлобья на неё. Глаза тёплые со смешинками. — Я добрейшей души человек, как я могу тебя обидеть?       Белл вскинула брови, опустив уголки губ вниз, и развела руками.       — Если я с этим соглашусь, то это будет величайшая ложь в моей жизни.

Блеск на западных улицах,

Серебро повсюду,

Все реки промокли насквозь,

Алхимия порождает капли дождя,

Дрожь прекратится сама по себе,

Все блестящее промокло насквозь,

Ты весь в хроме.

      Стоящий в метре от скамейки, фонарь освещал Джерома и Белл холодным светом. Девушка болтала ногами, постукивая ногтями по постаревшему дереву, покрытому толстым слоем лака. Эта скамейка выглядела самой свежей из всех; у остальных прогнили спинки или они покосились от старости. Была ещё одна неплохая стояла в другом конце сквера, но она оказалась сырой.       Джером безудержно болтал о какой-то ерунде, иногда отвечая на вопросы Белл. Вроде всё спокойно. Она сидела рядом, не отшатывалась от него, когда он, в порыве своего эмоционального рассказа, ёрзал или вертел рядом с ней руками. Ему это приятно. Нервно облизнул губы, глянув на блондинку. Она слушала, кажется, ей даже интересно. Он чувствовал, что может быть расслабленным, спокойным, но что-то не давало покоя. Окончив ещё одну историю, Джером вдруг замолчал, так и не начав новой.       Белл посмотрела на него и осторожно заправила выпавшую прядь волос за ухо. Вдруг поморщилась, когда случайно поцарапала шею. Джером невольно скользнул по ней взглядом. На нежной коже появилась красноватая царапинка. Взгляд Валески опустился чуть ниже, к выглядывающим из широкого ворота толстовки, выпирающим ключицам. Нервно сглотнул.       Всё-таки красивая, с изящными чертами лица. Поймал себя на мысли, что хочет коснуться, почувствовать тепло её рук. Стало стыдно. Опять. Стыдно, потому что при всём неплохом отношении, Джером как полный идиот растрепал его, а потом столкнулся с жутким одиночеством. После всего, что произошло на крыше, Белл всё ещё здесь. И он надеялся на неё. Её доверие совсем хрупкое, боишься притронуться. Джером часто думал о ней. Почему была рада его видеть сейчас?       Молчание затягивалось, и оба это понимали. Белл решила, раз уж он пришёл, нужно перестать оттягивать неумолимое и узнать, что Маньяки будет делать дальше. Но рушить тишину не хотелось. Почему-то ни одного из них она не напрягала. Вскоре Белл зарделась, когда поймала взгляд Джерома. Он был странным, каким-то слишком спокойным и изучающим, прожигающим насквозь. Отчитывая себя за неожиданно нахлынувшее смущение, девушка проклинала Валеску за его издевательство. Нужно спросить. Но чем ближе она оказалась, тем страшнее становилось. Её пальцы начали дрожать, и она скорее сплела их в замок.       — Что ж, — вздохнула Белл, — давай думать. Что будет дальше?       Джером не отвёл взгляд. Да, надо думать. Провёл ладонью по волосам.       — Следующий департамент полиции.       Белл застыла, глядя на него. Точно не ослышалась. Перед глазами возник обезьянник, где они с Джеромом впервые встретились. В нос ударил запах пота, кофе и какой-то дешёвой еды. Она вспомнила снующих копов, создающих видимость бурной деятельности. Помнила их усталость и желание отправится домой. К семьям. Их жёны наверняка ждали их с ужином, а дети хотели рассказать, что нового узнали в школе. Закрыла глаза.       Белл может через анонимный звонок доложить о том, что готовится. Может остановить всё это. Всех Маньяков переловят, вернут в клетки. А остальные спокойно вернутся домой как в любой другой день. Посмотрела на свои руки — там было всё.       Но так Галавана не остановить. Он узнает, что есть крыса. Она не готова жертвовать семьей ради безликих полицейский. Не может. Белл почти трясло. Ей не спасти всех. Свои или чужие. И она знала кого выберет. Кого будет выбирать всегда.       Сжала зубы, чтобы не выдать свои трясущиеся губы. Они хотят устроить теракт прямо в логове врага. Катастрофа ни больше, ни меньше. Если они это сделают, город пошатнется. Случится именно то, о чём она думала. Люди потеряют надежду на безопасность, подполье начнёт всё разнюхивать. И Пингвин своими зоркими глазами будет искать виновников. Полиция враг только, когда грызётся с семьями. В остальное время — инструмент. Маньяки проблема для всех. Белл потёрла переносицу, скрывая влажные глаза. Если на них выйдут — не важно кто — это конец.       — Что потом? — тихо и коротко спросила она, пряча дрожь в голосе.       Джером смотрел на неё с странным спокойствием. На деле — оценивал её готовность. И от внимания не уходили её попытки взять себя в руки. Пойдет ли теперь до конца, услышав его ответ?       — Благотворительный бал какой-то больнички. И персонально — некий Брюс Уэйн. Пока всё.       Белл кивнула, глядя на асфальт. Прикидывать, сколько людей погибнет, она не стала. Слишком страшно. Более того — её задача это предотвратить. Почему Уэйн? Что Галавану сделал мальчишка? Белл спрятала руки в рукавах. Родители его мертвы, бизнесом он пока в полной мере владеть не может. Хотя может у него есть дорожки к тому, чтобы стать хозяином Уэйн Интерпрайзерс. Белл начала теребить шнурок на вороте, не зная в какую сторону мыслить. Речь шла о самых настоящих живых людях. Белл не знала, что было меньшим злом во всём этом дерьме. Если цель Галавана действительно компания Брюса, то к чему такая извилистая схема? Больно уж дорого и сложно выходит. Более того — к чему такая жестокость? В Галаване сострадания уж точно искать не стоит. А что она сама? Сидит на лавке в парке и вершит судьбы. Белл измученно улыбнулась в пустоту перед собой.       Вздохнув, собралась с мыслями. В её силах что-то изменить, и она пойдет до конца. Придется идти до конца. Белл подняла глаза на Джерома в попытке найти там хоть один ответ. Но Валеска бесстрастно смотрел на фонарь. Попробовала собрать воедино всё, что он ей сказал. Белл гнала себя дальше от ужаса, с которым ей придётся смирится, чтобы предотвратить ещё больший ужас.       «А что если Галаван стоит за убийством родителей Уэйна?» Убить их, затем отдельно его… Нет, это какой-то бред. Проще было бы избавится от всех троих разом. Значит на компанию он замахнулся не так давно. Только когда родителей мальчика не стало. Но Уэйн Интерпрайзерс не может быть его финальной целью. Иначе зачем двигать мэра. Джеймс коррупционер; даже если что-то узнал, Галаван мог сунуть ему под нос пару баксов, и тот бы замолчал навсегда.       Галаван метит выше. В мэрию или в Подполье. А может и туда, и туда.       — Я так понимаю, он не говорит зачем? — уточнила на всякий случай. Вдруг Джером что-то знает.       Но тот отрицательно мотнул головой, наблюдая за размышлениями Белл. У него самого предположений не было; слишком мало знает об устройстве Готэма. Попытки расспросить об этом успехом не увенчались. И Джерому это не нравилось. Барбара ровным счётом нихрена не знала, хотя днями напролёт трахалась с Табитой, которая могла выложить ей всё как ну духу. Гринвуд тоже мог озадачится тем же вопросом, что и Джером, но почему-то этого не сделал. И если уж честно, то всё это навевало паранойю. Будто все знали, что будет кроме Джерома.       — Понятно, — Белл покивала. — Когда назначен департамент?       Белл покосилась на Джерома. С момента, как она начала этот разговор, он ни разу не покривлялся, ни засмеялся. Вообще ничего — отвечал, как отвечал бы нормальный человек.       — Через три дня.       Белл уронила голову на грудь. Времени катастрофически мало, она вряд ли успеет что-то предпринять. Первой начала душить тревога. Джексоны на волоске от того, чтобы их рассекретили. Белл улизнёт, так как не совершеннолетняя, а вот братья отъедут в Блэкгейт. Если Пингвин не порешит их раньше. Но виновна в итоге будет она сама. Будет всё знать, но ни черта не сделает. Так получается?       Стало тошно. От себя, своего бессилия. «В Готэме нет героев». И Белл не будет пробовать становится им. Это игра в долгую, где придётся ждать, чтобы выживать, как-то крутиться, решать. Но не жертвовать своими. Ни за что не жертвовать ими.       Вскинула голову вверх, чтобы слёзы не покатились по щекам.       — Так, — голос хриплый, но жёсткий.       Джером прекратил пялится на фонарь и перевёл взгляд на Белл. Готова.       — До бала мы не будем делать ничего, что может привлечь внимание Галавана. Пусть думает, что всё идёт по плану, — холодно, слишком отстранённо сказала она. — Что вы должны сделать на балу?       Джером прищурился. Белл удивила. Сначала он предполагал, что Джекси запаникует ещё на департаменте. Её нежное сердце не должно было перенести резни. Но признал — он ошибся. Мисс Джексон собралась и сделает ровно то, что обещала — вытянет их из дерьма, в которое столкнул их Галаван.       — Ну по классике — захват всех в заложники, парочка убийств для устрашения, требование выкупа, — Джером в привычной манере перечислял задачи, взмахивая пальцами в воздухе. — Потом хлопнуть Уэйна и смыться оттуда.       — Прекрасно, — Белл сверкнула глазами, продолжая смотреть перед собой. — Ты убьешь его. А потом уйдешь, — ногти снова впились в ладонь. — Я найду тебе квартиру. Посидишь там, пока всё не уляжется.       Мрачная собранность Белл заставила Джерома приглядеться к ней сильнее. Она не смотрела на него. Скорее всего, потому что не хотела показывать намокшие глаза. Но это и не важно. Важно только то, что Белл готова уничтожить их общую угрозу, по всей видимости любой, ценой. Именно это Джером и хотел в ней увидеть; узнать на какую жестокость готова она. Он не планировал использовать её, просто хотел узнать, что может Белл, доведенная до предела, загнанная в угол.       И он увидел достаточно.

***

      Около дома Белл они оказались весьма быстро. Вдвоём они пинали один камень по пустынной улице, перегоняя на неизвестную ему территорию. Белл смотрела только себе под ноги, Валеска же изредка бросал на неё взгляд. Она долго молчала после того, как они покинули сквер. Но Джером уболтал её рассказать о байках про Аркхем. История про почти удавшийся побег его порадовала.       — Значит, если нагряну туда ещё раз, буду знать, как свалить из этой дыры самому, — Валеска привычно хищно улыбнулся, глядя исподлобья. Оглядев девушку, внезапно подмигнул. — Что ж Джекси, дивный вечерок, благодарю, — положил руку на сердце и отвесил шутовской поклон, тут же вызвав у Белл уставшую улыбку. — Ты сегодня молодец, — коснулся её плеча в странной попытке её приободрить.       Белл устала и по ней это заметно. Более того она правда молодец. Валеска не ожидал от неё столь холодного расчёта, но теперь был хотя бы уверен в том, что не запнётся о Галавана. Сегодня ему ещё предстоит всё обдумать, но пока видел ясно — у них появился шанс.       — Ну всё, красотка, не заскучай тут совсем без меня, — Джером подмигнул поднявшей на него глаза Белл и развернулся, уже собираясь уйти.       — Джером… — негромко позвала она.       Тот, не ставя ноги, развернулся на пятке и сделал шаг навстречу.       — Мы точно справимся? — почти шёпотом спросила она, глядя стеклянными глазами в пол, мысленно благодарила ночную темноту, скрывающую от цепких глаз.       Тихий шаг. Уже давно для себя отметила, что рядом с ней его движение пугающе осторожные. Джером привычно спрятал ладони в карманы и склонил голову в бок. На губах лукавая улыбка, а в глазах озорной блеск. Яркий ржавый свет фонаря окрасил всё вокруг рыжей тенью.       Бедный вид Белл почему-то заставил сердце сжаться. Она стояла кажется из последних сил. В нерешительности Белл всё же подняла глаза, скользнув по расслабленному телу, шее и наконец лицу. Джером выглядит как обычно — с улыбкой, хитрым взглядом. Ничего необычного. Чуть сузив глаза, Валеска тоже начал разглядывать её лицо. С недавних пор смущать юную мисс Джексон одно из его любимых занятий. Но в этот раз не вышло. Белл слишком старалась найти опору; выбор не дался ей легко уж точно. Возникло острое желание подойти ближе. Всего шаг и он будет стоять вплотную. Качнувшись вперёд, Джером всё же остановил себя. Вдруг встретился с её серыми глазами.       — Точно справимся, — слишком ласково ответил Джером. — С твоими мозгами и моей обворожительностью расквитаемся с ним. — Ладно, пойду, поздно уже, — Джером показательно зевнул.       Но уходить не хотелось. Никому из них. Но оба понимали, что так нужно. Белл не знала, как вернутся домой с грузом, что несла из сквера. Джером не хотел подходить ближе, боялся. Вдруг что-то сделает не так, напугает.       Белл подняла руку, помахала ему. Почти развернулась, как вдруг Джером схватил её за плечо.       Он нерешительно, с излишней осторожность притянул её ближе, обвил одной рукой и мягко обнял. Джером прикрыл глаза и как-то облегчённо вздохнул. Его маленькое навязчивое желание прикоснутся исполнилось. Белл не двигалась, перестала дышать. По-хозяйски, стараясь действовать привычно, расслабленно обнял крепче за плечи, коснувшись шёлка ухоженных волос. По телу разлилось приятное тепло.       Белл наконец выдохнула. Это было дико. Но никого кроме Валески у неё не было. И ещё долго не будет. И искать сил, помощи придётся только у него.       Горячее дыхание девушки куда-то в грудь чуть ниже шеи согревало в холоде весенней ночи. Тихо вдохнул и почувствовал её приятный аромат. Какие-то ненавязчивые цветочные духи. Они колоссально отличались от других знакомых ему женских ароматов. Уже въевшийся в нос конфетный аромат слишком уж приторных духов Барбары скоро лишит его возможности чувствовать запахи. А духи матери уже почти забыты, но, если бы он их где-то сейчас почувствовал, это тут же вызывало бы Джерома отвращение. Ему никогда они не нравились; слишком тяжёлые и вязкие. А мать же ими просто обливалась каждый день.       Вдруг Белл почувствовала, как рука Джерома с плеча скользнула вниз, на талию. Её снова будто бы обожгло прикосновением. Всё внутри Белл дрожало, но она сама не могла до конца понять почему. Вздрогнула, когда почувствовала почти невесомое поглаживание пальцами по спине. Так неожиданно нежно со стороны Валески. От того ещё страннее. И приятнее? Белл глубоко вдохнула, стараясь запомнить парфюм Джерома. От тёплого свитера теперь пахло ещё и табаком. Чуть сжала ткань на спине и тут же отпустила, но рыжий успел почувствовать, что тут же вызвало у него улыбку. Зажмурился, чтобы наконец-то решиться сказать ей.       — Белл… — вдруг прошептал он на ухо, опалив кожу горячим дыханием, от чего Белл тут же распахнула глаза. Ненадолго замолчал, лишь оставив на губах её имя. — Ты всё правильно делаешь.       Девушка уткнулась ему в грудь сильней, пряча снова намокшие глаза. Она осторожно отстранилась от него, быстро заправила прядь волос за ухо. Всё ещё стояли близко друг к другу. Джером невесомо провёл пальцами по рукаву толстовки, пропитанной духами, и совсем ненадолго коснулся её ладони, пробежавшись пальцами. В этом на первый взгляд совсем невинном жесте было столько глубокого и важного; словами бы Джером не смог передать. Вообще в этот момент в голове появилось много желаний; странных и непривычных.       Белл сделала короткий шажок назад, последний раз заглянула в голубые глаза и тепло улыбнулась. Она одними губами прошептала «пока», голос пропал. На подкашивающихся ногах развернулась и, поднявшись по ступенькам, оказалась у дверей.       Джером, сглотнув ком в горле, побрёл в свою строну, но в какой-то момент оглянулся. Любуясь её силуэтом в ночи Готэма, он заметил, что девушка смотрела ему вслед.

***

      — Итак, дамы и господа, завтра у нас важный день.       Джером нервно постукивал пальцами по подлокотнику дивана, нетерпеливо глядя то на наручные часы, то на настенные. Время тянулось как мёд с ложки. Тяжёлые вздохи сменялись зевками, вовремя прикрытые ладонью. Галаван с нездоровым блеском в глазах бесконечно долго говорил о грядущем дне и последующих изменениях. Барбара, положив голову на плечо подружки, скучающе покачивала ногой в такт тиканью часов. Джером и Табита одновременно закатили глаза, когда Теодор в очередной раз сказал «важный».       Единственный, кто хоть как-то проявлял свою заинтересованность — Роберт Гринвуд. Он всё ещё очень старательно пытался создать видимость собственной важности, всем своим видом показывая, что эта «команда мечты» и дня без него не продержится. Джерома же его напыщенность забавляла, и он не терял возможности поддёрнуть Гринвуда именно за это.       Слушать красивые речи Галавана с каждым днём было всё сложнее и сложнее. Джером в такие моменты лишь удобно располагался на диване и пытался разглядеть в убранстве богатой гостиной что-то новое, чего он ещё здесь не замечал. Но и это ему быстро надоедало.       Мысли невольно сразу же возвращались к блондинке. Сам факт произошедшего вчера заставлял опустить голову, скрывая свою улыбку пустоте. В начале он относился к девушке весьма поверхностно, но с долей интереса. Когда выходишь из психушки и у тебя нет никаких знакомых, ты будешь цепляться за любую возможность развлечь себя. Ему было забавно наблюдать за спектром эмоций Белл, основной частью которых был страх, ужас, непонимание, безысходность и тому подобные. Теперь это не так. Сейчас стало куда интересней.       Шумно выдохнув, Джером поёрзал на своём месте, задев локтем Гринвуда, который тут же раздражённо зыркнул на него. Сложив руки на груди, Валеска нахмурился и уставился на стол перед собой, полностью погружаясь в свои мысли. Немного поругал себя за то, что не слушает Галавана просто для порядка и тут же вернулся к решению собственных проблем. Это было так глупо рассуждать о девчонке сейчас. Во всяком случае, он старался себя убедить в этом.

***

      То, что собиралась сделать Белл в план изначально не входило. Но если бы отказалась от этой затеи, Джексон бы точно себе не простила.       До назначенного теракта оставалось два часа. Кровавый отсчет снова начался. Белл провела свободной рукой по волосам, пока второй поднесла сигарету к губам. Джексон сидела на корточках в курилке, навалившись спиной на холодную стену. Больше здесь не было никого. На коленях лежал телефон, на экране которого светилось «Иен». Облизнув пересохшие губы, наконец собралась с мыслями и набрала номер.       Долгие гудки вполне ожидаемы. Иен редко отвечал на звонки. Рука, держащая телефон, предательски дрожала. Белл не знала можно ли считать это ложью. Также как не знала можно ли считать это хорошим поступком. Но подставить Иена и его близких под удар точно уж не собиралась. Если может спасти хотя бы одного, не подставляя себя и братьев, она сделает это. Будто в подтверждение своих мыслей, Белл затянулась.       — Алло? — вдруг раздалось с другого конца провода. Белл вздрогнула. С сигареты слетел пепел. Она отрепетировала свою речь раза три, но сейчас все слова застряли глубоко в горле. Осознание накатило волной леденящей кожу. Что она, мать его, делает? Через два часа департамент завалит трупами, а она подло спасёт лишь одного. Зажмурилась.       — Джексон? — снова позвал Иен.       Белл распахнула влажные глаза.       — О, Иен, привет, — голос фальшиво сладкий. Такой же, как и всегда при разговоре с ним. — Слушай, тут такое дело… — слова дальше пошли сами собой. — Ты ведь знаешь, мои братья ведут бизнес и всё такое?       — Ну да, — и голос Иена такой же, как и всегда, будто он говорит что-то очевидное. — Что случилось?       — До нас слушок дошёл, что люди Герцога хотят стащить последнюю поставку со склада в Гранд Поинте, — врала и не краснела, пока по щекам побежала первая слеза. — Не удобно просить, но мог бы ты передать это отцу? — Белл прикусила губу. — Нам сказали, что они будут там часа через полтора.       Иен молчал. Белл поставила бы сотню баксов на то, что он сейчас закатил глаза. Снова затянулась.       — Хорошо, — ответил Нильсен. — Скажу ему, чтобы съездил туда. Но ты теперь мне должна.       — Да-да, конечно, — пролепетала Белл. — Спасибо огромное!       — Да не за что пока, — голос Иена какой-то растерянный. — Ладно, давай тогда. До связи.       Иен сбросил. Рука с телефоном медленно опустилась вниз. Белл прижала голову к влажной стене. Мистер Нильсен обязан поехать туда. Пожалуйста, Господи, пусть едет. Белл позволила себе громкий всхлип. Трясущимися руками написала Аарону про слух, который вчера сама и выдумала, про скорое прибытие полиции. Слёзы застилали глаза. Сигарета выпала из рук, продолжив тлеть на земле.       Телефон завибрировал сразу дважды. Вытерев глаза, Белл смахнула вниз шторку уведомлений. Короткое «ок» от Аарона. Девушка снова всхлипнула — она вплела в свою ложь всех, до кого смогла дотянуться. Второе уведомление было от Джерома. «Мы выехали». Белл уронила голову на сложенные на коленях руки, пока слёзы прибывали с новой силой.       «Ты всё правильно делаешь». Пожалуйста, пусть это будет так.

К черту твою голову,

Танцуй, пока не сдохнешь.

Головы полетят и покатятся,

Головы покатятся

На пол.