Глава 2.

Школьные дни, переполненные учебой и занятиями в художественной школе, на этой неделе закончились. Наконец-то суббота, долгожданный отдых. Вылезши из-под одеяла и сонно зевнув, Селена глянула в окно. Ей открылся побелевший после ночного снегопада двор. Крыши зданий, деревья и дороги были покрыты толстым слоем снега. Она улыбнулась, взяла с тумбочки телефон и сфотографировала заснеженное дерево. Первый снег в этом году! Еще только начало ноября, а зима уже наступила. Десятая зима в ее жизни. — Мам, пап, вы видели? — девочка влетела в гостиную в красных новогодних носках, которые торжественно надевала только с приходом снега. Мама, тем временем, укутавшись в плед, смотрела по телевизору какой-то сериал про древность. Гостиная переходила в кухню, где сидел папа и, как всегда, над чем-то работал в ноутбуке. — На улице снега за ночь выпало — по самое колено, пойдемте гулять! Никто не ответил, все были заняты своим делом: мама отдыхала после смены в больнице, папа работал на дому сверхурочно. — Пойдем? — Селена встала посреди гостиной. — М-м, я не хочу, Си. Не загораживай телевизор, я же смотрю, — устало и раздраженно проговорила мама. — Пап, пойдешь? — она подошла к нему. Безразличное лицо не дрогнуло. В черных зрачках напряженных глаз отражался только экран ноутбука. Пальцы непрерывно стучали по клавиатуре. — Пап? — не теряла надежды девочка. — Не мешай, Селена, я работаю, — он поправил очки. Девочка ушла в свою комнату и улеглась на кровати. Она долго рассматривала дерево на фотографии, подбирая для него разные фильтры. По итогу вернулась на первоначальный вариант, оригинальный. Она выложила фотографию на своей странице, подписав со всей поэтичностью, которая только могла быть у десятилетнего ребенка: «Снежное дерево». Положив телефон на живот, она наблюдала, как поднимается и опускается грудная клетка при дыхании. Через какое-то время прилетел лайк от Лидии, подруги Селены. — Привет! Пойдешь гулять? — написала Селена. Вскоре пришел ответ. — Привет! Нет, мама не разрешает. Она учит меня готовить печенье: ( — X(- ответила Селена. Полежав еще немного, девочка вновь отправилась пытать счастье в гостиную. — Мама, пойдем готовить печенье? — спросила она. Диана недоверчиво подняла бровь. — Что с тобой? — Ничего, просто захотелось, — Селена смутилась. Что в этом такого? — Дай мне, пожалуйста, отдохнуть, — на выдохе произнесла Диана и отвернулась. Девочка, задумавшись, ушла в комнату. Она встала у окна. Во дворе падала с неба новая порция пушистых хлопьев. Она раньше никогда не выходила гулять одна, только в компании с кем-то из друзей или с родителями. Но сейчас уж очень хотелось пробежаться по снегу… Решено. Она оденется и пойдет гулять одна. Получив у мамы разрешение гулять, Селена надела любимую пушистую ушанку с помпоном и стала натягивать колготки. На кухне зазвонил телефон папы. — Привет. Ты вернулся? — начал он. Селена замерла. Кто вернулся? Застегивая на пуговицы вязаную кофточку, она подошла ко входу в гостиную. — Дома. А что? … — Каким образом?! — резко скрипнул стул, папа встал из-за стола. … — Что за идиотизм! … — Буксировать? Хм. Скинь координаты. … — Минут через сорок подъеду. — Что случилось? — с тревогой спросила мама. — Нил попал в кювет в пригороде. «Дядя Нил!» — Селена обрадовалась. — Он приехал? — спросила мама. — Разве не очевидно? — съязвил папа. Мама закатила глаза. — Я возьму трос. Он сказал, что, вроде как, ничего серьезного, надо только слегка подтянуть. — Как его угораздило? — мама вылезла из-под одеяла. — Черт его знает.Он, как возвращается из командировок, постоянно косячит. Папа, выйдя в коридор, стал собираться. — Можно я с тобой?! Пожалуйста! — полностью одетая, в коридор выбежала Селена. — Си… — вздохнул папа, — тебя еще там не хватало. — Прошу, возьми ее, Виктор, иначе она покоя не даст. Поправив очки, он посмотрел на дочь. Она жалобно глядела на него, теребя голубенькие рукавицы. — Ладно, поехали, — сдался он. Покинув город, они съехали с большой дороги, где ездило много машин, на маленькую, где никто не ездил, но она уже была расчищена. Селена, сидя сзади, молча наблюдала за пейзажем в тонированном окне. К тому времени небо прояснилось, снегопад закончился. Тополя, березы, ели и множество других неопознаваемых кустов блестели в свете солнца. Впереди показалась съехавшая с дороги темно-синяя машина. Около нее стоял, судя по желтой куртке, дядя Нил, и расчищал щеткой стекло и дворники. Услышав шум подъезжающей машины, он обернулся и помахал щеткой. — Ну и дебил же, — сквозь зубы проговорил папа. Они подъезжали. — Почему? — спросила озадаченная Селена. Папа не ответил. Они остановились. Заглушив двигатель, папа вышел из машины. Селена поспешила вслед за ним. — Флоренсам привет, — сказал Дядя Нил, подходя к папе. — Привет. Они пожали друг другу руки. — Дядя Нил! — девочка хлопнула дверью машины и побежала к нему. — Да это же наша Селена! — он поймал ее на бегу и прокрутил в воздухе. — Выросла-то как за год! — Я самая высокая в классе! — Ого, ничего себе! — Дядя Нил вернул ее на землю. Присел рядом с ней. — Помнится мне, мама твоя тоже всегда была самой высокой. Только став старше, мы с твоим папой сумели обогнать ее. — Он, добродушно улыбаясь, похлопал девочку по макушке. На фоне белоснежного пейзажа синева его глаз была настолько глубока, что Селена даже загляделась. У всех в ее семье глаза были темные. — Ты, как всегда, нашел проблем на свой зад, — папа достал из багажника трос. — Да-а, есть такое. Совсем разучился передвигаться по земле — во всех смыслах, — дядя Нил обернулся к машине, — я все вокруг расчистил, но она не выезжает. Кажется, мне подсунули стертую зимнюю резину. Машину удалось вытянуть на обочину. Папа и дядя Нил стояли рядом с машиной и осматривали ее на наличие повреждений. Селена захотела спуститься к тому месту, где ранее застряла машина, чтобы все осмотреть, но придорожная горка в этом месте оказалась чересчур скользкой. Девочка, не устояв на ногах, неуклюже проскользила и бухнулась на заднее место. Дядя Нил засмеялся. — Ну ты даешь, Си! Селена сконфузилась. Раскрасневшись от досады и даже немного обидевшись, она отряхнулась от липкого снега. Хотелось заплакать, но вместо этого она слепила снежок и кинула его в ногу дяде Нилу. — Эй, это что, война? — дядя Нил захватил с обочины горсть снега и кинул снежок в убегающую девочку. Она ловко увернулась, не попал. Слепила еще и, прицелившись из-за горки, опять кинула. Попала ему в спину. Теперь веселилась она. — Ну все, лучше прячься… — дядя Нил, набирая в руки снег, сошел с горки. Селена уже во всю убегала прочь по расчищенной от снега площадке. О ее спину разбилась очередь снежков. Девочка с крахом обрушилась сугроб. Пока она барахталась, выбираясь из снега, осмотр машины был закончен. — У вас один уровень интеллекта. — Виктор вытащил из кармана пачку сигарет, достал одну, чиркнул зажигалкой и втянул дым. Селена, стряхивая снег с шапки, подошла к дяде Нилу. — Дядя Нил, когда мы подъезжали, папа сказал, что ты дебил. Почему? — Ну куда уж нам до его высочества задрота, — снежок, запущенный дядей Нилом, прилетел Виктору в воротник. Снег, разлетевшись в стороны, попал ему в лицо и задел очки. Тот замер в бешенстве. — Я тебя убью, Клири, — понизив голос, сказал Виктор. Селена испугалась, что папа и дядя Нил рассорятся. Но все, что Виктор сделал, это поднес сигарету ко рту, вновь втянул дым и улыбнулся. Дядя Нил рассмеялся. Селена тоже засмеялась. Они просто шутили.

***

Топор оставался в руке, девушка помнила правило: «все, что движется, рубить». В подъезде не темно: частично раскрошившиеся бетонные стены светились, как снег в полнолуние глубокой ночью. Некоторые ступеньки лестницы были разрушены, девушка аккуратно поднималась по ней. Зачем она туда шла? Невидимая веревка тянула ее, уцепившись острым крюком за грудь. «Не надо этого делать! Возвращайся!» — вопила интуиция, но ноги сами двигались. Что это за дьявольское шоу марионеток? В лапы какого чудовища она попала? Абсолютная тишина вокруг давила на уши, она могла свести с ума. Селена пыталась создать больше звуков — громче наступала на очередную ступеньку, громче шмыгала носом. Она понимала, чем это может быть чревато, но ничего не могла с собой поделать. Этажи схожи между собой: разбросанные кирпичи, разрушенные стены, горы штукатурки, запах сырого бетона и заскорузлой гнили. Селена поднималась на второй, когда что-то темное перестало быть неподвижной тенью и змейкой выскользнуло из-под кучи кирпичей. Несколько кирпичей скатились на пол. Накатывала паника, холодная струна натянулась в животе. Она не одна. Что-то невидимое двигалось в пространстве помещения. В голову закрадывалась мысль о том, что за ней идут. Прямо за спиной… Сверху посыпалась штукатурка, почти перед самым ее носом. Селена отряхнула голову и волосы и провела языком по зубам, чувствовался неприятный осадок от пыли. Дом прямо сейчас мог обрушиться, из-за стены могло выглянуть что-то ужасное и за секунду сожрать, а она все шла непонятно куда и непонятно зачем. Лестница за лестницей. Второй этаж. Третий. Она прошла их на удивление тихо. А вот и четвертый. Прямо рядом с ухом раздался многотысячный шепот.

***

Селена сидела у мольберта в своей комнате и не могла решить, что нарисовать для экзаменационной работы. Нужно было закончить картину уже сегодня, чтобы полностью освободить выходные. Тридцатитрехлетие мамы выпадало на субботу и воскресенье, поэтому она решила праздновать. Был забронирован коттедж у озера. Приглашены три ее подруги по работе со своими семьями и еще несколько человек, о которых Селена понятия не имела. Весь этот вечер мама обзванивала приглашенных и договаривалась о времени и программе мероприятия. В окне расцветал розовый закат, присущий последним дням мая. В гостиной зазвонил телефон, мама взяла трубку. — Нил, привет! Как ты? Сердце замерло. Селена прислушалась. С его присутствием любое событие переживалось в разы счастливее. И думать об этом было приятно. Но не хотелось раньше времени надеяться, чтобы потом не расстроиться. Он знал миллион крутых баек со своих командировок на подлодке, а когда Селена говорила с ним о чем-то, всегда внимательно слушал и поддерживал любую тему диалога. Он общался с ней без того снисхождения, свойственного взрослым, когда они думают, что самые умные, и потому разговаривают, задрав пренебрежительно нос. Как, например, ее родители. Мама ни о чем с ней не разговаривала, только спрашивала про оценки. Для отца, перегруженного работой, она и вовсе была скорее предметом мебели, чем человеком. За то редкое и недолгое совместное времяпровождение, когда дядя Нил бывал у них в гостях, или в поездках куда-то, Селена могла многое с ним обсудить. Взять хотя бы те случаи, когда он подвозил ее со школы до дома. Они ехали, слушая музыку, и говорили обо всем, что придет в голову. В его машине играла лучшая музыка, которую Селена добавляла в свои аудио. Другим ребятам ее возраста не интересно было обсуждать с ней новости в мире и какие-то спорные вопросы, на которые нельзя ответить однозначно. К примеру, такие, как «пригодится ли навык игры в шахматы во взрослой жизни?», «полезен ли бег для здоровья?», «насколько можно доверять людям?». Он был единственным человеком, с кем она могла по-настоящему поговорить. — Ты будешь? Не один? Вау, — мама усмехнулась, — хорошо, ждем вас. «Не один?» Это в каком смысле?.. Селена уставилась на пустой холст. Рано утром папа уехал на работу, он должен прибыть на торжество позднее, поэтому мама договорилась с дядей Нилом, чтобы он забрал их. Селена встала нехотя, настроение было мрачное, пришлось притвориться радостной, чтобы своим кислым видом не расстраивать и не злить маму, которая с раннего утра занималась сборами. Девочка обняла ее и вручила подарок. На улице было тепло, она надела летний сарафан салатового цвета, а запасные вещи сложила в синий рюкзак. Когда собирались выходить, к их двери уже поднялся дядя Нил. — Флоренсам привет. — Сказал он, подняв вверх руку. Мать и дочь в ответ приветствовали его. — С еще одним годом, Диана, — они обнялись, — подарок будет позднее. — Спасибо. Вот это ты конечно устроил сюрприз, — улыбнулась мама, говоря явно не про подарок. Дядя Нил неловко улыбнулся и почесал затылок. Селена, бросив на мужчину короткий взгляд, поправила лямки рюкзака, взяла вещи, сколько влезло в руки, прошла мимо него осторожно на носочках и поспешила по лестнице вниз. Мама ахнула, увидев что-то. Спускаясь по ступенькам и все слыша, Селена поморщилась. Она тоже успела разглядеть кольцо на его руке. Выйдя из подъезда, она увидела женщину, сидящую в машине. Та смотрела в телефон, а потому не заметила девочку с пакетом и сумкой. Уже в профиль было понятно, что она очень красива. Ухоженные синеватые волосы, тонкая рука, маникюр и легкий макияж. Разве такие водятся на подлодках? Селена нахмурилась. Она решила дождаться, когда все спустятся, и уже потом подходить к машине. Пока ехали к озеру, сидя позади сиденья водителя, Селена смотрела в окно, мрачно слушая, как он рассказывает маме интересные ситуации с последнего заплыва. Женщину, которая за несколько месяцев стала ему женой, звали Анна. Как только она представилась своим нежным голосом, девочка вмиг возненавидела ее имя. — Как же вы так быстро к этому пришли? — не прекращала удивляться мама. Нил пожимал плечами. — Просто поняли, что готовы, — он часто поворачивался в сторону своей… жены. — Да, — та строила ему глазки, загадочно улыбаясь. «Охмурила, ведьма» — думала Селена. Она жалела, что не отказалась от поездки. В коттедж съехалась, как и ожидалось, куча людей. Каждому гостю мама определила роль. Кто-то занялся мангалом, несколько женщин подготавливали мясо для костра и нарезку, уже подвыпивший незнакомый мужик разливал по стаканам алкоголь. В общем, стояла суматоха. Селена ходила рядом с мамой, послушно выполняя каждое задание, которое та давала. В суматохе прошел весь день. Под вечер появился папа с большим букетом красных роз, все хлопали. Поймав свободную минутку, Селена вышла из коттеджа. С озера веяло запахом камыша. Некоторые из гостей пьяненькие гуляли по берегу. Девочку же заинтересовал широкий деревянный помост, уходящий в воду, на котором стоял столик и несколько широких стульев. Все последующее время она порывалась сходить и осмотреть место вблизи, но постоянно была занята. К шести вечера все взрослые были пьяны, в том числе Он. На протяжении дня каждый знакомый дяди… Нила не упустил случая подойти к нему и узнать подробности того, как он познакомился со своей новоиспеченной женой. Проходя мимо или находясь неподалеку, Селена прислушивалась, но ничего определенного тот не говорил. Сказал только о том, что она из другой страны и занимается компьютерами на борту. Анна не отходила от него. А если они стояли вместе, то он обязательно придерживал ее за талию, а она прижималась к его груди головой. Селену выворачивало от вида этой сладкой парочки. На протяжении дня она не сказала ему ни слова. Когда наступил вечер, похолодало. Селена переоделась в толстовку и джинсы, она еще надеялась побывать на улице. На столе был разложен разных видов мяса шашлык, который готовили, распивая спиртное, доблестные мужчины. Не было исключено, что часть шашлыка во время готовки была полита водкой. Все сидели за столом и громко разговаривали. Незнакомая женщина обратилась к Селене и попросила ее нарезать овощей и помидоров для мяса. Вздохнув, девочка отправилась на кухню. Если поначалу похабная музыка, бьющая из колонок, хоть как-то веселила, то теперь, спустя несколько часов, неимоверно раздражала. Стоя в одиночестве на кухне и небрежно нарезая овощи, девочка решила-таки взять наушники и уйти на помост. — Си, тебя будто подменили, — раздался Его голос. Этот голос, который она слышала всю жизнь, приносил ей теперь странные эмоции, которые она никогда раньше не испытывала. От неожиданности девочка вздрогнула, нож чуть не выпал из рук на пол. Она оглянулась. — Извини. Осторожнее, — сказал дядя Нил заплетающимся голосом. Он стоял в арке прохода. — Тебе помочь? — приблизившись к кухонному столу и стоящей рядом девочке, он взял вымытый помидор из тазика и стал оглядываться, чтобы отыскать вторую доску и нож. — Не нужно, я сама, — хмуро произнесла Селена и потянулась, чтобы забрать помидор из его руки. Но он поднял руку вверх. Превосходство в росте было неоспоримо. Селена, не скрывая дрожь в теле, вернулась к процессу нарезки. Заметив, что девочка нервничает, он пьяно выдохнул, облокотился на стол, склонясь над ней, и протянул ей помидор. — У твоей мамы день рождения, а ты грустишь. Что случилось? — спросил он мягче, внимательно смотря на нее. — Просто устала, конец триместра, боюсь не сдать физику, — соврала Селена. Не поднимая на него глаз, она забрала помидор. Ее оценки были идеальны. — Физика страшное дело, особенно на дне моря, — сказал он таинственно, подошел к холодильнику и достал оттуда пиво. — Если надумаешь, ты знаешь, где меня искать. Когда он ушел, девочка вздохнула. Она вся раскраснелась. Что с ней происходит? Что он имел в виду, говоря про место? Где? Закончив с нарезкой, Селена осторожно приоткрыла шторку и посмотрела в уголок окна. Он сидел в сумраке вечера на одном из широких стульев помоста. По телу прошла новая волна дрожи, голову вскружило. Никто не заметит, если она спрячет банку пива в кармане толстовки? Девочка доставила нарезанные овощи к месту заказа. Люди по-прежнему что-то громко обсуждали. Мама сидела пьяненькая, прижавшись плечом к плечу осоловевшего в кои-то веки папы, у которого от принятого алкоголя покраснели щеки и нос, они лениво участвовали в беседе. Селена осторожно прокралась в коридор и вышла за дверь. Был виден его силуэт: широкие плечи, свойственные военному, были накрыты расстегнутой ветровкой, светлые волосы, как и всегда, торчали на макушке. Обращенный к зеркальному озеру, он покачивался на стуле. Девочка осторожно пошла к нему, ухватившись ладонями за банку пива в ее монолитном кармане. Он не оборачивался. Она села на стуле, что стоял рядом. — Рад, что ты пожелала посидеть со стариком Нилом, — он сделал глоток из банки. Девочка, ничего не отвечая, достала из кармана золотистую банку и неловким движением открыла ее. Содержимое забурлило, полилось за края банки. Селена вытянула руку, чтобы на нее не попало. Однако, на колено все-таки пролилось. Дождавшись нескольких секунд, чтобы содержимое банки утихомирилось, она поднесла ее к губам и сделала маленький глоток, пробуя на вкус. Отвратительный напиток. Она поморщилась. Со стороны мужчины исходило лишь молчание. Селена не собиралась смотреть на него, чтобы искать одобрения, но все же коротко взглянула. Светлая бровь была недоуменно поднята, он наблюдал за ней, крутя в руках полупустую банку. Селена сделала еще один более уверенный глоток. Он откинулся на спинку стула. — Ну как там физика? У тебя же пока основы, — раздался его спокойный хрипловатый голос. — Я и физика, как кот Шредингера, — сказала она, — суперпозиция. — Что-то мне подсказывает, что слова «не сдать физику» были неправдой. — Где твоя жена? — спросила девочка. — Ушла спать. Было странно говорить о ней. Сложно было осознать появление в жизни дяди Нила настолько дорогого ему человека, что он сразу решил связать с ним судьбу. Селена крепко держала холодную банку. Вдалеке, на той стороне озера, горели огни города. На их же стороне, на этом помосте, на небольшом деревянном столике горела маленькая керосиновая лампа, которую дядя Нил где-то откопал. Ее света хватало только для них двоих. — Во вторник экзамен в художке. Рисую подсолнухи, — вдруг сказала Селена. — Почему ты выбрала именно их? — спросил он задумчиво. — У них желтые лепестки, они тянутся к солнцу… — Селена запнулась и сделала еще один глоток. — Как-то маловато для художественного замысла. И всё-таки желаю удачи. — Спасибо. Лучше молчать. С приходом темноты окружающее пространство будто бы сузилось. — Как мама и папа? Не ругаются друг с другом? — задал он вопрос. Музыка из коттеджа больше не была слышна, а его голос звучал ближе и громче. — Не так, как раньше. Вроде бы, у них все наладилось, — сказала Селена и вздохнула. — Это хорошо, — он задрал голову, чтобы допить остатки пива, и поставил банку на пол. — Им нужно было сначала наладить отношения, а уже потом делать меня. — Резко выразилась Селена и испугалась собственных слов. Повисло долгое молчание. Селена слышала только собственное дыхание. Голова стала непривычно легкой. Наверное, именно это чувство называют опьянением. — Си, — начал он таким тоном, что девочке стало страшно. — Ты в свои четырнадцать многое знаешь и понимаешь, так что наверняка слышала фразу «мы не рождаемся с инструкцией к жизни». Дай-ка это мне. Он наклонился к ней и вытащил из ее ослабевших рук выпитую на четверть банку. Мужчина вздохнул, банка прохрустела в его руке. — Твои мама и папа выросли в детском доме, где на сорок человек было три мамы, приходящие каждая раз в три дня. Где дети дрались за корку хлеба. Порой драки были просто для того, чтобы показать, кто умеет себя защитить, а кто нет. Если кто-то был беспомощен, его только сильнее втаптывали в грязь, никто не мог ему помочь. Никаким теплым и грамотным взаимоотношениям там не учили. Первое и самое главное, что могли вынести твои родители из такого детства — это умение защищать себя, чтобы выжить, и способность к борьбе. Не просто так в них силен дух. Несмотря на все трудности, твоя мама исполнила мечту детства и стала врачом, а твой папа стал главным инженером нефтедобывающей компании. Они любят друг друга, просто не всегда умеют выразить это правильно, из-за чего между ними часто возникает недопонимание. Когда весь мир с детства твой враг, ты даже в самом близком человеке неосознанно видишь врага за малейший его промах в твою сторону. — Ты ведь тоже рос там вместе с ними, — сказала Селена, — но ты не похож на них. Совсем не похож … — опустив взгляд, она теребила край своей толстовки. — Я очень стараюсь с тобой и с твоими родителями, но это не значит, что я веду себя так со всеми, — сказал он с пьяной горечью и сделал большой глоток из ее банки. — И я не был отцом, так что неизвестно, как я вел бы себя с собственными детьми. Поэтому, Си, я тебя прошу, не осуждай их. Они стараются, как могут. Когда ты вырастешь, я думаю, поймешь все это. Вновь наступила тишина. Черноту неба и озера разделяли далекие лучи города, льющиеся с того берега. Селена сжала ладони. — Нил, — она позвала его. — А где же «дядя»? — спросил он с наигранным недовольством, — неужели этого звания я больше не достоин? — Я тебя люблю. Он замолчал. Селена была теперь где-то не здесь. В прибрежном лесу пряталась за деревьями и кустами. Точно не здесь, не в метре от него. Она не хотела слышать его, но все равно замерла в ожидании. — Я тоже люблю тебя как сестру или племянницу. — Но я не об этом… Нужно было как-то объяснить, но Селена не могла найти слов. Нил задумчиво допил из банки. Он был на удивление спокоен. — Ты растешь, и каждый день мир раскрывается для тебя по-новому, — начал он. — Я ни в коем случае не хочу сказать, что чувства, о которых ты сказала, это что-то плохое или неправильное. Они нормальные, только ложные… — Селена услышала его вздох. Он продолжил. — Мы с тобой действительно ладим, чему я очень рад. Просто ты, вероятно, принимаешь те положительные эмоции, которые ты ко мне испытываешь, за любовь, при которой люди образуют пары, но это не так. Нил повернулся к ней, Селена смотрела перед собой, стараясь скрыть, что не совсем понимает, о чем он говорит. — Короче говоря, — подытожил Нил, — предлагаю тебе понаблюдать и за другими своими чувствами, поразбираться в них. Я же всегда буду твоим другом, я часть твоей семьи. Договорились? — Да, — ответила Селена. — Вот и славно, — Нил улыбнулся, — идем по комнатам.

***

В ушах стоял многотысячный шепот. Его невозможно было разобрать. — Кто здесь?! — спросила Селена. Она замахнулась топором, готовая уничтожать. Что значили эти слова? Она никак не могла вспомнить, чьи они. Никто не отвечал. Вновь воцарилась гробовая тишина. Плечи тряслись от напряжения и страха, ноги шли дальше по лестнице. Четвертый этаж выглядел резко иначе. Стены здесь ухожены, даже, кажется, окрашены. Пол не крошился. Даже перила были. Она будто попала на этаж обычного обжитого дома, который видела когда-то давно… Влево уходил длинный коридор со множеством темно-коричневых дверей. Множеством. Справа проход был замурован, образуя тупик. На потолке светили редкие тусклые лампочки. Селена, не моргая, вглядывалась коридор, пытаясь рассмотреть, где он заканчивается. Но он был бесконечен. Вдруг лампочки в глубине коридора беспорядочно замигали. Послышался нарастающий скрип — одна из дверей открылась. Сердце колотилось. Она вжалась спиной в замурованный бетоном проход, там должна была находиться дверь, ведущая в квартиру той маленькой девочки. Селена знала это. Из-за двери вышло нечто, отдаленно напоминающее очень высокого человека. Кожи на нем не было, только в некоторых местах висели мерзкие серые клочья. Иссохшие черные мышцы обтягивали грязно-серые кости. Существо вышло и, увидев Селену, остановилось. Оно смотрело в сторону девушки пустыми глазницами. Челюсть слабо двигалась, показывая неестественно большой беззубый рот. Оно сделало тяжелый шаг вперед. Селена, замерев и не дыша, держала перед собой топор, она надеялась слиться со стеной. Но еще больше ей хотелось, чтобы за спиной появилась дверь, потому что она должна была там быть. Там — безопасность. — Два-четыре-ноль-девять, — умоляюще шептала Селена. Ничего не менялось. Сразу после слов Селены существо открыло пасть шире. Девушке казалось, что оно улыбается. Это была улыбка, предвкушающая вкусную еду. Отпустив дверь, оно стало делать неспешные шаги ее сторону. Селена в холодном ужасе вздохнула, прижимаясь к стене еще сильнее. Она повернула голову в сторону лестницы, чтобы бежать туда, но лестницы там не оказалось, только дыра длиной в четыре этажа. Путь назад исчез. Шлепая по плитке пола твердыми ступнями, существо медленно приближалось. Ему некуда торопиться. Уродливая улыбка все ярче проявлялась, выдавая совершенное безумие. Лучше на него не смотреть. Переступая с ноги на ногу, Селена перебирала идеи дальнейших действий. Кое-что пришло в голову. «Нет…» — прошептала она в ужасе сама себе и бросилась навстречу существу. Но это не акт самоубийства. Нужно было отыскать дверь, за которой удалось бы скрыться и продумать дальнейшие действия. Существо довольно шипело, радуясь добыче, которая сама бежала в руки. Оказавшись у первой двери, Селена с силой дернула за ручку. Ничего. Послышался мерзкий гогот. Существо ускорило шаг. Селена в безумном ужасе перебирала двери. Одну за другой. Ничего. Ничего. Ничего! Заперто. Заперто. Заперто! Они все были закрыты. Селена готовила топор. Когда существо, разинув пасть от удовольствия, подбежало почти вплотную, девушка замахнулась и со всей силы рубанула его. Топор воткнулся в пол. Чудовище исчезло. Только его уродливое лицо, обтянутое иссохшими мышцами, с пустыми глазницами, все еще висело перед глазами. Коридор пуст. Селена поняла, что все еще находится при жизни. Никто на нее не накинулся, ничего с ней не сделал. Она опустилась на колено, чтобы вытащить топор из пола. Взялась за гладкую рукоятку, потянула. Ничего. Ухватилась двумя руками, но выдернуть металл из дерева никак не получилось. Он застрял. — Что здесь происходит? — сдавленно прошептала она. — В этой чертовой деревне… на улице с чудовищами вместо людей и в этом мертвом доме… Как я сюда попала? — она схватилась за голову. — Где… я? Где… все? Хотелось исчезнуть, просто раствориться, стать ничем. Селена зажмурилась. По ее пыльному бледному лицу потекли слезы. Играла мелодия. Старая, скрипучая. Сразу возвратился рассудок. Она резко встала, оглядываясь. Все так же был протянут бесконечный коридор. В сторону, откуда она прибежала, тоже уходила теперь безмерная череда дверей. Селена протерла глаза. Она наклонилась к топору и, морщась от напряжения, наконец выдернула его. Звук исходил из-за двери, что находилась перед ней. Селена повела плечом, собирая по крупицам смелость. Там могло оказаться что угодно. Все равно идти некуда. Она со вздохом повернула ручку. Дверь открылась.

***

Полупустой автобус остановился. Девушка, нагруженная тяжелым походным рюкзаком, сошла по ступенькам. Ноги болели после пятидневной экспедиции в горах, но на душе было спокойно. Спорт положительно влиял на самочувствие, приводил мысли в порядок, поэтому с недавних пор он сделался ее хобби. Селена шла по одной из улиц городской окраины, чтобы провести несколько дней в дачном домике, купленном родителями в прошлом году, когда мама решила заняться садоводством. Вот и он, небольшой одноэтажный. С милым крыльцом, с которого удобно было наслаждаться цветущим садом. Она встала перед высокими серыми воротами, взяла телефон. Нужно было написать маме. — Я приехала. А у вас как дела? — написала она. В летний отпуск они улетели отдыхать на месяц. Оставалось две недели до возвращения. Селена вставила ключ в замок, вошла во двор. В этом году цвели только многолетние растения и молодая яблонька. Она подошла к двери в дом, но та оказалась открыта. Девушка насторожилась. Кто из их семьи умудрился не запереть дверь перед уходом? Не она ли сама? Она осторожно открыла дверь и увидела на коврике порога большие, вероятно, мужские кроссовки. «Какого черта?» Селена поставила рюкзак, достала из кармана перцовый баллончик. Небольшой коридор переходил в недавно обустроенную гостиную с диваном, на стене напротив дивана висел телевизор, был включен музыкальный канал. Играл попсовый рок. Справа от дивана располагались две комнаты — родительская и комната Селены. На диване была разбросана одежда. Селена сделала несколько тихих шагов, выходя из коридора. Слева находилась кухня. Еще левее была ванная. Дверь в нее была приоткрыта, свет включен. Слышно было льющуюся из-под крана воду. Держа наготове баллончик, девушка распахнула дверь. — Руки вверх! — прокричала она и остолбенела, увидев Нила. По его ошарашенному лицу была растерта пена для бритья. Он был полностью обнажен. Полностью. Глаза от увиденного словно ошпарило. Селена испарилась из дверного проема. Выронив баллончик на пол, она закрыла глаза руками. — Бля-я… — прозвучало из ванной. Дверь защелкнулась изнутри. Нил вышел через несколько минут побрившийся и одетый. На дальнем краю дивана сидела Селена, глупо уставившаяся на клипы, которые крутились по телеку. — Я не думал, что кто-то появится, — он виновато держал руку на лбу, — ты же на экспедиции? — Вернулась, — ответила Селена, не отрываясь от телевизора. — Почему не домой? — Смысл? Мне нравится проводить время на даче. — Родители-то знают? — Что за допрос? — раздраженно ответила Селена. Грубостью она пыталась скрыть сильнейшее смущение. Она не видела его год, а тут внезапно… — Я часто тут бываю. Но почему на этот раз здесь оказался ты? — Она решилась повернуться к нему. Нил стоял хмуро, он сложил руки в замок. Почти не поменялся, только глаза стали другими, потускневшими… что ли… Такие глаза несовместимы с улыбкой, разве что с горькой. — Твои родители предложили мне пожить здесь, — он уселся с другой стороны дивана. Его движения были скованны, болезненны. — Что случилось? — Селена начала переживать за него. Нил потер лоб. Он не отвечал. Девушка встала. — Тебе обещали, что никого не будет дома. Я могу уехать домой. Закажу такси. — Нет, — твердо сказал он, — уже поздно. Если захочешь, уедешь завтра. — Тогда я в свою комнату, — Селена взяла в коридоре рюкзак. Закрыв дверь, девушка села на кровать в глубокой задумчивости. Что с ним произошло? Нил выглядел уставшим и рассеянным. Почему он не у себя дома с… Анной? Нужно было привести себя в порядок после дороги. В походе получалось мыться только на отдельных точках раз в несколько дней. Селена достала из шкафа чистые домашние майку и шорты, полотенце. Удачно вышла. Он был на кухне, поэтому девушка спокойно проскочила в ванную и заперлась. Картина его обнаженного тела вновь предстала перед глазами. Его анатомия была … прекрасна. Широкие плечи, мощная спина, проработанный пресс. Всюду — крепкие мышцы. Идеальный референс. На плечо со спины выходила татуировка, похожая на языки черного пламени. По центру живота от пупка вниз спускалась полоска светлых волос. И ниже… Селена стала красной, как помидор. Она смущенно разделась, посмотрела на себя в зеркало. Грудь была, вроде бы, нормальной, аккуратной. Талией природа тоже не обделила. Но ее тело не такое атлетичное с точки зрения женского идеала. Она слишком худая и слабая, несмотря на активный образ жизни. Смотря в зеркало, она случайно представила, как он стоит, обнаженный, позади нее, и тут же ударила себя в лоб. Нельзя. Это неправильно. Ей всего шестнадцать. Он старше ее на девятнадцать лет. И у него есть жена. Голова была перегрета, тянуло потрогать себя между ног. Вся красная, Селена залезла под прохладный душ. Помывшись, она поняла, что взяла только полотенце, и снова несколько раз ударила себя в лоб. Пришлось обернуться только им. Когда она вышла, Нил сидел перед телеком и пил кофе. Ужасно краснея, Селена на носочках пронеслась перед ним и заперлась в комнате. Нужно было отвлечься. Она посмотрела на скетчбук, лежащий на столе, который она брала на экспедицию, на стопку карандашей рядом. На стенах висело несколько ее картин в рамках. Порисовать? Нет, единственное, что она сейчас нарисовала бы, это строго определенный натуралистичный образ. Почитать? Пойдет. Селена подошла к стеллажу с книгами и взяла одну, которую давно хотела прочесть. Сложно было сконцентрироваться на чтении, но она старалась, это помогло ей выбросить из головы всякие гадости. Вновь вернулись переживания за него. Что же с ним случилось? Может ли она что-то сделать, чтобы помочь, или лучшей помощью будет оставить его в покое и не высовываться, а завтра по-тихому уехать? В дверь постучались. Селена, бросив книгу на кровать, открыла. — Пойдешь со мной до магазина? — спросил Нил. — Да, — ответила Селена не задумываясь, — через десять минут буду готова. — Жду, — он скривил рот в подобие улыбки. Селена надела джинсовые шорты и обтягивающую темно-фиолетовую кофту, причесалась. Черные волосы после душа были прямыми и гладкими, но на воздухе девушка наверняка превратится в одуванчик. Пыталась найти ободок, не нашла. Пришлось идти как есть. Они вышли на улицу. Ближайший супермаркет был в километре. Туда и направились. — Что хочешь купить? — спросила Селена, когда они вышли за ворота. — Не знаю, что приглянется. А вообще … честно признаюсь, хочу возложить этот выбор на тебя. Селена обрадовалась, но хотелось и съязвить. — Именно поэтому позвал меня с собой? — сказала она, скрестив руки за спиной. — Кем бы ты меня после этого ни считала, это важно для меня. Единственное, чем я питался последние четыре дня — это водкой и пивом. — Что? Почему? — спросила девушка. Ее шокировала эта новость. Он ни слова не ответил. Тотальное игнорирование вопроса. Ей хотелось закричать: «Да что же случилось?! Почему ты не говоришь?! Скажи мне, Нил!». Она тяжело вздохнула, изо всех сил сдерживаясь. — Хорошо, выберем, — Селена повернулась к нему и улыбнулась искренне, она всем сердцем хотела передать эту улыбку ему. — Спасибо, Си, — голос Нила потеплел, он улыбнулся ей. Его синие глаза прояснились. Как же она была рада! Этому приему она научилась у него. Свежий вечерний ветерок нежил кожу. Селена поглядывала на Нила краем глаза, наслаждаясь своим пребыванием рядом с ним. Хотя бы так. Ее чувства, в которых она призналась два года назад, не изменились. Она пыталась переключиться на других, но все попытки оказались провалены. Как можно сравнивать Его с другими? Лучше просто стоять в сторонке и радоваться тому, что есть. — Так она себя утешала днями. А по ночам плакала, листая его фотографии, сохраненные на телефоне. — В вашем районе у домов какие-то странные крыши, — вдруг начал Нил, — почему я вижу там голову кота? — он указал пальцем в сторону дома, у которого посередине крыши была ровная поверхность, а по краям — по два маленьких треугольника из шифера. — Думаешь, это странно? — хихикнув, ответила Селена, — ты посмотри вон туда, — она указала в сторону тетраэдра, у которого не было стен, только крыша. — Я называю его пирамидой Хеопса. Смог бы жить в таком? — На подлодке под конец командировки мечтаешь о чем угодно, лишь бы на твердой земле, — он вздохнул, ему тяжело было говорить. — Да, смог бы. Но только в случае отсутствия выбора. Иначе — ни за что. — А я бы не смогла, там нет окон, можно задохнуться от клаустрофобии. — У тебя клаустрофобия? — спросил Нил. — Даже представить не могу, каково это. Но видел ребят, у которых на подлодке случались дикие панические атаки от того, что они заперты под водой. А контракт уже подписан, мы на глубине, деваться некуда. — И что с ними стало? — испуганно спросила Селена. — Вылечились. — Ужас, — ответила девушка. — Никогда и ни за что не залезу в подлодку. Нил усмехнулся. Они подходили к супермаркету. Закупились как следует. Селена очень старалась, чтобы избежать отдела с алкоголем, она увлекала его то туда, то сюда, рассказывая о прелестях того или иного фрукта или овоща. Вместо алкоголя взяли сок. На ужин запланировали мясо с овощами. Стемнело. Возвращались домой в свете фонарей, общаясь по мелочам. Оказавшись дома, они сразу включили телевизор с музыкой. Нил, взбодрившись, принимал активное участие в готовке. Вдвоем управились быстро, оставалось только дождаться, пока мясо приготовится в духовке. Они сели на диван и теперь листали каналы, на которых была полная скука. — Кстати, понравилось тебе в горах? — спросил Нил, прекратив тыкать кнопки. — Ну, как тебе сказать, — Селена откинула голову на спинку дивана и чуть повернулась в его сторону. Нил наблюдал за ней. Ей показалось, что она слишком неприлично выгнулась, поэтому как бы невзначай вернулась в прежнее положение. — Взойдя на вершину своей первой горы, я вдруг вспомнила, что боюсь высоты и сразу же припала к земле. На лице Нила появилась улыбка. В уголках его глаз показалось несколько незначительных морщинок. — А потом как? Полегчало? — Не-а. — Весело ответила Селена, смотря ему в глаза. — Ты бояка, — сказал он. — И это хорошо. — Почему же хорошо? Упускаю много впечатлений. — Если ты боишься, значит держишь себя в безопасности. Я рад, что ты заботишься о своей безопасности. — Он продолжил листать каналы. Селена смотрела на его руку. Красивая, крепкая рука. Затем посмотрела на свою тонкую и бледную. Нахмурилась. — С художкой закончила? — вновь спросил он. — Да, выпустилась. Теперь просто как хобби. Я рисовала в горах, могу показать. — Давай. Они прошли в ее комнату. — Слушаешь пластинки? — Нил указал на старый проигрыватель на тумбочке в углу комнаты. — Да, выпросила на День Рождения, — Селена неуверенно потерла запястье. — Но не подумай, — поспешила она объяснить, — я не выпендриваюсь и не выставляю с ним фото в соцсетях. — Она открыла тумбочку, выбрала пластику. Установила в проигрыватель. Заиграла скрипучая витиеватая мелодия, женский голос запел заунывно. — Довольно мрачно, — прокомментировал Нил. — Я заметила, что мрачная атмосфера помогает в творчестве, — Селена нервно выключила пластинку. — Но не всегда, конечно, — поправилась она, — я стараюсь лишний раз не ныть. Сейчас покажу рисунки. Пока Селена листала скетчбук, Нил подошел к картинам на стене. — Вот, — сказала она, — тут и горы, и замшелые широченные камни, по которым мы ползали. И пять костров — по одному каждый день. Нил не повернулся к ней, он замер перед картиной. — Это те подсолнухи? — спросил он. Селена смутилась. — Да. — Невероятно, — сказал Нил тихо. — Они шевелятся. Я будто стою там. Это… невероятно. — Хочешь, подарю? — осторожно спросила Селена. — Такое нельзя просто так направо и налево раздаривать. — Во-первых, это не просто так, во-вторых, не направо и налево. Ясно? — сказала она строго. — В-третьих, я люблю дарить подарки, особенно, если они приносят пользу. Селена сняла картину со стены и вручила ему. Сказав понуро «спасибо», он убрал ее в свои вещи. Еда приготовилась. Переодевшись в домашнее, сели ужинать. Селена по-серьезному готовила впервые, но очень старалась, строго следя за пропорциями ингредиентов и временем готовки, а потому получилось хорошо. Поев, он совсем просветлел. — Я придумал. Нас ждут Дин и Сэм. — Сверхъестественное? — спросила Селена. Она не смотрела, но знала героев. — Ага. Селена кивнула. Что угодно, только бы рядом. Они настроили телевизор под сериал. Селена принесла из своей комнаты плед и уселась, укрывшись. Выключив свет, Нил, расслабленный, сел неподалеку. Девушка не ожидала, что окажется так интересно. Она постоянно комментировала происходящее, Нил же отвечал загадочно, чтобы не раскрывать сюжета. Серии шли одна за другой. — Я развелся, — сказал он внезапно. — Чего-о? — Селена с удивлением подняла голову. — Ага. И лишился половины имущества. Селена замерла. Как так случилось? — Из-за чего? Он вздохнул. — Есть такие женщины, которые уходят, будь ты хоть миллион раз хорошим парнем. Приноси деньги, заботься, совершенствуйся. Им просто становится скучно, не хватает адреналина. И потому им жутко доставляет в какой-то момент изменить с самым конченым ублюдком и до основания разрушить все, что строилось с большим трудом. — Так и знала, что она ведьма, — выпучив глаза, пробурчала Селена. Нил нервно рассмеялся. — Это точно, — он помрачнел. — Жаль, что морок проходит, только когда тебя уже обокрали. Грудь сдавило. Она не верила, что такое возможно. Разве можно так поступить с человеком, за которого вышла замуж и который искренне любит тебя? — Нил, мне очень жаль, — с печалью сказала девушка, — она всматривалась в него. Он нервно постучал пультом по подлокотнику дивана, затем потянулся за бутылкой сока. — Справлюсь. — Он сделал несколько глотков. Продолжили смотреть. Селена не могла выбросить из головы сказанное. Нил оказался в сложной ситуации, именно поэтому он жил тут. Еще несколько серий пролетели незаметно. Наступила глубокая ночь. Накатывала сонливость. Глаза закрывались. Размеренное посапывание, исходившее от Нила, говорило о том, что он уснул. Как же приятно было слушать его дыхание во сне… Девушка тихонько прилегла рядом с ним, касаясь головой его руки, и заснула. Проснулась от того, что Нил взял ее на руки. Селена неосознанно ухватилась за его плечо. Ее щека лежала на его плече. Теплота его тела дурманила голову. Она чувствовала биение его сердца. В помещение, куда он внес ее, горел светильник в форме свечки. Это была ее комната. Нил осторожно положил ее на кровать и выпрямился. Селена подняла на него глаза. Она смотрела пристально и откровенно, не в силах больше утаивать то, чего желала. Стоя над девушкой, Нил не отрывал от нее взгляда. Селена хотела бы узнать, что происходило в тот момент в его голове. От лампы-свечи исходил свет, будто от настоящего огня. Он освещал их лица. — Нил… — позвала она на выдохе. Ее грудь прерывисто покачивалась. Пусть он сделает хоть что-нибудь, пожалуйста… Он все понимал. Это было видно по его глазам. Нил виновато нахмурился и отвернулся. Селене захотелось плакать. Выключив светильник, он ушел, закрыв за собой дверь.