Часть 1

— А на этом гобелене изображено, как мы с Мауи отважно победили морское чудовище во время путешествия по воссоединению нашего народа! — воскликнул Мони, подняв упомянутый гобелен высоко в воздух, чтобы собравшаяся перед ним толпа жителей деревни и гостей с других островов могла хорошо его рассмотреть. Люди восхищенно охали и ахали, указывая на самые интересные детали гобелена, и оживленно перешептывались между собой. Моана наблюдала за происходящим из противоположного угла хижины с нежной улыбкой. Мони в своем рассказе больше концентрировался на моментах общения с Мауи во время их путешествия, чем на событиях, действительно повлиявших на судьбу Мотунуи, но она не собиралась его перебивать. Он явно получал удовольствие, жители деревни были увлечены историей, и он заслуживал гордиться собой после всей той помощи, которую оказал их команде во время приключений. — Он всё ещё распинается о том, каким блистательным я выглядел, когда он нашел меня в раковине? — прогремел глубокий голос, и массивный полубог с грохотом опустился рядом с ней. Она усмехнулась, качая головой. — Нет, эту часть он уже прошел. Но не будь к нему строг — он действительно тобой восхищается, знаешь ли. — О, я знаю, поверь мне. Это приятно. Напоминает о временах, когда люди равнялись на меня — до всей этой истории с кражей сердца Те Фити и клеймом злого полубога. — Сейчас все знают, что это неправда. Но тебе повезло, что остальные жители не боготворят тебя так, как Мони. После всех наших усилий по обузданию твоего эго я бы не хотела, чтобы оно снова раздулось до небес, — она ухмыльнулась. — Эй, не злись, Кудряшка! — рассмеялся Мауи. — Когда ты такой потрясающий полубог, как я, иметь большое эго — это нормально. Моана отвела взгляд, эти слова напомнили ей о том, от чего она убегала всю последнюю неделю. Она постоянно отвлекала себя праздниками на Мотунуи, вызываясь выступить на очередных танцах или фестивалях всякий раз, когда реальность её положения начинала настигать её. Теперь Мауи был не единственным полубогом на острове. Менее чем через секунду после того, как она коснулась Мотуфету и разрушила проклятие, разделявшее её народ, Нало поразил её мощной молнией, мгновенно убив. Мауи неохотно рассказывал о том, что произошло дальше, но каким-то образом он нашёл её под водой после потери своих сил и призвал духов её предков, чтобы вернуть её к жизни уже в качестве полубогини. Когда она очнулась под водой, она чувствовала себя иначе — по её венам текла сила, которой раньше не было, но она не до конца понимала, что это значит. Только увидев светящиеся татуировки на своём теле и получив подтверждение от Мауи, что она «перешла на новый уровень», она осознала произошедшее. Не считая брошенного вскользь замечания о том, что его татуировки всё равно круче её, и очень краткого пересказа того, как она обрела статус полубогини, они ещё не обсуждали её новые способности. Да и сама она старалась об этом особо не задумываться. Обычно она не избегала проблем — предпочитала встречать их лицом к лицу, когда это возможно — но сейчас всё было иначе. Это не была какая-то угроза её острову, которую можно было устранить, отправившись в плавание, или конфликт между жителями деревни, который легко разрешить. Она фундаментально изменилась способами, которых не понимала, и возможные последствия этого были слишком ошеломляющими, чтобы о них думать. Мауи внимательно наблюдал, как все эти мысли отражались на её лице, и вздохнул. — На секунду забыл, что я больше не единственный полубог поблизости. Мне тоже поначалу было нелегко. Я понимаю. Я через всё это прошёл, так что если у тебя есть вопросы… Она благодарно улыбнулась ему. — Я ценю это. Но я даже не знаю, что спрашивать. — Ну, тогда почему бы тебе не подумать об этом какое-то время, а потом найти меня? Я никуда не денусь, — он похлопал её по плечу. — Я рада, что в этот раз ты остаёшься, — сказала она. — Я тоже, Кудряшка, — ответил он и, ещё раз похлопав её по плечу, поднялся. — Давай встретимся сегодня вечером на твоём холме — том, где высокая груда камней. — Ладно, тогда увидимся позже, Мауи. Он кивнул и отправился заниматься своими делами, чем бы он там ни занимался на острове в те дни, когда не участвовал в местных празднествах. Череда торжеств наконец-то начала затихать, хотя поначалу жизнь превратилась в бесконечный поток вечеринок, танцев, фестивалей, игр и церемоний. Островитяне были вне себя от радости, что наконец-то нашли друг друга, и организовывали одно мероприятие за другим, где делились историями, сказаниями и местными легендами (Мауи с удовольствием отметил, что фигурировал в преданиях каждого острова). Она думала, что Мауи исчезнет, как в прошлый раз, когда он отказался вернуться с ней на Мотунуи и лишь однажды ненадолго появился в облике ястреба. Но на этот раз он посещал большинство мероприятий: здоровался с людьми, шутил с детьми и даже подружился с некоторыми местными жителями. Что-то в этом очень трогало её сердце. Она скучала по этому здоровяку и была рада больше, чем когда-либо могла бы ему признаться, что в этот раз он остался с ней. Она была бы убита горем, если бы он снова исчез, особенно после недавних перемен в её жизни. Остаток дня пролетел как в тумане. Мони поделился ещё несколькими (тщательно отобранными) историями из их путешествия, она час танцевала с детьми, все островитяне разделили большую трапезу, а потом начали расходиться по своим хижинам или небольшим палаткам, которые гости разбили на пляже. Той ночью отплыли жители ещё одного острова — шестого из десяти гостевых островов. Некоторые, живущие поближе, остались на Мотунуи ещё на пару дней. Моана попрощалась с уезжающими и пообещала скоро навестить их, затем помогла уложить Симею спать. Она обняла отца и мать на ночь, объяснив, что у неё назначена встреча, и направилась вверх по склону холма искать Мауи. Звёзды ярко сияли над холмом, а груда камней высоко вздымалась в ночное небо. Она подошла к ней, слегка поправляя свою раковину. Хотя с тех пор она пережила множество приключений, их первое путешествие с Мауи навсегда останется особенным в её сердце. Сначала она не заметила полубога и уже начала беспокоиться, что, возможно, он увлёкся одной из ночных вечеринок и забыл про их встречу, но тут над её головой раздался крик ястреба, и она помахала ему. Мауи спикировал к ней, взъерошив её волосы когтями, затем эффектно приземлился рядом, превратившись обратно в полубога. — Привет, Кудряшка! Видела, как я разгромил всех в соревновании по метанию кокосов? Чуть ли не в буквальном смысле — пришлось извиняться перед одной из жительниц, когда я едва не попал ей в голову здоровенным кокосом, — он от души рассмеялся, вспоминая этот случай. Моана рассмеялась: — Нет, я была слишком занята общением с жителями Мотукери. Они отплыли на свой остров сегодня вечером. Хотя жаль, что я это пропустила. Ты извинялся? Должно быть, это было зрелище! Он закатил глаза, но усмехнулся. Она села на краю холма, глядя на остров внизу, и он присоединился к ней. — Ну что, много думала о том, о чём мы говорили раньше? Есть вопросы, которые просто сгораешь от желания задать? — спросил он. — Трудно думать о чём-то другом, — призналась она. — Последнюю неделю я пыталась вообще об этом не думать, а теперь не могу остановиться. У меня столько вопросов, что даже не знаю, с чего начать. — Ну, тогда позволь мне сделать краткий обзор. Теперь ты потрясающая полубогиня с потрясающими силами полубогини. Пока не знаю, какими именно, но уверен, что они как-то связаны с океаном. Возможно, ты знаешь больше меня, учитывая, как ты помогла мне поднять Мотуфету на прошлой неделе. — Да, они определённо связаны с океаном. Теперь мне легче с ним общаться, чем раньше. Как мне узнать, какими силами я обладаю? — спросила она, вытянув руку и разглядывая свои татуировки. В отличие от татуировок Мауи, они не двигались, но светились, когда она разговаривала с океаном, так что связь была очевидна. — Лучший способ — это экспериментировать. Я поднял свой первый остров, когда пытался поймать рыбу. Тогда-то я и понял, что намного сильнее, чем думал! Давай отправимся в путешествие, когда все островитяне разъедутся, и посмотрим, на что ты способна. Уверен, я смогу помочь тебе кое в чём разобраться. Хотя некоторые способности приходят со временем. У меня ушли столетия, прежде чем я научился превращаться. — А как ты узнал, что можешь? — спросила она, представляя, как он превращается в акулу или ястреба в разгар битвы. — Однажды я чихнул во сне и случайно превратился в муравья. Целую вечность полз к своему крюку, чтобы превратиться обратно. Моана хихикнула. Вот тебе и эпическая история, которую она себе нафантазировала. — Только никому об этом не рассказывай! — поспешно добавил он. — Если кто спросит, скажи, что я впервые превратился в акулу и напал на монстра, защищая невинных жителей деревни. Вот это была бы история, достойная полубога! — Не волнуйся, — успокоила она его. — Я позабочусь о твоём самолюбии. Интересно, смогу ли я тоже превращаться? — Ну, через несколько дней увидим. Хотя может потребоваться время. Ты всё-таки только что стала полубогиней — твоё тело ещё привыкает. — Звучит неплохо. Будет здорово немного размяться. Кажется, это самый долгий период, что я провела на Мотунуи за последние три года. Было весело, но я уже готова вернуться в море. — Я тоже, Кудряшка. Не считая тысячи лет, что я застрял на том ужасном острове без крюка, это самый долгий период, что я провёл на одном месте за века. — Он с нежностью посмотрел на неё. — Но ради тебя я справляюсь. Не хотелось бы оставлять маленькую полубогиню одну. — Я говорила это раньше, но я правда, правда очень ценю, что ты остался. Я действительно скучала по тебе, — она покраснела, переводя взгляд на воду. — Я знаю. Неудивительно, — самодовольно сказал он. Она сердито посмотрела на него, и он усмехнулся. — Ладно, хорошо. Чувство было взаимным. И мне жаль. Я не хотел оставлять тебя одну так надолго. Просто я не очень хорош во всей этой домашней жизни. Поднимать острова, побеждать монстров, спасать людей в беде — вот это моё. А вот ходить на праздники и играть с детьми — это для меня в новинку. Не помню, когда в последний раз делал что-то подобное. Наверное, ещё когда был человеком. — Ты избегал подолгу оставаться на одном месте? Не могу представить. То есть, я понимаю, что жизнь изменится теперь, когда я стала такой, но я бы никогда не хотела оставить свой народ или семью вот так. Ты никогда не навещал свою семью? Теперь настала его очередь краснеть. Он потёр затылок. — К сожалению, не у всех хорошие отношения с семьёй. В моём случае, став полубогом, я получил возможность уйти от отца. Я воспользовался этим шансом и никогда не возвращался. Я скучал по старшим братьям, но не мог рисковать снова увидеть этого человека. — Мне так жаль, Мауи. Я не знала, — тихо проговорила Моана. Она положила руку ему на плечо, успокаивающе поглаживая. Он прильнул к ней, его голова коснулась её головы, и он вздохнул. Мауи всегда казался таким сильным, уверенным — она никогда не представляла, что у него может быть семья, менее поддерживающая, чем её собственная. — Всё в порядке. Это было несколько тысячелетий назад, и ты показала мне, что семья не всегда что-то плохое. В любом случае, так было лучше. Учитывая то, что я стал полубогом, было бы трудно вернуться и снова увидеться с братьями. — Что ты имеешь в виду? — она не могла представить ситуацию, когда лучше держаться подальше от семьи. — Ну, одно, что объединяет всех полубогов — это то, что мы бессмертны. А значит, тебе повезло застрять со мной навечно! — Ну, могли быть варианты и похуже, — засмеялась она. Но смысл его слов дошёл до неё, когда она прокрутила их в голове. — А я буду стареть вообще? — задумчиво спросила она. — Неа! Будешь такой же милашкой вечно, — ответил он, потом отвёл взгляд, осознав, что сказал. Она покраснела, и он неловко кашлянул. — В смысле, некоторые могли бы так сказать. Мони, например. Готов поспорить, он бы так подумал! — Думаю, он скорее сказал бы, что ты милашка. — Наверное, ты права, — признал он, и напряжение между ними, казалось, рассеялось, — Но это правда, ты больше никогда не состаришься. Как и я. Однако все вокруг нас состарятся. — И моя семья... — выдохнула Моана, понимая, что он имеет в виду. — Да, — мягко сказал он. — И твоя семья. Моана не хотела думать об этом, но в её голове уже рождались картины того, что всё это значит на самом деле. Как её родители стареют, превращаясь в немощных старичков; как сестра взрослеет и обзаводится собственными детьми; как Келе уходит на покой, а затем покидает этот мир. А она всё это время будет оставаться в теле девятнадцатилетней девушки, не старея ни на день. Мауи тяжело вздохнул: — Мне так жаль, Моана. Это проклятие бессмертия. Мне было относительно легко с этим смириться, но я знаю, что для тебя всё будет иначе. Моана почувствовала, как по щеке скатилась слеза, и сердито смахнула её. За ней последовала другая, и глаза защипало, когда слёзы полились одна за другой. Она попыталась что-то сказать Мауи, но вместо слов вырвалось рыдание. Он повернулся и крепко обнял её, и прижал к груди, позволяя выплакаться. В её сознании проносились картины того, как умирают все, кого она любит, как её остров превращается в незнакомое место, заполняясь чужими людьми. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем она выплакалась и просто свернулась калачиком рядом с Мауи. Он осторожно поцеловал её в макушку, затем отстранился, чтобы заглянуть в глаза. — Обещаю, я буду рядом. В этот раз я никуда не уйду. Больше нет. Что бы ни случилось дальше, мы будем вместе. Он улыбнулся, и она с нежностью посмотрела на него. Атмосфера снова стала напряжённой, и её взгляд невольно скользнул к его губам, но она тут же отвела глаза. Она только что полчаса громко рыдала у него на груди — явно не самый подходящий момент для таких мыслей. Он снова мягко сжал её плечи, а затем убрал руки. — Может, проводить тебя домой? Она молча кивнула, всё ещё ошеломлённая недавней эмоциональной бурей, и он помог ей подняться на ноги. Они шли к её хижине в уютном молчании, его рука на её плечах направляла её весь путь. У входа она обняла его, и он на мгновение замер, глядя ей в глаза. — Не торопись, Моана. Как я уже сказал, теперь тебе от меня не отделаться. — Спасибо, Мауи, — улыбнулась она. Он заметно расслабился, услышав её голос, напряжение в его глазах немного угасло. Она повернулась и вошла в хижину, а он ещё немного постоял, прежде чем направиться к хижине, которую жители деревни (а точнее, Мони) выделили ему.

***

Спустя два дня гости с четырех последних островов отбыли восвояси, и жизнь на Мотунуи наконец-то вернулась в привычное русло. Моане было грустно провожать всех, хотя, признаться честно, бесконечные празднества её изрядно утомили. После отъезда последней группы гостей жители Мотунуи вернулись к обычному распорядку дня. Дети, конечно, огорчились, что веселье закончилось, зато взрослые, похоже, вздохнули с облегчением. Ну, почти все. Мони, например, был в восторге от возможности делиться своими историями с новыми слушателями, и теперь, помогая другим жителям убирать палатки на пляже, он то и дело жаловался Моане, что больше не с кем поболтать. — Не переживай, дети всё равно обожают твои рассказы, — подбодрила его она. — Я могу рассказывать Симеа одну и ту же историю хоть сто раз, она никогда не устает слушать. — Это верно. Но мне так понравилось общаться с новыми взрослыми слушателями. Кстати, ты не видела Мауи? Я надеялся сегодня нарисовать с ним ещё одну картину. Думал изобразить его в облике ястреба, сидящим у меня на плече. — Уверена, он будет в восторге от этой идеи, но сегодня мы планировали отправиться в путешествие. — Ох, понятно. А можно мне с вами? — с надеждой спросил Мони. — Не в этот раз. Когда мы поднимали Мотуфету, произошли некоторые события, которые мы ещё не успели обсудить, и нам нужно время поговорить об этом. — Погоди-ка… — подозрительно прищурился Мони. «Что за события? Он не пострадал? Это как-то связано с твоими новыми татуировками? Вы целовались? А он хорошо целуется? — Полегче, — сказала она, едва успевая осмыслить поток его вопросов. — Отвечаю по порядку: это секрет, нет, он не пострадал, да, это связано с татуировками, нет, мы не целовались, и я уверена, что он отлично целуется, хотя я об этом совсем не думала! На самом деле она думала об этом разок-другой за последние недели, но Мони об этом знать не обязательно. — Я тоже так думаю, — мечтательно протянул Мони, и Моана неловко кашлянула. — Прости! Не то чтобы я тоже об этом думал. Просто, ну знаешь, он во всём так хорош, что не может быть плохим и в этом. Эм… пожалуй, я помолчу. — Хорошая мысль, — рассмеялась Моана. — К тому же никогда не знаешь, в каком облике сейчас Мауи. Может, он как раз летает над нами и подслушивает наш разговор. Мони покраснел и занервничал. — О нет, надеюсь, что нет! Не говори ему, что я всё это наболтал, ладно? И хорошей вам поездки! — Это наш секрет, — хихикнула Моана. Она помахала Мони на прощание и направилась к своей хижине собираться в дорогу. А над ней, на кокосовой пальме, Мауи лихорадочно прихорашивал перья, изо всех сил стараясь не думать о случайно подслушанном разговоре.