licking kitten

Минни не любила шумные компании и бесконечную суету шныряющих вокруг укуренных однокурсников. Она предпочитала уединённость своей квартиры рядом со студгордком, маленькую оранжерею прямо на открытом балкончике с кованым ограждением и свободный доступ в интернет через вай-фай соседа.   Последнее было подарком Криса на новоселье. Когда он впервые постучался в дверь Минни с корзинкой свежайших кексов, та лишь тяжело вздохнула. Мучное она никогда не ела, но отказываться было невежливо. Так что на её шутку с намёком на то, что приятнее было бы получить пароль от чужого роутера, Крис ответил громким смехом и стикером с длиннющим набором цифр и букв, который он с детским озорством прилепил на дверной глазок.   Он был старше и уже тогда, год назад, впахивал на предпоследнем курсе. От него Минни в наследство досталась целая кипа лекций по обязательной общей программе и сплетни о каждом преподавателе. И то и другое пригодилось уже на первой сессии.    Крис любил закатывать вечеринки и слыл в университете социальной бабочкой. Минни, с её надменным взглядом и природной брезгливостью, все обходили по широкой дуге, так что тому, что в её окружении появились хоть какие-то люди, стоило сказать спасибо Крису. Он вытаскивал её из дома с настойчивостью осла и качал головой с улыбкой каждый раз, когда слышал от неё это сравнение.    Так Минни познакомилась с Хёнджин. У той был похожий взгляд и манера держаться, ровная осанка и прекрасные волосы. А также непродолжительные горизонтальные отношения с Крисом, которые стабильно не давали Минни высыпаться в течение шести месяцев и, к счастью, закончились без лишней драмы. На удивление, они оба остались в жизни Минни. И друг друга.   На эту вечеринку Хёнджин вытащила её почти что за шкирку. Длинные ногти с классическим нюдом едва не вспороли кожу на предплечье, когда она, упёршись тонкими каблуками в ровный паркет, тянула активно сопротивляющуюся Минни к выходу. В открытом дверном проёме Крис в это время загипнотизированно пялился на ровную загорелую кожу бесконечных ног Хёнджин, так что Минни одновременно пыталась смириться ещё и с тем, что сегодня, видимо, кое-кто воспользуется единоразовым правом на секс с бывшей.   Не было ничего удивительного в том, что на вечеринке она сидела одна. Сигаретный кумар дразнил чувствительный нос, а постоянно спотыкающиеся о её ноги идиоты поднимали со дна сознания взвесь раздражения. На полу перед ней кто-то без особого энтузиазма играл в бутылочку, а с противоположного конца большого холла доносился воодушевлённый свист играющих в литрбол. Её это не интересовало.   — От твоей кислой физиономии у меня голова раскалывается, — поделилась Хёнджин, падая рядом на диван.    От её демонстративного скрещивания ног несколько парней споткнулись о край истёртого грязного ковра и ещё примерно столько же пролили свой пунш прямо на пол. Минни закатила глаза и поправила свой топ, который едва прикрывал живот, но всё равно казался длиннее юбки Хёнджин.    — А у меня голова раскалывается от того, что я уже сама накуренная из-за этих идиотов, — она указала кивком головы на Джисона, который затягивался из бонга в виде члена. — Минхо реально с ним спит.   Хёнджин засмеялась, прикрывая рот ладонью, и марширующий мимо Чанбин поскользнулся на своих же слюнях.    — У Минхо специфические вкусы. Она сама слегка с приветом, — Хёнджин скосила глаза к носу, даже так умудряясь выглядеть очаровательно, и покрутила пальцем у виска.    — Слегка? Её парень прилюдно обсасывает член, — приподняла бровь Минни.   — Не завидуй.   — Было бы чему.   Хёнджин щелкнула её по колену и подманила к себе пальчиком Чанбина. Минни чуть не стошнило от влажных звуков, с которыми та диктовала свой заказ бедолаге, взяв с того обещание выполнить всё с точностью до миллилитра. Чанбин сейчас едва ли отличил бы голову от задницы, так что сомнений в его компетентности было чертовски много.   — У него у самого сегодня коктейль с твоими слюнями? — поморщилась Минни. — Обязательно было при мне его ухо вылизывать?   — Может, ты ещё и поцелуи даришь исключительно в лобик и только в темноте? — отбрила её Хёнджин и с театральным вздохом продолжила: — Ох, прости, детка, я совсем забыла, что ты вообще не целуешься.   Минни пнула её в голень, мстительно впитывая в себя болезненный вскрик.   Она не видела смысла в отношениях. Ей было вполне комфортно в одиночестве, а чужие драмы не то что не вдохновляли, наоборот, заставляли лишь радоваться тому, что это происходит не с ней. Хёнджин десятки раз пыталась свести её хоть с кем-то, аргументируя это тем, что у неё уже нет сил терпеть недотрах Минни. Успехом не закончилось ни одно свидание.    Возможно потому, что до них дело даже не доходило.   — Я хотя бы не лижусь со всеми подряд, как некоторые, — вскинула подбородок Минни.   — Тебе лучше взять свои слова обратно, — пригрозила ей пальцем Хёнджин. — Иначе ты не узнаешь главную сплетню недели.   — Сплетни меня не интересуют, — отмахнулась Минни.   — Как и секс, но выслушать всё равно придётся.   Со стороны кухни раздался заикающийся смех, и в комнату ввалился Феликс со стаканчиком пунша и розовыми плюшевыми ушками на голове. Он продолжал что-то кричать в сторону дверной арки и размахивать руками, кривляясь на приглушённые ответы. Минни против воли улыбнулась.   С Феликсом она познакомилась на общих парах по философии. Он был старше на год, но этот предмет у него стоял на втором курсе, а не на первом, как у Минни. Феликс с самого начала будто не замечал её каменного лица и равнодушных односложных ответов. Он пёр с каким-то странным воодушевлением, медленно, но верно добиваясь желаемого.   Они подружились спустя месяца три, а Минни даже не успела этого заметить.   Феликс поддерживал её в период сессии, таская сладости, которые она даже не ела, заворачивая в тёплый плед и поливая её цветы, пока она страдала над конспектами Криса. Он был единственным человеком, прикосновения которого Минни могла терпеть.    — А вот и виновник, — пропела Хёнджин, стреляя глазами в Феликса.   — Опять где-то накосячил? — вздохнула Минни. — Если он опять связался с Чонином…   — Чонин очаровашка, хватит ревновать.    — Я не ревную.   — Хватит сбивать меня с мысли!   — Они в твоей голове вообще генерируются?   Хёнджин закатила глаза и пнула её в голень, возвращая должок. С ней всегда нужно было держать ухо востро.    — В общем! — повысила та голос. — Ты же знаешь, что меня сейчас пытаются завербовать в сестринство?   — В секту, — поправила её Минни. — Дельта-альфа-альфа-штрих.   Она заметила проходящего мимо Криса, который услышал свой любимый мем, и вскинула руку вверх, получая заслуженную пятюню. Тёплый смешок и осторожное прикосновение его губ к макушке согрели Минни, а у Хёнджин вызвали лишь драматичные рвотные позывы.    — Может, мне забрать его? Чтобы у тебя навсегда отпало желание пытаться меня с кем-то познакомить, — задумчиво поинтересовалась у воздуха Минни.   — Я бы на это посмотрела, — равнодушно отмахнулась Хёнджин. — Между вами химии примерно столько же, сколько между мной и Феликсом.   Перед глазами тут же встала картинка, как Феликс помогал ей упаковываться в опасное латексное мини и велел втянуть в себя живот (которого у той, конечно же, не было). Про то, что его рука впихивала вываливающуюся грудь Хёнджин в тугой корсет, они все дружно предпочитали не вспоминать. В те времена Минни уже была частью компании, но её делом было снимать всё происходящее на камеру. Хёнджин в тот раз обижалась на неё целую неделю.   — Я не люблю собирать компромат на друзей, — напомнила Минни.   В ответ на приподнятую в сомнении бровь, она лишь буркнула:   — Кроме того, что я видела своими собственными глазами.   Их прервал свист со стороны столика с литрболом, где, наконец-то, началась какая-то движуха. И всё это произошло только потому, что Феликс смог добраться до него без посторонней помощи и даже ни разу не упал. Если он где-то появлялся, это всегда служило гарантом того, что веселье только начинается.   — У нас была ночевка, — словно и не слыша слов Минни, продолжила Хёнджин.   — Да сколько же можно..?   — И я услышала о-очень интересные истории про Феликса.    От её активно танцующих бровей Минни прорвало на смех. Она с улыбкой бросила ещё один взгляд в сторону намечающегося кипиша и поймала ответный взгляд Феликса. Тот подмигнул ей с хмельным пошатыванием и попытался что-то сказать, ярко артикулируя, но она всё равно не смогла ничего разобрать.   — Хани уверена в том, что лучше него в студгородке никто куннилингус не делает.   Минни поперхнулась воздухом и громко закашлялась. Хёнджин обхватила её колено своими пальцами, а второй рукой забрала коктейль из рук заинтересованно нахмурившегося Чанбина. Он с таким усердием пялился на бёдра Минни, что та не выдержала и закинула нога на ногу, зажимая между ними расслабленную ладонь Хёнджин. Чанбин намёка не понял, а его взгляд сделался ещё более расфокусированным и глуповатым.   Хёнджин это лишь польстило.   — Он считает тебя симпатичной, — поделилась она с Минни, хотя тот всё ещё стоял в зоне слышимости.   — Меня не интересуют мужчины, — напомнила Минни.   Чанбин неловко покраснел до самых кончиков волос и, наконец, начал бочком двигаться в сторону компашки, громко играющей в монополию. Хёнджин позабавленно фыркнула и провела кончиками ногтей по коже Минни, вслушиваясь в ответное шипение. На её «сексуальная кошечка» та никак не отреагировала, привыкшая к подобным высказываниям.    — Так ты точно уверена в том, что не хочешь услышать историю про Ликси?   Минни краем глаза продолжала следить за подпрыгивающим Феликсом, который активно опрокидывал в себя пиво из красных стаканчиков. Он всегда казался ей до абсурдного невинным. Честно говоря, она предпочитала думать, что он как две капли воды похож на неё саму или у него вообще никогда никого не было. Хёнджин же безрассудно открыла ей глаза на то, о чём она возможно предпочла бы не знать.   — Меня не интересует сексуальная жизнь моих друзей, — решила Минни. — Я и так уже слышала слишком много из того, чего бы слышать не хотела.   У Хёнджин не хватило совести даже на то, чтобы покраснеть. Они с Крисом всегда были чертовски громкими, о чём Минни любила напоминать при любом удобном случае. И если Крис обычно лишь смущённо отводил взгляд и с кривоватой улыбкой принимался почёсывать затылок, то Хёнджин в выражениях не стеснялась, а аргументом выбирала осторчевший уже вопрос: «Завидно?».   Если крикам умирающей в муках чайки можно было завидовать, то да, Минни определенно испытывала именно это чувство.   Феликс же тем временем принимал слюнявый поцелуй от вылезшего откуда-то Чонина и, запрокинув голову, подставлял шею под губы своей одногруппницы. Минни не помнила её имени. А вот сам Феликс точно был осведомлён. Он вообще знал практически весь их курс, как и Крис. Его все обожали, а от тактильности и открытости сходили с ума. Так что подобные проявления «дружелюбия» не были чем-то из ряда вон, но сейчас, после слов Хёнджин, Минни начала воспринимать всё иначе.   — У тебя взгляд убийцы, ты в курсе? — шёпотом спросила Хёнджин. — А твои бёдра так сильно меня сжали, что у меня сейчас рука отсохнет.   Минни растерянно моргнула и поставила ноги ровно, спасая подругу от инвалидности.    — Я слышала про Хани. Едва ли её словам можно доверять.   — У неё язык без костей, но стоило ей лишь мельком затронуть эту тему, как к ней присоединилась Лилс.   Минни вспомнила скромную и похожую на божий одуванчик Лилс с художественного, которая каким-то неведомым образом оказалась в сестринстве, и напряглась. Вот она бы точно врать ради привлечения внимания не стала.    — Вижу, критичности в глазах стало меньше, — понимающе хмыкнула Хёнджин. — Предвосхищая вопросы: Лилс оказалась не единственной, кто поддержал Хани.   Минни не интересовала личная жизнь её друзей — это правда. Но сказанное Хёнджин настолько не укладывалось в её голове и казалось просто неудачной шуткой, что пропустить это мимо себя она не смогла.    Чонин впивался пальцами в тонкую талию Феликса и что-то шептал на ухо, заставляя того прикрывать глаза и дышать сквозь приоткрытые губы. Минни сегодня была в линзах, поэтому прекрасно видела крупную дрожь и то, как Феликс едва заметно выгнулся в пояснице, когда Чонин неглубоко забрался пальцами под его рубашку.    Чонин Минни никогда не нравился.   — Я даже не знала, что ему нравятся девушки, — смогла выдавить она из себя.   Хёнджин проследила за её взглядом и мягко улыбнулась.    — Только Феликсу позволено быть бисексуальным. Такие солнечные мальчики не могут достаться только одному лагерю.   Минни поморщилась на её слова.    — Так вот, куннилингус, — причмокивая коктейлем, продолжила Хёнджин.   — До сих не могу поверить, что в тебе нет ни единой капли изящества.   — Многие бы с тобой поспорили.   — Да нет, она права, детка, — фыркнул рухнувший рядом Крис.   Минни прильнула к его боку и шкодливо показала язык Хёнджин. Крис вообще-то любил дразнить любую из них, но с учётом того, что сегодняшнюю ночь он определенно планировал провести не в постели Минни, игру уже стоило начинать. В крови Хёнджин к этому моменту было достаточно алкоголя для того, чтобы повестись на откровенную и не прикрытую ничем попытку Криса.    Как хорошо, что Минни предпочитала апельсиновый сок.   — Тебя разве кто-то сюда звал? — взбрыкнула Хёнджин.   Однако её юбка уже поползла вверх по ногам, оставляя всё меньше и меньше пространства для воображения. И это совершенно точно не было случайностью. Крис втянул в себя запах волос Минни и прищурился, выводя кончиками пальцев крохотные круги на её плечах. К его прикосновениям она была привычной, так что совсем не обращала на них внимания. Хёнджин была настроена более категорично, а её взгляд коршуна вызывал неприятные мурашки по телу. К их брачным танцам никогда нельзя было быть готовым. Минни до сих пор не понимала причины их разрыва и то, как после него они смогли остаться в хороших отношениях. Потому что воздух между ними искрился. И не всегда образно.   — Минни написала и пригласила присоединиться, — ответил на нападку Крис. — Так о чём у вас тут разговор?   — О том, что Ли Феликс самый лучший любовник во всём кампусе, — перекинув волосы за плечо, ответила Хёнджин.   Крис открыто рассмеялся, привлекая внимание всей комнаты, и отсалютовал Феликсу, который тоже перевёл на него слегка расфокусированный взгляд. Минни почувствовала, как краснеют её уши, хотя вообще-то молчала. Как она вообще оказалась в подобной компании, всё ещё оставалось загадкой.   — Так это же правда, — отхлебнул из стаканчика Крис. — Эй, Минни, на кого он по-твоему похож? Ну, внешне.   Минни прищурилась на его вопрос, уже понимая, что попалась на крючок. Что бы она сейчас ни ответила, это в любом случае привело бы её либо к смущению, либо к тотальному провалу. Оставалось лишь быть настолько честной, насколько это возможно.   — Он напоминает котёнка, — с тяжёлым вздохом ответила она.   — Логическую цепочку продолжи сама, ты умная девочка.   Хёнджин, которая в это время копалась в телефоне, внезапно повернула к ней экран, и Минни увидела кота, который старательно вылизывал миску со сметаной. Её мгновенно бросило в жар, а фантазия, уже не сдерживаемая ничем, поскакала вперед, не оставляя ни шанса на то, чтобы её смогли догнать и остановить. Феликс не помогал совершенно, высовывая язык и пытаясь поймать ягоду черешни, которой одногруппница поддразнивала его уже пару секунд.   Время будто замедлилось, воспроизводя каждое движение и каждую эмоцию на лице Феликса так ярко, что это резало глаз. Хёнджин без особого энтузиазма переругивалась с Крисом, плавно и незаметно пересев с другой от него стороны. От их бубнежа гудела голова, а от очевидного подтекста фраз и флиртующей интонации кривилось лицо.   — Пойду на свежий воздух, — бросила она парочке.   Те едва обратили на неё внимание.   На крыльце никого не было — такие же любители тишины, как и она, наслаждались звёздным небом, лёжа на кое-как расстеленных пледах и потягивая травку. Джисон расслабленно перебирал струны гитары, укуренный в ноль, а Минхо смотрела на него снизу-вверх с неприкрытым обожанием. Она и сама была под кайфом, иначе бы точно не стала так палиться на людях.   Минни запрыгнула на широкие деревянные перила крыльца и порадовалась тому, что смогла отвоевать своё право на джинсы. Она подтянула колени к груди и уложила на них подбородок. Голову кружило от чистого воздуха. Мысли перекрикивали друг друга, и все, как одна, старались выбраться на передний план, лишь бы Минни поскорее заметила и разрешила намечающуюся проблему.   — Сладкая парочка ведёт себя сегодня особенно приторно?   Минни знала этот голос наизусть. Низкий, утробный, безопасный. Он всегда действовал на неё успокаивающе, но именно в этот вечер наоборот — ввёл в состояние полной готовности к атаке. Мышцы загудели от притока адреналина, а разум стал кристально ясным.   — Они просто играют на моих нервах, — ответила она, не отрываясь от тёмного неба.    Смотреть на Феликса было страшно. Она никак не могла объяснить это логически, потому что тот не нарушал её личных границ и не пытался навязать своё общество. Обычный вопрос с лёгкой издёвкой, которых между ними случалось бесконечное множество. И глупая реакция, выдающая её с головой.   — Ты сегодня напряжённая.   На её вопросительное мычание Феликс добавил:   — Больше, чем когда бы то ни было.   Он встал рядом, но так, чтобы не прикасаться к ней и не маячить в поле зрения. Щёлкнула зажигалка, и в воздухе потянуло сигаретным дымом. Феликс на постоянной основе не курил, но когда случалось выпивать, любил затянуться разок-другой. Минни это не раздражало. Возможно, причина такого лояльного отношения была в конкретном человеке. Раньше она об этом не задумывалась.   — Просто устала, — слишком сильно запоздав с ответом, выдавила она. — Джисон переборщил с травкой.   Феликс согласно промычал и затушил наполовину выкуренную сигарету в пустой жестянке из-под нескафе. На подобных вечеринках в качестве пепельницы использовалось всё подряд. Мягкое прикосновение к своей лодыжке Минни почувствовала сразу. Поверх тонкой джинсы оно всё равно ощущалось раскалённой лавой. Она судорожно выдохнула сквозь зубы и перевела взгляд на Феликса.   Тот смотрел внимательно. Считывал каждый невербальный сигнал, который она подавала против воли. Феликс был хорошим эмпатом, поэтому неудивительно, что он довольно быстро понял вектор направления её мыслей.    — Тебе некомфортно из-за меня? Я успел где-то накосячить?    От его улыбки, в которой читалось что-то на не знакомом Минни языке, дрожали поджилки. Она невольно переключила своё внимание на губы Феликса в попытке избежать прямого зрительного контакта. Лучше бы она этого не делала.   Феликс любил всё, что было связано с макияжем. Он даже дружил одно время с широко известным в узких кругах блоггером с ютуба, который делал косплей на разных знаменитостей. До своего лица Минни его так и не допустила. И то только по причине того, что не особо любила краситься. А вот сам Феликс пользовался полученными знаниями с умом.    Его макияж никогда не был слишком вычурным для того, чтобы кто-то из преподавателей мог заметить и сделать замечание. Однако он мастерски перекрывал крохи несовершенств на коже и едва заметные синяки под глазами. С губами он экспериментировал редко, больше увлажняя и заставляя их сверкать, как и всё своё лицо. Его сияние шло откуда-то изнутри, и Минни подозревала, что даже если бы Феликс не прикасался к кисточкам и тону, он бы всё равно оставался таким же неземным.   Сегодня он был накрашен ярче, чем обычно, и Минни с замиранием сердца заметила хайлайтер на его скулах. Феликс продолжал улыбаться как ни в чём не бывало и сделал крошечный шаг вперёд. Его парфюм смешался со слабым отзвуком дыма, и ноздри Минни затрепетали, впитывая в себя эту кружащую голову смесь.   — Ты даже не обняла меня ни разу за сегодня, — с лёгким кокетством в голосе пожурил он её.   И в любой другой день она бы просто закатила глаза и прижалась к его тёплой груди, наслаждаясь мимолётной лаской, в которой нуждалась очень редко. Но после слов Хёнджин и подтверждения Криса сделать это оказалось намного сложнее, чем она думала.    Феликс ждал достаточно долго для того, чтобы его брови удивлённо поползли вверх. Что-то явно было не так, и его эффективно работающие в любой ситуации объятия на этот раз оказались не настолько всесильными. Он был растерян. Растеряна была и Минни.   И стоило только Феликсу открыть рот, чтобы задать определённо уместный, но точно неудобный вопрос, как на крыльцо высыпались Хёнджин с Крисом, едва стоящие на ногах и хихикающие друг другу в губы. Минни поспешно спрыгнула с перил, теряя тепло миниатюрной ладони Феликса на лодыжке, и, проведя походя рукой по его плечу в знак того, что они продолжат этот разговор позже, двинулась к сладкой парочке.   — Как можно было так наклюкаться за те полчаса, что меня не было рядом? — спросила она, прекрасно понимая, что в моменте её слышала лишь Вселенная.   — Кажется, я вызвал такси не туда, — с улыбкой и расфокусированным взглядом сказал Крис. — Всё внимание перетянула на себя вот эта кокетка.   Феликс встал плечом к плечу с Минни и хмыкнул на последнюю фразу.    — Ты в одиночку их не дотащишь.    Она покачала головой, то ли соглашаясь, то ли просто принимая поражение:    — Не дай им упасть, ладно? Посмотрю пока такси.   Единственный свободный на ближайшие четыре квартала водитель пялился на коленки Минни всё то время, что они ехали до дома. Периодически Феликс, который умостился сзади, чтобы контролировать ситуацию, перетягивал его внимание на себя. Он также прекрасно замечал повышенное внимание и даже отстучался Минни в личку с уточнением, всё ли в порядке.    Три раза. За пятнадцать минут.   На улице было прохладно несмотря на самый разгар мая. Феликс с кряхтением тащил на себе Криса, который ни в какую не хотел отпускать отключающуюся Хёнджин. Минни едва удерживала её от падения, а себя — от колотой раны её длиннющими каблуками.   В квартиру Криса они ввалились все разом, потому что никто никого так и не смог отпустить. Со стороны они наверняка напоминали огромного неуклюжего осьминога. Минни чертовски сильно хотела принять долгий душ и завернуться в одеяло. И чтобы молчание Феликса не было таким многообещающим.   — Так что, Минни? — заикаясь через слог, крикнула Хёнджин. — Языкастый?   И поиграла бровями с такой амплитудой, что было удивительно, как те не улетели с её лица. Минни хлопнула себя ладонью по лицу и ускорила шаг, сбивая с единого темпа всю их кучу-малу. Синхронные возмущения она пропустила мимо ушей — лучше бы так же дружно шагали по скользкому паркету.   — У тебя какие-то подвижки в личной жизни? — не скрывая интереса, спросил Феликс.   Минни прикрыла глаза, надеясь лишь на то, что Хёнджин его не услышит. Глупый просчёт.   — Не, я же про тебя, птенчик, — Хёнджин провела по переносице Феликса своими коготками, только чудом не поцарапав его.   Это выглядело, как тотальный провал.   — Минни сегодня узнала о том, какой ты крутой, бро, — вклинился Крис, погребая Минни под новой лавиной стыда. — Она типа заинтересована.   — Я не заинтересована! — воскликнула та. — Да что с вами сегодня такое? Как дети.   Она слишком резко скинула руку Хёнджин со своего плеча, и та возмущенно кряхтящим мешком приземлилась на широкий диван. Феликс опустил Криса рядом с ней чуть аккуратнее, однако и в его движениях тоже читалась усталость. Щёки пекло иррациональной неловкостью, хотя позорилась здесь точно не Минни.   — Стакана воды вы двое не заслужили, — проинформировала она друзей и, театрально взмахнув своим каре, развернулась к выходу.   Руки дрожали и никак не хотели находить связку ключей в сумочке. Минни с выдохом пнула носком кроссовка входную дверь. Сегодня не по плану пошло всё, что только могло пойти. Как теперь вообще в глаза смотреть Феликсу после всего сказанного? А своим поведением этим вечером она лишь подтвердила чужие слова. Хотя что? Подтвердила? Да ради всего святого, она действительно не была заинтересована!    — Ты слишком много значения придаёшь бессвязной речи наклюкавшихся друзей. Они ведь всё ещё наши друзья?    — Я уже в этом не уверена, — прислонившись лбом к двери, ответила она.    Феликс стоял сбоку от неё, не предпринимая ни единой попытки приблизиться. Он протянул руку ладонью вверх, и Минни без вопросов передала ему сумочку. В её состоянии сейчас было бы сложно что-либо отыскать, не порвав при этом ремешок или ещё чего.    — Ты всё ещё его носишь, — тихо сказал он, рассматривая брелок на ключах.   У Минни дрогнули уголки губ. Дурацкий брелок с барахолки рядом с кампусом всегда поднимал ей настроение. Они с Феликсом тогда только начинали общаться и притираться друг к другу. В один из вечеров, когда он притащил её любимый айс американо и приторно сладкий пончик с шоколадной глазурью, Минни вся перепачкалась в ней с ног до головы. Салфеток не оказалось ни у неё, ни у Феликса, так что они забежали в ближайший ларёк в надежде, что там продаётся что-то подобное.   И наткнулись на горы бижутерии, магнитов и прочего хлама, который скупали скучающие родители, оставляя детей под крылом университета. Феликс завис над витриной с фенечками и методично завязывал каждую понравившуюся на Минни слабым узлом, чтобы было просто и быстро снять. И пока он развлекался с неожиданно огромным энтузиазмом, Минни разглядывала стойку с брелоками.   Она полнилась самыми разными расцветками и пестрела забавными надписями. На некоторых был изображён кампус с названием университета, написанный пафосными вензелями. Другие же были выполнены в форме не сочетаемых друг с другом животных, которые водили между собой странноватую дружбу. На птенце и щенке она остановилась не сразу, но когда увидела — уже не смогла отвести взгляд.   Феликс тогда устал перебирать нитки с нанизанными на них бусинами и задумчиво проследил за её взглядом. А потом просто молча оплатил два разных брелока. Впрочем на каждом из них были одни и те же персонажи. Минни выбрала тот, что выглядел не настолько броским, а Феликс радовался как ребёнок неоновой пластмасске.   С тех пор Минни носила его не снимая.    — Он мне нравится, — пожала она плечами.    Феликс передал ей ключи с сумкой, умудрившись ни разу не прикоснуться. Почему-то от его осторожности Минни было не по себе. Возможно, кумар от бонга Джисона всё ещё её не отпустил. Иначе объяснить то, как она бессознательно тянулась к Феликсу, словно мотылёк к огню, было невозможно.   — Напрашиваться на чай-кофе не буду, — подняв руки в универсальном жесте капитуляции, сказал тот.   Он уже развернулся и начал двигаться в сторону лифта, когда Минни не выдержала:   — Чай-кофе?   От неуверенной, но абсолютно точно согласной улыбки Феликса глазами она почувствовала себя чуточку лучше.   Когда уходила, она оставила окна в квартире открытыми, поэтому сейчас по полу тянуло ночной прохладой. Минни стянула новенькие белые кеды и влезла в свои любимые растоптанные тапочки, которым было уже года три. В темноте прихожей каждое движение Феликса ощущалось намного более острым и очевидным, чем в искусственном освещении площадки на этаже. Его дыхание слышалось громче, а аромат парфюма забивал нос.   — Я пока поставлю чайник, — не оборачиваясь, сказала она. — Ванная знаешь где.   И сбежала, как последняя трусиха. Хёнджин бы с неё хохотала в голос, а Крис бы просто понятливо хмыкнул. Включать верхний свет на кухне она не стала — никогда не любила яркое освещение. Светодиодная лента по периметру кухонного островка отлично выполняла свою функцию и не раздражала глаз.   Тихо щёлкнула кнопка чайника, и он загорелся холодным синим оттенком. Минни опёрлась на стойку и зажмурилась до белых кругов под веками. Она прижалась ближе и почувствовала, как пластиковый угол обжигает ледяным прикосновением её открытый живот. Минни выдохнула сквозь зубы и попыталась взять себя в руки.   В ванной стих звук льющейся воды, когда она достала вазочку с любимыми конфетами Феликса.     — Так всё-таки? — уточнила она, услышав его невесомые крадущиеся шаги.   — Просто закинь пакетик зелёного, — ответил тот.   Он встал позади неё, хотя обычно предпочитал сразу запрыгивать на высокий барный стул напротив. Они с Феликсом были приблизительно одного роста, но его плечи всё ещё были по-мужски шире, а тепло тела ощущалось очень явственно. Минни замерла на месте и сжала в ладони вазочку.    Шорох одежды Феликса, когда он коснулся ею оголённой поясницы Минни, показался оглушающе громким. Его руки по обе стороны от её тела уже не выглядели такими очаровательно миниатюрными, какими она их раньше представляла. Предплечья находились так близко к её талии, что Минни боялась дышать слишком глубоко — настолько на грани, что одно лишнее движение и контакт неизбежен.    — Не спросишь, что эти двое имели в виду? — хрипло спросила она, пытаясь заполнить тишину вокруг.   И тут же пожалела. Её поплывшее сознание не могло служить достойным оправданием. Прозаичную реальность оказалось не так просто принять, но она уже была на финишной прямой. Она была заинтересована. И учитывая то, насколько близко сейчас стоял Феликс, он был осведомлён об этом раньше, чем она сама.   — А ты хочешь рассказать?    Каждое его движение было демонстративно медленным, ленным, словно он пытался как можно нагляднее продемонстрировать свои намерения, но при этом дать ей возможность себя остановить. Феликс всегда ощущался безопасным местом, тем самым парнем, который никогда не станет причинять боль. Он был лёгким, дурашливый, подвижным и открытым. Прозрачным даже — от него никто и никогда не ждал подвоха.    И всё же Минни кое в чём ошибалась.   — Молчишь. Я лучше хотел бы показать.   Пальцы Феликса прошлись по её шее невесомой лаской, зацепили волосы, которые последним оплотом прикрывали лицо, и мягко завели за ухо. От сухого трения о хрящик и поглаживания по мочке Минни едва заметно прогнулась в пояснице, стараясь удержать все мурашки в одном месте. Феликс всё ещё оставлял ей кучу путей для отступления. И если бы ноги не перестали её слушаться… она бы всё равно не убежала.   Пуговицы на его рубашке оцарапали кожу Минни, когда Феликс сделал крохотный шаг вперёд. Она распахнула глаза от контраста температур: тепло тела позади и прохлада стойки спереди. Лёгкие расширились, вместе с ними поджались пальцы на ногах.    — Но это лишь моё желание, — тем временем продолжил Феликс. — Оно не имеет никакого смысла, если ты против.   Минни впервые возненавидела его табу на нарушение чужих границ. Она не хотела ничего отвечать — это выдало бы её с головой и не оставило ни шанса на то, чтобы наутро списать всё происходящее на минутное помутнение. Вербальное всегда давалось ей тяжелее. Намного проще казалось податься навстречу тому, чего так сильно хотелось, и забыться.   Феликса же такое не устраивало.   — Люблю твои волосы, — с восхищением в голосе протянул он. — Они всегда так вкусно пахнут, особенно утром.   Кончик его носа зарылся в волосы на макушке, обдавая кожу головы длинным выдохом. Минни пропустила мимо фильтра между ртом и разумом унизительно тонкое и высокое хныканье.    — Ты так красиво звучишь.   Минни вздрогнула от щелчка чайника, резко возвращаясь в реальность.   — Ч-чай.   И шагнула вбок, оставляя Феликса и не замечая его ухмылки одним уголком губ. Она ухватилась за ручку чайника, невидящим взглядом утыкаясь в отошедший уголок обоев. Развернулась, чтобы быстро плеснуть кипяток в кружки, и поняла, что так и не достала их. Феликс давно не был у неё в гостях, поэтому его любимый стакан с котом в очках и на байке Минни убрала на самую верхнюю полку.    Чайник с грохотом приземлился на место. Оставалось надеяться лишь на то, что пластик не треснул и им удалось избежать короткого замыкания. Феликс стоял всё там же. Расслабленный, без намёка на то искрящееся состояние, в котором находилась Минни. Она сделала шаг, второй. Потянулась к полке и уже в процессе вспомнила, что обычно доставала до неё, только встав на стул.    Горячие ладони Феликса уютно устроились на её талии, мягко сжимая и согревая голую кожу. Все мысли из головы Минни тут же испарились, оставляя после себя пустой эфир с белым шумом пульсирующей в ушах крови. Феликс стоял близко. От него шпарило чем-то неосязаемым, чем-то, что сводило судорогой лопатки и умоляло сдаться.    — Поднять тебя, как принцессу? — тихо спросил он и сильнее впился пальцами в талию. — Или можем постоять и подождать, пока вода немного остынет. Ты не любишь пить кипяток.    И ослабил хватку, легонько скользя маленькими кругами по коже и разглаживая стремительно краснеющие отметины. Минни зажмурилась и непроизвольно напрягла бёдра. Пальцы Феликса двинулись дальше и огладили костяшками поджавшийся живот. Низкая посадка джинсов открывала столько незащищённой кожи, что когда он принялся играться с пуговицей на них, Минни уже ощущала, как сильно намокла от такой незамысловатой ласки.    — Скажешь мне, если я перегну? — тихонько спросил он серьёзным голосом.   Минни хватило только на отрывистый кивок.     И Феликс, наконец, прижался к ней сзади. Уткнулся лбом в её затылок и вернул большой палец на живот, буквально на несколько миллиметров забираясь под пояс джинсов. Минни всхлипнула и выгнулась, сталкиваясь и невольно притираясь к ширинке Феликса.    Его громкий выдох сквозь зубы всколыхнул в ней новую волну возбуждения.   — Не так резко, принцесса.    Минни опять всхлипнула. Вцепилась своими руками в его в попытке заземлиться и найти хоть какую-нибудь опору, и встала на цыпочки. Шагнула назад, путаясь в длинных штанинах. Наклонила голову вбок и ощутила, как волосы податливой волной перекинулись на другую сторону, открывая её шею и ухо с множеством серёжек. Феликс прихватил первую зубами с характерным звуком, который тут же отозвался внизу её живота приятной тяжестью и новой волной тепла.    Минни не носила лифчики поздней весной и летом. Не считала это нужным, тем более под той одеждой, которую предпочитала. И если под безразмерными футболками и худи это не приносило дискомфорта ей и не смущало окружающих, то сейчас она явственно чувствовала, как её соски потираются о топ, провоцируя. От каждого вздоха и каждого слабого укуса, приходящегося на мочку или хрящик уха, Минни неуловимо двигалась, извиваясь в руках Феликса, а ткань рубчик лишь сильнее раздражала и так сходящие с ума нервы.    — Такая чувствительная, — с нескрываемым восхищением протянул Феликс. — Ты прекрасна.   Он оторвался от Минни под её громкий возмущённый стон и так быстро развернул к себе лицом, что её волосы взметнулись, а ориентация в пространстве окончательно растворилась. А потом подхватил неожиданно сильными руками и одним слитным движением усадил на кухонную стойку. Он был совершенно другим. Смотрел другими глазами, трогал другими руками и даже говорил не своим голосом. Минни даже не подозревала, что Феликс сможет возбудить хоть кого-то — настолько он казался по-детски невинным.    Однако насквозь мокрое бельё поглядывало на неё сейчас со скептицизмом.    Феликс опёрся на столешницу по обе стороны от её бедер и не двигался. Минни тяжело дышала и нервно пыталась свести ноги, но постоянно натыкалась на ноги Феликса. Ей хотелось притереться поближе, попробовать на вкус его губы, шею, соль свежего пота в ямке между ключицами. Горечь парфюма и солнце, которым пахла его кожа. Хотелось размазать коричневую подводку на его глазах и растрепать светлые волосы. Вцепиться в них пальцами и потянуть. Притянуть.   Ближе.    Минни обхватила плечи Феликса чуть выше локтя, с удовольствием впиваясь короткими ногтями в мышцы, и, найдя, наконец, необходимую опору, приподнялась и скользнула вперёд. Острый край стойки впился в едва заметную складку под её ягодицами, и она почувствовала, как Феликс двинулся ей навстречу, заранее предугадывая желание. Они замерли одновременно, переживая первый тесный контакт, который выбивал любые мысли из головы.    Минни несмело подняла взгляд. Феликс смотрел на неё, не отрываясь.    — Минни, — прошептал он. — Никто ведь даже не подозревает, насколько ты…   — Зато ты теперь знаешь.    Она не нуждалась в признании и внимании. Она видела, как все сходят с ума по безусловной природной сексуальности Хёнджин. За этим было даже забавно наблюдать. Потому что Минни знала, что она ничуть не хуже. Что ни один из её немногочисленных парней и не представлял в самом начале отношений, что она может быть такой.    То, что Феликса, как и каждого из них, так откровенно ведёт с неё, льстило до поджатых пальцев на ногах.    Ей нравилось нравиться.     Минни ещё раз двинула бёдрами, проходясь по всей длине скрытого джинсами члена Феликса. И когда тот не выдержал и обнял её подбородок своими пальцами и потянул к себе, одобрительно промычала. Это было так давно. Последний раз ещё до начала их дружбы. Последний раз, когда её так целовали.    Феликс на вкус был, как дешёвое цитрусовое пиво. Как качественная травка Джисона. Как сама Минни уже через несколько секунд.    Они не торопились — оба знали цену первого раза. Даже когда пришло осознание, что они любят один темп, одну глубину и предпочитают одинаковый стиль, когда можно было бы сорваться и насладиться всем и сразу, они негласно решили не форсировать. Минни расстегнула две верхние пуговицы на рубашке Феликса и убедилась в том, что его вкус везде такой, как она себе представляла весь сегодняшний вечер.    Медленное трение сводило её с ума, нагнетая возбуждение и качественно его концентрируя. Настаивая, как дорогое вино. Минни хотелось остаться в этом моменте бесконечной тающей прелюдии навсегда. Ей нравилось то, что они оба были возбуждены от одних лишь поцелуев и осознания того, что сейчас происходит между ними.    Феликс оставил лёгкий поцелуй под её подбородком и двинулся ниже, слизывая с тела испарину в открытом разрезе топа.    — Как ты это делаешь?   Минни задрожала, вскидывая бёдра и боясь смотреть ему в глаза. У неё никто никогда не спрашивал, как ей будет удобно, приятно. Хорошо. Просто стаскивали одежду и принимали за факт то, что язык на груди способен завести любую девушку.    — Не снимая, — ответила она, ощущая, как к скулам подступает жар.   — Да, — кивнул Феликс. — Слишком чувствительная.   И потёрся о её соски поверх ткани, не раскрывая рта, своими сухими полными губами. С едва слышным шорохом от того, как пересохшая от поцелуев кожа соприкасается с одеждой. Минни перетряхнуло от этого короткой вспышкой алого возбуждения, и она попыталась отодвинуться, но Феликс удерживал её на месте твёрдой хваткой. Минни прикрыла глаза и попыталась отпустить себя, расслабиться и просто плыть по течению, но тут другую грудь заботливо приласкали уже костяшки пальцев, небрежно выводя что-то абстрактное, и она протяжно застонала, даже не ожидая этого от себя.    И тут же в квартире раздался чужой стон. Демонстративный, приглушённый, но даже так громкий.   Женский.   — Я её убью, — тяжело дыша, пообещала Минни.   Феликс негромко рассмеялся, выдыхая и согревая её даже через ткань.   — Они же даже встать и воды себе налить не могут, — закатила глаза Минни. — Совсем чокнутые.    — Хватит меня смешить, — уткнувшись в её живот, попросил Феликс.   И тут Хёнджин опять застонала так, словно была одна в городе. А следом — как будто на всей планете.    — У меня либидо в минус уходит.   Феликс позволил себе ещё пару секунд позабавленного смеха и только после этого притянул к себе Минни и подхватил её под бедра. Так легко, словно она была пушинкой. До спальни они добирались под возмущённое пыхтение Минни.    Феликс захлопнул дверь ногой, отрезая их от посторонних звуков, и, дойдя до кровати, аккуратно положил на неё Минни, как самое дорогое сокровище или хрупкую вазу. Он наклонился к её лицу и поцеловал, тут же вышибая всё произошедшее минуту назад из памяти. Заменяя собой и новой волной желания.    Губы прошли по проторённому уже пути и двинулись дальше. Живот Минни поджался от мягких влажных прикосновений и звука, с которым расстегнулась молния на джинсах. Она приподнялась на локтях и бросила растерянный взгляд на макушку Феликса. Колени постоянно порывались сжаться, но она не могла заставить их успокоиться.    — Всё хорошо? — спросил Феликс, моментально считывая её реакцию. — Тебе комфортно?    От его искренней заботы тянуло где-то в районе груди. Она укрывала одеялом и дарила чувство дома. Безопасности. Безусловного доверия.    Минни хотелось буркнуть про то, что она настолько мокрая, что это едва ли можно назвать комфортом. Или вбросить какую-нибудь остроту, как делала это всегда. Но изо рта вылетело лишь слабое:   — Да, — и следом совсем тихое: — Пожалуйста.    Феликс вгляделся в её лицо, высматривая что-то для себя. Ища подтверждение её слов. И видимо нашёл то, что искал, а может и больше. Что-то трогательное и нежное. Беззащитное. Потому что его поцелуй в тазовую косточку был именно таким.    Широкие джинсы поползли вниз, с лёгкостью освобождая её длинные ноги. Феликс потёрся щекой о лодыжку Минни и продолжил не отрываясь смотреть ей в глаза. Он делал всё неспешно, возобновляя то, что они начали на кухне. Покрывал поцелуями каждый сантиметр её кожи, двигаясь от щиколоток до колен и выше — по внутренней поверхности бедра. Минни чувствовала, как сильно пульсирует между ног, словно уже была на грани оргазма.    И лишь когда Феликс оказался очень близко к краю её трусиков, она внезапно иррационально смутилась того, насколько была влажной. Он повёл кончиком носа по потемневшему хлопку и выдохнул, как будто больше для себя:   — Вкусно.   Минни прижала ладони ко рту и откинулась на подушки, не в силах больше смотреть на огромные зрачки Феликса и его довольный прищур. Первое прикосновение было ожидаемым. Вымученным и необходимым как воздух. Слюна Феликса смешалась с её смазкой, и у Минни закололо кончик языка от необходимости попробовать это на вкус самой.   — Желание рассказать не появилось?    Минни настолько потерялась в происходящем, что удивлённый звук, вырвавшийся из её рта, лишь позабавил Феликса.    — Ты и так всё прекрасно знаешь, — прикусив губу, ответила Минни.   — Правда?   Феликс поддел её трусики пальцами и потянул на себя. Как только он отбросил их в сторону, Минни тут же почувствовала прохладу и неуловимо поморщилась. Феликс усмехнулся:   — Люблю, когда ты капризничаешь.   И накрыл её своим ртом, мгновенно согревая и доводя до растерянного стона. Он точно знал, что делает. Не ограничивался одним лишь клитором, бестолково используя только слюну. Феликс без конца собирал языком её смазку, с каждым разом забираясь всё глубже и глубже. Сыто жмурился, когда Минни сжималась на нём, и возвращался выше, размашисто вылизывая.    Он не пытался заставить её кончить. Не торопился и не бежал сломя голову к цели. Феликс наслаждался тем, что делал, и лишь поэтому его первые движения были так похожи на безнадёжные попытки других парней. Он не следил за её реакцией и не выдыхал устало, когда Минни не стонала в голос, вынося напоказ удовольствие. Это было только для него. Ему нужно было начать для себя, распробовать, запомнить.    Она сразу поняла, когда настроение Феликса переменилось. Когда он поднял на неё затуманенный взгляд и хрипло сказал:   — Помоги мне, принцесса.     Минни оторвала ладони ото рта и накрыла ими свою грудь. Так, как любила: не сжимая, а проходясь костяшками и подушками пальцев. Именно так, как делал Феликс. Словно знал. Откуда он мог знать?   Феликс поощрительно прихватил зубами её бедро, оставляя после себя неглубокий след и пуская по телу Минни мурашки, и вернулся туда, куда так хотели они оба. Он быстро подобрал нужный темп, прислушиваясь к её дыханию и впитывая дрожь в ногах. Не сбивался с него, закручивая удовольствие внизу живота Минни в тысячи витков.    Она даже не заметила, как два его пальца оказались в ней. И выгнулась, опираясь лишь на лопатки и сжимая в руках простыню, когда поняла, что он не двигает ими бездумно вперёд и назад, а мягко стимулирует глубоко изнутри, надавливая именно там, где нужно, и идеально совпадая с движениями языка. Минни потребовалось меньше минуты для того, чтобы с потрясённым вымученным всхлипом надавить Феликсу на затылок и кончить так, как она не кончала даже наедине с собой.    Феликс остановился сразу, как почувствовал, что она на грани. Прижался тесно и не двигался ни на миллиметр, позволяя начинающему пульсировать клитору самому едва ощутимо потираться о свой язык. Минни лежала оглушённая. Даже повышенная чувствительность после оргазма не могла заставить её оттолкнуть Феликса. Потому что впервые в жизни её удовольствие пытались продлить так, как это делала она сама. Бережно, умело и понимающе.    Феликс отодвинулся от неё спустя маленькую бесконечность. Облизал пальцы и поцеловал, делясь вкусом. Минни хватило только на благодарный выдох. Он лёг рядом, накрывая их обоих тёплым одеялом, и Минни машинально потянулась к его джинсам.   — Куда это ты полезла, принцесса? — с нежным смешком спросил Феликс, и она поняла, что молния уже расстёгнута.    — Я хотела…    — Ты и так уже помогла, — Феликс притянул её к себе на грудь и крепко обнял. — Мне и половине дома. Ещё и из-за Хёнджин возмущалась.   Минни без особого энтузиазма стукнула его кулаком по плечу и зарылась поглубже в измятую рубашку. Феликс пах собой: солнцем, цитрусовым парфюмом и солью. И немного ей.    Минни слегка приподнялась и с интересом вгляделась в его лицо.    — Нравится то, что видишь? — приподнял он бровь.   Подводка неизбежно размазалась, делая его похожим на панду, тон стёрся, оголяя беззащитные веснушки, а губы горели алым даже в темноте.    — Да, нравится.   

***

  — Доброе утро.   Замогильный голос Хёнджин напугал его до чертиков. Её вчерашняя одежда была надета кое-как, а волосы представляли из себя такой наэлектризованный беспорядок, словно её елозили по кровати всю ночь. Феликс со слегка истеричным смешком упёрся взглядом в вырванный с корнем ремешок высоченных каблуков и тихонько прикрыл за собой входную дверь.   — Доброе.   И двинулся в сторону лестницы. Хёнджин выпрыгнула перед ним как бешеная горгулья, только чудом балансируя на своих неисправных ходулях, и ткнула ему в грудь длинным ноготком.   — Это что такое было сегодня ночью?    — Ты правда хочешь, чтобы я в ответ задал тебе точно такой же вопрос?   У Хёнджин хватило наглости покраснеть.    — Ты мне зубы не заговаривай! Охомутал её, да?    Несмотря на серьёзный грозный тон, радостная улыбка так и пыталась порвать её губы.    Феликс вспомнил, как ощущалась Минни в его руках, как она дрожала, как стонала и доверчиво прижималась во сне. Как она смеялась над его шутками, позволяла расчёсывать свои волосы и заплетать глупые причёски, хотя никому этого делать не разрешалось под страхом смерти. Как ела пончики и брауни, которые он пёк, хотя Феликс прекрасно знал, что она не ест мучное. Как бережно относилась к его подаркам. Даже к мелким безделушкам.   Как всегда была рядом, даже когда все вокруг считали, что он в порядке.    И ответил, зная правду уже очень давно:   — Кто ещё кого охомутал.