Пролог

Город был покрыт толстым слоем льда и, словно гробом, был укрыт снегом. Улицы были безжизненны и холодны. Здания, каждое хуже предыдущего, многочисленными разбитыми глазами смотрели на город. Некоторое разрушились почти до основания. Другие превратились в лед, без способности впустить и выпустить что-либо живое, став для кем-то последним местом жизни. Улицы пусты, природа зачахла. На небольших клумбах не виднелись даже сорняки. Лишь льдинки в форме творений природы, блестели на тусклых лучах холодного солнца, чьё тепло было утраченно для земного шара. Со столбов свисали провода, уже не опасные, утратившие возможность проводить ток. С фонарных столбов вниз стикали сосульки, размер которых внушал испуг. И город, погрязший в холодных муках, таил в руках своих ледяные статуи всевозможных форм и размеров, с лицами, так ярко отражающими страх, ярость, непонимание и уныние. Все изломленные, разбитые, они отражали смерть, что ползла в уже умиротворённом танце в этом городе. Группа людей двигалась сквозь этот омертвевший пейзаж в надежде спасти свои души. Ружья чуть покачивались на их больших плечах и спинах. Одежда слоями покрывала их тела, укутывая так, что видно было только глаза. — Да черт тебя побери, как же холодно. Где, мать твою, хоть какое-то нормальное здание? Кто из вас говорил, что здесь мы, блять, что-нибудь найдём? - мужчина, грубым осипшим голосом истерично кричал и озлобленным взглядом метил на остальных. Но дуло ружья остановило его пыл. — Остынь, а коли нет, вали отсюда - женщина на голову ниже его, хладнокровно направила на него свое оружие. Не обращая внимания, на двух продолжавших свой спор людей, группа шла впереди. Ночь медленными шагами приближалась, покрывая своими тёмными крыльями и так уже потускневший город. Мороз неумолимо усиливался, проникал в души, как будто поглощая их, покалывал изнутри, как будто пожирая органы. Но к счастью людей, еще до заката цель была найдена. Небольшой продуктовый магазин, как лучик света был обнаружен мальчишкой, участником немногочисленной группы. Дверь, накрепко примёрзшая к бетонным стенам, находящаяся за толстым слоем снега и облепленная толстыми кусками льда, что были некогда людьми, являлась единственной преградой к желаемому. Общими усилиями, уже без отвращения, привыкшие к подобному, каждый убирал снег и отдирал тела. Разбив стекло, они открыли себе путь. Но как голодные и обезумевшие звери, люди кинулись внутрь. И каждый, думая лишь о себе, пытался как можно больше прибрать к рукам своим желаемое. Люди, что на протяжении нескольких дней, шли руками об руку, сердца за сердце, теперь безжалостно отбирали припасы и били друг друга при каждой возможности. Юноша ловкими молодыми руками отбирал у стариков еду, прятал в куртку, прижимая к худому и изголодавшемуся телу. Лишь недолгое мгновение разрушило все их крепкие узы, дало толчок для раскрытия своих сущностей. Около прилавка со старыми консервами стоял одинокий мужчина, перебирая в руках банки. Мир вокруг него сходил с ума, и уже довольно долго, так что он успел привыкнуть к этому, но невозмутимость, спокойствие и равнодушие на его лице все равно поражали до глубины души. Взяв с собой всего 10 банок, в отличном от окружающих, которые напихивали свои множественные карманы до отвала, он направился в угол здания, желая найти там аптеку, или хотя бы ее остатки, и припастись самым важным - лекарствами. Скудный выбор, половина из которого уже точно была просрочена, однако не порадовал его. Глаза впервые выразили какие-то эмоции: злость и усталость. Рука было потянулась к последним средствам медицинской помощи, оставшимся в надобном состоянии, как вдруг пули пронеслись над его кистью, чуть было не лишив мужчину ее. Почти что не вздрогнув, он повернулся к источнику выстрела, пока в уши его входили крики и ругань остальных. — Вали, блять, отсюда - все тот же громкий истерический голос, что раздражал мужчину на протяжении этих дней. "Не затыкающая безмозглое животное" - так много раз он уже называл его про себя, — не услышал, пацан, пока по-доброму прошу. Но руки не дрогнули, сердце не отбивало бешеный ритм, а было спокойно как лёд. Руки потянулись за лекарствами, взяли то, что было так надобно их владельцу. Новые пули яростно полетели в его сторону. Целью их в этот раз уже являлись голова и сердце, однако результатом был лишь промах. Почти что в два шага преодолев расстояние до стреляющего, мужчина без особых усилий выхватил у него ружье и взмахом с немалой силой ударил того по животу. Скорчившись от пронзающей боли тот повалился на землю, а следом получил еще и пинок в живот. Ряд выстрелов в потолок раздался средь ругани, оставив в и так уже почти разрушенном потолке несколько дыр. Все вдруг умолкли, уставились со злобой на выделившегося. Желание их охватить победу и вверх, безудержное желание показать силу мгновенно завладело каждым, но стоило хоть кому-то сделать движение, как в ноги их летели пули. Трое смельчаков выше мужчину ростом, взяв оружие в руки, направились в его сторону, сплочившись, хотя пару минут назад дрались за припасы, проклиная друг друга. Они уверенно шли и стреляли, но оставили на мужчине лишь несколько ран. Как змей, он аккуратно избегал попадания, все ближе пробираясь к ним. Удар в живот не заставил себя ждать: трое налетели на мужчину, желая повалить его численностью и силой. Но выкрутив руки одного, он мордой опрокинул его на бетонный пол, покрытый толстым слоем инея. Другому в сердце запустил пулю. А третьему ножом ударил в живот. На курте его виднелась погоны, чуть криво пришитые к плечам: золотая звезда блистала меж двух красных полосок, как символ и силы, и опыта мужчины. Вокруг молниеносно разразилась гробовая тишина, взглядом запуганных зверей смотрели на него остальные. Лишь крик женщины разрушил глухую тишину. "Убийца. Убийца", — кричала истошно, минуту назад душа ремнём другого. Но взгляд самого стрелявшего не выражал почти ничего, лишь пустоту и глубокую усталость. Тяжёлым и твёрдым шагом он прошел к выходу, лишь единожды оглянувшись на оставшихся, и двинулся прочь из этого мерзлого города. А снег продолжал падать, образуя новые слои белоснежного покрывала, погружая все больше землю в подобие сна. На небе яркими огнями виднелись далекие звёзды. Так ярко светили на темном куполе, показывая всю свою красоту, благодаря отсутствию ярких фонарей, которые сейчас представляли из себя не больше чем бесполезные метолические столбы, лампы которых покачивались на ветру. Он долго смотрел на звёздное небо, такое красивое, такое живое, такое другое: так выделявшееся средь замёрзшего города. Шел медленно не отрываясь от небывалой красоты - единственной отрады в нынешнее время. Лишь легкий ветер прерывал его уединение с небом. И белоснежное платье, совсем не развивающееся на этом ветру, лишь раздражающе мелькало перед взором мужчины, также как и раздражающий его тихий, неуверенный и испуганный звонкий девичий голос, что никак не отставал от него: — Зачем? Так.... Не надо было так.. Слав