Глава 1: Совесть

Руки чертовски болят. То ли от напряжения, то ли от холода, уже не разберёшь. Я крутил кистью, разминая ее, пытаясь хоть как-то привести в чувство отказывающую конечность. Бок ужасно болит. Надо же было им напасть троем на меня, хотя впервые могу сказать спасибо тренировкам. Все так же разминая руку, я смотрел на возрастающий огонь в небольшом самодельном костре. Тамбур единственного нормального дома, который я смог найти и открыть, сегодня для меня станет местом спокойствия, домом, хотя сырость и тусклый запас здесь раздражает до блевоты. Костер среди бетонных стен тамбура старой хрущёвки, что может быть лучше сейчас. Хотя грех жаловаться, я смог зажечь костёр значит уже хорошо, да и здесь, хоть и на пару градусов, но теплее, значит до смерти не замёрзну. Потирая разболевшийся бок, я встал и взял из потрепанного рюкзака консерву, которую нашел. В том магазине просроченных было очень много, да и тех у кого срок годности скоро истечет тоже. Да и не удивительно, когда была первая волна выживших, люди точно взяли себе все самое лучшее. Вот и крутил я в своей руке одну из 10 банок, тех, которые были ещё годны хотя бы на месяц. Окунь с овощами неплохо, очень даже неплохо. Наконец усевшись вблизи костра, все также держась и потерая бок, я открыл консерву и с блаженством вдохнул запах рыбы и овощей. Хотя на вкус не все было так прекрасно. Жуя чуть желейную массу, я тупо смотрел на небольшую щель в стене, сквозь которую дул ветерок. Лед. Лед. Лед. Больше года я вижу лишь один лёд, от него уже блевать хочется. Особенно от них. Замёрзших. Люди, которые в тот роковой день замёрзли насмерть, теперь превратились в льдины с безжизненным мясом внутри. До сих пор от некоторых таких по коже проходят мурашки. Я вдруг вспомнил группу, с которой шёл, хотя и люди в ней были так себе, и то, что произошло вчера я предвидел, но всё-таки можно сказать, что мне повезло. Хотя бы никто не пытался есть замёрзших, и даже мысль такую не выдвинул. Раздражало в этой желанной минуте спокойствия и отдыха только одно: девчонка сидела в углу, чуть паря над полом, спиной ко мне, уткнувшись в колени. И с чего у нее закатилась такая истерика. Не уж то я в глубине души перживал из-за сделанного!? Да быть того не может, привык же. Нет, и вот надо было ей начать тот разговор. * — Зачем? Так.... Не надо было так.. Слав. Я тогда с недовольством и раздражением взглянул на нее. Руки треслись от напряжения из-за драки. Голова и живот гудели. Одна из кистей чертовски болела. — Он же человек. Так же нельзя. Надо было вырубить... — Чтоб потом меня избили до самой смерти. Ты хоть понимаешь, что несёшь? — прервав ее речь, я приблизился вплотную к девушке. Большие девичьи глаза со страхом смотрели на меня. Удивительно миниатюрная, как будто не больше 160 см, в своей чёртовой белой сорочке, паря над землёй, стояла передо мной. Девчонка, ничуть не понимающая принципы выживания, не осознающая настоящей натуры людей, прижав руки к груди, чуть тряслась от мук совести за того, что Я убил того ублюдка. Того, кто вел себя на протяжении всего пути не лучше того безмозглого животного. И какого черта мой мозг придумал именно ее? Я отвернулся, тихо цокнув, и отправился в сторону шоссе. Надо было выбраться из города, он стал слишком мал. Учитывая то, что кроме нашей группы здесь было еще несколько небольших, припасов точно на всех не хватит, да и бойни начаться могут. Участвовать и решать судьбы людей я больше не хотел. Да и сейчас беспокоиться о ком-то кроме себе совсем не выгодно. Только к утру я добрался до следующего городка, хотя он больше походил на село. И наконец-то найдя нормальный дом, выбрал его своим ночлегом* Я игнорировал ее на протяжении всего пути. Хотя та неоднократно пыталась заговорить со мной, даже уже не касаясь темы убийства. Но настроения ни было, от слова, ни капли, да как и желания продолжать диалог. Доев, убрал в угол банку, положил под голову рюкзак, и улёгся на подобие кровати, которые сам смастерил: накидав найденные в окрестности всевозможные ткани, я свалил их в кучу. Было достаточно удобно, а главное тепло, обледеневший пол больше не был проблемой сегодняшней ночи. — Обработай бок. Ты же вчера взял с собой мазь от ушибов, я видела - голос девушки доходил до меня, пока я лежал с закрытыми глазами, — лучше обработать, а то хуже будет. Я наконец-то посмотрел на неё. Сел в позу лотоса, подперев голову рукой, глянул на нее чуть из подо лба. Большие заплаканные глаза смотрели на меня то ли с укором, то ли с обидой. А аккуратная худая рука указывала на рюкзак. Все же она была права. Бок все сильнее ныл, синяк там точно не маленький, надо было хотя бы обработать чем-нибудь его. Я расстегнул куртку и поднял 2 толстые кофты, закусив их края зубами. Раздеваться не хотелось, да и было это не целесообразно, учитывая, что даже здесь температура не превышала - 10. Открылась ужасная картина, если честно все было хуже, чем я себе представлял: бок стал синим, местами даже фиолетовым, осталось надеятся на то, что ничего внутри не повреждённо. Достав из рюкзака мазь от ушибов, которую по счастливой случайности нашёл в той аптеке, я стал обрабатывать ею бок, шипа в ткань от боли и покалываний. Девичьи руки указывали мне на места куда стоит лучше намазать. О помощи я не просил, но на этот раз возражать или ругать не стал, все таки так удобнее было, ведь из-за одежды обзор был хуже. В глазах ее отражалось боль и сострадание ко мне, к другому человеку, видимо и правда я так нуждался в них, раз она ведёт себя так. Но видя её грустное лицо, возникло нервирующее чувство. Я не мог оторвать взгляд от девушки и уже больше не обрабатывал рану. А она смотрела себе под ноги, не желая поднимать взгляд, то ли от смущения, то ли от неловкости, то ли от обиды. — Теперь все, заживёт, — я опустил одежду и убрал мазь. А она все также непрерывно смотрела в пол, — Ааа, да чёрт, я не хотел этого делать, ты что не понимаешь? По правде же получилось инстинктивно, хотелось выжить, ты же сама.. — Прости, ты прав, - она вдруг резко прервала меня. И наконец то подняла свой взгляд. В глазах впервые за эти несколько дней была уверенность. От чего я чуток опешил, — ты живой. Ты... Правильно, думай о своей жизни. Люди, больше не думают о моральных принципах. Пока не вернется общество, надо всеми силами жить. Ты прав...., - она вдруг замолчала, — я мало, чем могу помочь. Ты... Прости меня.. — она провела рукой сквозь мой рюкзак, все такое же странное зрелище, которое я видел множество раз, — Даже уйти от тебя не могу. Но я больше не буду мешать, и ... Беспокоить тебя. Буду помогать, хорошо? — она в воодушевлении сжала кулаки, прижимая их к груди, — только пожалуйста, не игнорируй меня, — именно тогда в больших голубых глазах я увидел настоящий ужас, страх, обречение. Тогда я впервые понял, насколько было глупо с моей стороны так поступать. Путь она и мое воображение, путь мой мозги создали ее для того, чтобы спастись от одиночества или постоянной атмосферы крадущейся смерти. Она - все таки моя часть, а сейчас часть моей жизни. Так почему мое воображение должно страдать от моего эгоизма и ужасного характера, так же как страдаю сам я. Я выдохнул и кивнул. От чего-то подал ей мизинец в знак примирения и клятвы, такое не свойственное детское для меня действие, но видя ее улыбку и огоньки радости, зажёгшийся в глазах, понял, что это было не зря. Надо быть чуточку добрее к самому себе, а то и вправду окончательно сойду с ума.