Часть 6

Выйдя из подземного комплекса, 19-й направился к указанной 71-м точке. Солнце поначалу ослепило его, но встроенная система «хамелеон» в визоре его «Севы» позволила ему быстро адаптироваться к дневному свету. Проходя по внутренней территории комплекса, 19 заметил обгоревший остов боевой машины пехоты, а поодаль несколько тел военных, сложенных в кучу. Казарма, в которой его держали, хоть и была в плачевном состоянии, но теперь её привели в более-менее приемлемый вид. Подойдя к контрольно-пропускному пункту, его остановил один из братьев. — Стой, брат, пока нежелательно пользоваться тайными тропами, там сейчас работает группа инквизитора. Снайпер лишь понимающе кивнул, осматривая внешний вид боевого брата, он заметил нечто необычное: привычный для него встроенный в комбинезон разгрузочный жилет был заменён на обычный РПС, а сама грудь вместо зелёного цвета была окрашена в серый пиксель. То же самое было и у второго брата, который стоял чуть дальше. Стандартные противогазы ПБФ были заменены на редкие ПМ-К-С. — Брат, что с вашим снаряжением? — спросил 19. — Это новое снаряжение, наши старые костюмы слишком сильно фонили и были слишком повреждены. Мы с 44-м когда-то были в Полдне, и из-за навязчивого желания Бродяги искупить наше прошлое мы там занимались в основном поиском радиоактивных и химических отходов для их утилизации. А из-за того, что наши тропы часто проходили довольно близко к тропам вольных, мы с ними вступали в боевое столкновение, и многие братья погибли из-за этого. — Понятно, брат, что ты можешь рассказать о Полдне? Как там наши братья? — 19 интересовался судьбой братьев из Полдня, наслышанный о том, что многие погибают в столкновениях со сталкерами, и его интересовало, зачем они это терпят. — Сложно сказать, брат, многие в подавленном состоянии. Мы с 44-м очень благодарны Бродяге за то, что он нас спас от вольных, когда те хотели устроить самосуд, но это не тот путь, который мы все заслужили. Сталкеры всё так же нас недолюбливают и зачастую сразу начинают стрелять. Многие из братьев умирают от истощения и ранений, а некоторые погибают во время поисков и утилизации отходов. Бродяга пытается как-то вернуть доверие вольных, но пока не получается. Многие в Полдне начинают задумываться о возвращении к прошлому, и мы с 44-м решили, что нет смысла как-то вымаливать прощение за наше прошлое, и самое лучшее, что мы можем сделать, — это продолжать жить так, как и до исчезновения голоса. — Понятно, брат, я ухожу на задание, увидишь 57-го, передай, что я скоро вернусь.  — Я передам ему, но от кого? — Скажи, что от 19-го брата. Выйдя за пределы комплекса, снайпер решил пройти через главную тропу к точке своего назначения. Он решил, что лучше пока не пересекаться с инквизитором и его группой, даже по меркам Монолита его методы были специфичными. В то время, когда группу противника можно ликвидировать на расстоянии, он предпочитал завести ближний бой и в прямом смысле разорвать их голыми руками, его экзоскелет с усиленными приводами усиливал его физическую силу намного, чем обычный экзоскелет. Это позволяло ему голыми руками отрывать конечности простым сталкерам. А одна из особенностей инквизитора иногда даже проповедника напрягала, он любил обмазываться внутренностями погибших врагов и устраивать в таком виде охоту на вольных. Но, к счастью, братьям не грозило быть разорванными, инквизитор очень хорошо относился к своим соратникам и братьям, какими они ни были бы, и, встречая даже тех, кто решил отречься от Монолита, инквизитор позволял им уйти. Проходя мимо колонны брошенной техники, до 19 донеслись трели из автоматов и пулемёта и крики сталкеров, которым не повезло повстречать инквизитора. Пройдя ещё несколько метров, он услышал весьма близкий шорох и сбивчатое дыхание, осулинное противогазом. Среагировав, 19 занял наиболее выгодную позицию в кузове одного из Зилов, что были брошены на дороге, в оптику своей СВД он увидел сталкера, что, держась за руку и ковыляя, пробирался к дороге через чахлый кустарник, оружия при нем не было, но весь его комбинезон был залит кровью, так же как и противогаз. Настроив оптику, он выстрелил, пуля попала одиночке во вторую руку, от энергии и боли сталкер свалился на землю, хрипя и корчась от боли. Заведя свою СВД за спину, снайпер достал из набедренной кобуры ПМ. Аккуратно подбираясь за остовами брошенной техники, он подошёл к раненному сталкеру, что сидел на потрескавшемся асфальте, облокотившись спиной о кабину Уазика или в простонародье «козлика». Сталкер с усилием пытался наложить жгут на раненую конечность, но у него не особо получалось. Убедившись, что рядом никого нет, 19 вышел из своего укрытия, держа сталкера на прицеле пистолета. Заметив фанатика, вольный, глотая воздух, попытался встать, но у него не получилось. Заметив эти конвульсии, снайпер два раза выстрелил над головой у сталкера, пули со звоном вошли в металл двери Уазика, оставляя небольшие искры и пулевые отверстия.   — Умри, червь, — произнес 19, приготовившись нажать на курок, как из-под маски противогаза послышался женский визг. — Нет, стой!!! — закрыв лицо одной еле подвижной рукой, сталкерша зажмурилась. 19 убрал палец со спускового крючка.  — Неверный, ты кто? — с удивлением спросил снайпер.  — Я Кэт, я вольный сталкер, новичок, я недавно в зоне, не убивай меня, прошу.  — Зачем ты пришла на земли всеотца Монолита?  — Что? — с недоумением спросила вольная. Снайпер мгновенно всадил ещё две пули у неё над головой. — Зачем ты пришла, неверная? — более грозно спросил снайпер, держа её голову в прицеле пистолета. — Я, я ищу парня, он ушел в зону неделю назад. Чтобы заработать денег, — произнесла девушка с отделкой, чуть ли не начиная реветь.  Снайпер хотел что-то сказать, но услышал очередной шорох в кустарнике и шум сервоприводов экзоскелета. Не убирая пистолета с цели, он повернул голову и увидел инквизитора, обмазанного кровью и чьими-то внутренностями. Держа наперевес свою «Сайгу», инквизитор подошёл ближе. — Брат, ты поймал сбежавшего червя, Монолит вознаградит тебя. А теперь дай я разорву этого червя во славу всеотца нашего, — произнес инквизитор, заводя «Сайгу» за спину и разминая кисти. — Брат, этот червь не заслуживает участи быть разорванным. — Что ты говоришь, брат, этот червь вторгся вместе с другими неверными на наши священные земли, он заслуживает быть разорванным во славу Монолита, а после я выставлю его голову возле КПП как предупреждение всем неверным. Когда сталкерша услышала про свою дальнейшую участь, она с воплем и визгом впала в истерику, корчась в конвульсиях и не замечая боли, она попыталась встать, но один точный удар инквизитора в плечо заставил её упасть на асфальт, словно тряпичную куклу.  — Нет, не убивайте, я сделаю всё, что захотите, только не убивайте, прошу, — кричала она в надежде на милость. Снайпер спрятал свой пистолет в кобуру.  — Брат, давай отведём её к проповеднику, возможно, он поставит этого червя на путь истинный. — Брат, ты что, защищаешь неверного, ты забыл про голос, про отца нашего Монолита, неверные должны быть убиты.  — Нет, брат, я лишь хочу, чтобы неверный узрел всеотца нашего и понял, насколько он был слеп. — Брат, наши братья не позволят впустить этого червя в наш обитель. — Не волнуйся, брат, наши братья пропустят её. — Учти, брат, если что-то случится, то я разорву этого червя. — Брат, если что-то случится, то я помогу тебе разорвать этого червя. Возможно, что проповедник позволит всем братьям насладиться этим, и тогда мы все поможем тебе.  Инквизитор лишь молча кивнул, предвкушая то, как он будет разрывать на части эту вольную. Забросив сталкершу себе на плечо, он произнес. — Хорошо, брат, тогда пошли. Снайпер подошёл и вколол сталкерше один из своих стимуляторов. Пока они шли, инквизитор решил поинтересоваться. — Брат, это же ты одним из первых пошел уничтожать неверных, но был ими захвачен.  — К несчастью, да, брат, они захватили меня в плен и не позволили мне воссоединиться с монолитом.  — Брат, ты один из лучших из братьев. Как мне называть тебя? — Я Фауст, ну или можешь называть меня 19-м. Инквизитор протянул руку для рукопожатия, снайпер ответил ему. Подойдя к КПП, снайпер пошел первым, следом за ним пошел инквизитор, его сразу же остановили постовые. — Стой, брат, что это за червь? — поинтересовался один из братьев. — Этот червь предстанет перед братом-проповедником для искупления — ответил инквизитор, предвкушая скорую расправу над вольным.  — Брат, неверный должен быть убит — ответил постовой. Второй постовой, присмотревшись к сталкерше, влез в разговор.  — Брат, это же та сталкерша, что нашего брата пыталась спасти на Диком острове.  — Нет разницы, что она пыталась сделать, она червь, что должен быть раздавлен во имя монолита, всеотца нашего.  Снайпер решил вмешаться — братья, этот червь должен искупить свои грехи перед монолитом, и брат-проповедник поможет неверному принять всеотца нашего.  — 19-й брат, мы не слышим голос отца нашего монолита, но он говорит через тебя, всеотец хотел бы, что бы неверные уверовали и приняли его в свои сердца — ответил постовой. — Братья, пусть же неверный примит отца нашего и узреет величие его — добавил второй постовой. — Вот и замечательно — ответил 19, подавая жестом команду инквизитору идти за ним. Пройдя в подземный комплекс они прошли через братьев что интересовались зачем они привели неверного в их обитель, дойдя до кабинета с надписью "управление" снайпер постучал в дверь, когда проповедник разрешил войти он зашёл первым следом за ним зашёл инквизитор держа сталкершу на плече. Зайдя в кабинет он небрежно кинул её напол от чего та издала приглушённый крик боли. — Инквизитор, ты должен был уничтожить всех неверных а не спасать одного из них— начал отчитывать инквизитора проповедник. Инквизитор хотел что-то ответить но его упредил 19. — Брат проповедник, это я привел этого жалкого червя, брат инквизито выполнил твоё задание с присущей ему упорностью. — Хорошо 19 брат, зачем ты спас неверного? — спросил проповедник сидя за старым дубовым столом покрытым стобками бумаги и папок с документами. — Брат проповедник, неверный мог бы искупить свои грехи перед всеотцом нашим монолитом, он мог бы принять его в свое сердце и узреть величие его. — 19-й брат, я восхищаюсь твоей верой в неверных, но эти жалкие черви заслуживают лишь пули а не узрегтя истинны. — Брат проповедник, всеотец хотел бы что бы неверные узрели его величие и истину, чтобы черви приняли его в сердца свои. — 19-й брат, отец наш монолит говорит устами твоими, но неверные недостойны, они порочны и грешны, всеотец был бы счастлив знать что у него есть столь преданные войны что исполняют его волю но эти черви не хотят принимать истину, они лишь хотят грабить его священные земли, они хотят убивать детей его и ими движут лишь корысть и подлость, эти жалкие черви подлежат лишь искоренению и это и есть их искупление через смерть. — Тогда зачем мы сотрудничаем с другими неверными которыми и движет корысть и подлость, зачем тогда наши братья что решили отвергнуть отца нашего решили пресмыкаться пред червями и пытаются очернить имя его. Не из того что вы забыли истинный голос всеотца нашего монолита. Не из того что вы решили отвергнуть его. — Я восхищён твоей преданностью заветам отца нашего, но брат, не забывай что эти черви при первой же возможности убьют всех нас, им не чужда вера и нечужда преданность, мы сотрудничаем с этими жалкими червями для того что бы уничтожить их, они ослеплённые своей корыстью не замечают как мы за их счёт становимся сильнее и они не поймут когда придет день и мы срубим им головы. — Если это так брат проповедник то мне остаётся лишь верить в искренность слов твоих, но позволь неверному узреть отца нашего, пусть всеотец решит достойна она искупления и жизни во знании или её искуплением станет смерть. — Хорошо 19-й брат, отведите тогда этого червя к мессеру, он знает что делать, он откроет ей истину и все величие всеотца нашего монолита. — Я рад слышать что ты прислушался к словам всеотца. Снайпер подал жестом команду инквизитору и тот вновь погрузил её на свои плечи. Выйдя из кабинета инквизитор начал задумываться о том что ему возможно и не получиться разорвать вольного.