Часть 7

Войдя в кабинет к Мессеру, снайпер первым делом поприветствовал его. — Здравствуй, Мессер. — Здравствуй, Фауст, как твоё здоровье? Пришёл по делу или просто навестить старика? — за время, проведенное на лечении у Мессера, снайпер сдружился с ним, хоть он и мог вырозиться о нем как о старом маразматике, но и Мессер мог так же сказать и о снайпере.  — Я привёл к тебе неверную, проповедник сказал, что ты сможешь показать ей величие монолита. — Хах, а как же? Я не говорю со всеотцом и у меня нет его контакта в ПДА, — отшутился Мессер, после добавил: — Ладно, показывай свою неверную, может и получиться. Снайпер позвал инквизитора, и тот принес вольную, к этому моменту она потеряла сознание от кровопотери. Инквизитор небрежно бросил её на старую кушетку.  — Фауст, я пойду с братьями поохочусь, — инквизитор пожал руку Фауста и удалился из кабинета, что-то бурча себе под нос.  Осмотрев поверхностно сталкершу, Мессер снял свои очки и со вздохом произнес. — Фауст, ей тут от силы час остался, не мучай бедняжку, просто прикончим её, да и всё, а потом мы с тобой чай попьём, смотри, что мне ребята принесли с вылазки, — Мессер ушел в свою небольшую коморку и вышел с коробкой чая «ТЭС».  — Смотри, с ягодами, — добавил Мессер.  — Мессер, как это так, прикончить её, ты же можешь спасти её. — Дорогой мой Фауст, ты что, хочешь, чтобы она выжила? А где это рвение убивать всех неверных и червей, как ты говоришь, — усмехнулся Мессер.  — Послушай, я не знаю, но я её увидел, и мне стало её почему-то жалко. — Жалко у пчёлки, Фауст, а ты, похоже, начинаешь взрослеть, друг мой. — Хватит поясничать, ты её спасёшь или нет? — Ну как я откажу тебе, давай ложи её так, чтобы я мог провести операцию, и сам готовься, будешь мне ассистировать, — сказал Мессер, уходя обратно в коморку. Положив сталкершу на спину так, чтобы Мессер мог свободно оперировать, Фауст достал из кармана пару медицинских резиновых перчаток. Мессер вышел из своей коморки одетый как полевой хирург.  — Ты мог быстрее одеваться? — спросил Фауст.  — Нет, не мог, я врач, а не мясник, — ответил Мессер, разрезая рукава майки и штанины джинсов.  — Когда ты меня оперировал, мне казалось иначе, — отшутился Фауст.  Мессер извлёк из пулевого отверстия в ноге пулю 5,45, из левой руки он достал ещё одну подобную и из левой пулю калибра 7,62, выпущенную из винтовки Фауста. Проведя обработку ран и подготовку к их зашиванию, он попытался вставить хирургическую нить в ушко крючкообразной иглы, но у него не получилось, видя это, Фауст забрал у него иглу и нить. — Мессер, а какой у тебя процент выживших и умерших во время операции? — спросил Фауст, передавая ему подготовленную иглу с нитью.  — Не знаю, друг мой, но если ты намекаешь, что я плохой врач, то я тебя разачерую, вы тут все лежали, и я всех вас здесь штопал, а некоторых по кускам собирал. Зашив все пулевые отверстия и глубокие порезы, Мессер перебинтовал сталкершу. — Ну что, Фауст, похоже, что зря я потратил своё время и силы, она скоро окочурится, — произнес Мессер, снимая перчатки. — Как это?  — А вот так, кровь-то я не могу ей восстановить. — Прекращай, Мессер, я знаю, что у тебя для этого есть один интересный артефакт.  — Ладно, не ругайся, Фауст, сейчас я его достану, — уйдя к себе в каморку, Мессер вышел с артефактом, похожим на кучу камней, спаянных вместе неведомой силой. Положив артефакт на живот сталкерше, Мессер вернулся к себе за стол и стал заполнять карточку пациента.  — Что ты делаешь? — поинтересовался Фауст.  — Медицинскую карту завожу на твою подругу, ты только от радости не догодайся рассказать об этом всем, не поймут, зачем ты её спас.  — Спасибо, Мессер, знаешь, а давай чаю попьём, — предложил Фауст. — Вот с этого и надо было начинать, сейчас всё будет, — выйдя к себе обратно в каморку, Мессер вынес из нее пачку чая и электрочайник, наполненный водой. Подключив чайник к удлинителю, Мессер достал из шуфлядки стола два граненых стакана и пакетик с сахаром. Фауст сел напротив Мессера, облокотившись спиной о стену. Фауст смотрел на сталкершу и думал, зачем он это делает, из раздумий его выбил Мессер.  — Тебе две или три ложки сахара? Я уже не помню. — Две, — ответил Фауст, сняв купол своей «Севы». — Что думаешь, зачем спас её?  — Да, — кратко ответил Фауст.  — Это основной инстинкт, мы хоть и пытались вас разчеловечить, но, похоже, не получилось, вы все так же чувствуете, думаете и пытаетесь жить по-своему, а не так, как мы вас пытались запрограммировать. — О чем ты говоришь, Мессер? — Я про проект «Монолит», вы же все когда-то были нормальными людьми, а мы вас превратили в чудовищ с человеческим лицом. А когда установка была уничтожена, вам просто не нашлось места в этой жизни, и теперь вы обречены до смерти быть цепными псами без хозяев.  — Мессер, ты опять начал рассуждать о прошлом? Скоро мы починим антенны и вернём голос всеотца. — Фауст, голос всеотца уже не вернуть, включив антенны, вы лишь обречете себя на медленную и неосознанную смерть. Если не сразу станете простыми зомби. — Тогда зачем мы их сейчас чиним? — А вы и не чините, их нельзя восстановить, слишком обширные повреждения, да и Харон с Проповедником не настолько дураки. Они знают про этот ньюанс и просто внушают вам, что скоро вернется голос всеотца.  — Мессер, хватит твоих рассуждений, мы те, кто мы есть, если голос всеотца и не вернуть, значит, мы будем его помнить и жить как раньше. — Фауст, знаешь, я не один из вас, я тот, кто создавал вас, но теперь я понимаю, что это было жестоко по отношению к вам, — печально произнес Мессер. — Мессер, если ты ведёшь к тому, что ты виновен в том, что обрёк нам, то забей, хоть и голос всеотца исчез, мы все равно верим в него, наши прежние жизни уже не вернуть, так зачем париться из-за этого, мы те, кто мы есть сейчас. И братья думают так же. — Может ты и прав, Фауст, думаешь, стоит братьям знать о, кто я на самом деле?  — Нет, лучше пусть и дальше думают, что ты так же, как и все, был запрограммирован или зомбирован.  — Это да. — Но ты всеровно наш брат и один из нас. — Спасибо, Фауст, что утешаешь старика.