Часть 3

Лидия сидела на подоконнике в уборной, подтянув колени к груди и тяжело дыша. Был полдень. В здании консерватории стояла невыносимая духота, и так сильно пахло краской, что Лидии казалось, что её вот-вот стошнит. То, что на неё недавно наорал худрук, не улучшало положения. — Лид, ты как? — В уборную зашла Марина, одна из её однокурсниц. — Да что-то мне не очень хорошо, Марин… — Призналась Лида, не поднимая глаз. Взгляд её невольно наткнулся на заусенец, который ей вдруг захотелось расковырять. Она знала, что не стоит показывать свои чувства перед однокурсниками. Она, в конце концов, первая скрипка. Они должны равняться на неё, а она - быть для них примером. Обычно, у Иры никогда не было с этим проблем. У неё почти никогда не было проблем в целом: она была послушной дочкой, трудолюбивой и талантливой скрипачкой и примером для сокурсников. И ей всегда это нравилось и удавалось. До этого момента. Сегодня был крайний срок сдачи документов на выезд заграницу, а отец с матерью ругались вчера весь вечер, и Лида забыла попросить отца их подписать. — Лид… — Позвала её однокурсница. — Все нормально. Я вообще не понимаю, чего он разорался. Съездишь к отцу на работу, подпишешь документы и привезешь, делов-то куча. Надо было из-за этого Стратонычу кордебалет устраивать… Лидия невесело усмехнулась. Марина всегда умела рассмешить. А Стратоныч, их худрук, правда палку перегнул. — Репетиций все равно сегодня больше не будет. — Продолжила Марина. — Езжай к отцу на работу. Лида, выслушав однокурсницу, спрыгнула с подоконника. — Спасибо, Марин. Ты только никому не говори… — Попросила она, спешно направляясь к выходу. — Что ты тут чуть ли не плакала сидела? — Спросила она. — Да конечно не скажу. — Заверила однокурсница. — Спасибо. Сама понимаешь, имидж надо держать… — Криво усмехнулась Лида, спрыгнув с подоконника. Выйдя из консерватории, Лида двинулась в сторону ближайшей телефонной будки. Набрав номер участка, в котором работал отец, Лида закурила, зажав телефонную трубку между плечом и головой. — Виктор Хван, оперуполномоченный милиции, слушаю вас. — Послышался знакомый голос. — Виктор, здравствуйте. — Поздоровалась с коллегой отца Лидия. Она знала Виктора с детства, они со Степой даже считали его другом семьи. — Это Лида Козырева. Вы не знаете, где мой папа? — Спросила она. — А что, что-то срочное? — Спросил Хван. — Да. Он вчера забыл документы на выезд подписать, а сегодня уже крайний срок их сдачи. — Поделилась Лида, тяжело выдохнув и затянувшись сигаретой. — Хочешь, я тебя к нему отвезу? Раз уж все настолько серьезно… — Предложил Хван. Козырева тут же согласилась. Боков, возможно, тоже там. Она тут же поймала себя на мысли, что рада возможности увидеть Евгения больше, чем тому, что успеет вовремя отдать документы. В этот момент она почему-то почувствовала себя жалкой. Так хотеть увидеть мужчину, который даже тебе не звонит. Ну и дура, подумала она. — Спасибо огромное! — Поблагодарила она Хвана, прежде чем положить трубку. Он приехал через полчаса. Уже через час они были на месте.

***

Гневно топая по полупустому моргу, Лидия еле сдерживалась, чтобы не закатить истерику прямо там. Вчерашняя ссора родителей, то, как сегодня прилюдно отчитал её худрук, неподписанные документы и утекающее время — все это вызывало у нее желание улечься на пол и начать плакать. В одной из комнат вдруг послышался голос. Кажется, Боков, подумала Лида. Может, и отец с ним. Ей вдруг захотелось посмотреться в зеркало: узнать, не размазалась ли тушь, и нормально ли выглядят волосы. — Лида, постой… — Попытался поприпятствовать тому, что произошло после Хван, еле нагнавший её. Она все-таки увидела это. Бумаги, которые Лида до этого крепко прижимала к груди, выпали из её рук, рассыпавшись по полу. — Твою мать, Лида. — Вместо приветствия произнес Боков, заметив застывшую в ужасе девушку в дверном проеме. Та ничего не сказала, все ещё смотря на обезглавленный труп и обнимающую его женщину. Та, кажется, тоже кричала, но больше была не в силах, тихо лежа на койке и всхлипывая. — Пойдем, ну. Пойдем отсюда. — Положив руку Лидии на плечо, Боков слегка подтолкнул её к выходу из комнаты. Не придумав ничего лучше, Евгений усадил Лиду на ближайший подоконник, а сам вернулся собрать документы. Deutsche Demokratische Republik, Socijalistička Federativna Republika Jugoslavija, краем глаза заметил Боков, пока собирал бумажки. Разрешения на выезд, видимо. Значит, не врал Валера, она все-таки уезжает. Так даже лучше, подумал он. Он вернется в Ростов и о ней забудет. Она уедет в Германию, или в Югославию, или ещё куда, найдет себе там какого-нибудь немца или серба, и они забудут друг о друге. — Держи. — Передал собранные документы он. Лида всхлипнула и кивнула головой в знак благодарности. Рука его сама по себе легла поверх её, успокаивающе поглаживая. Лидия в тот момент казалась ему беззащитнее некуда. А беззащитных женщин надо было охранять. В коридоре вдруг возник Хван. — Виктор, врачей попроси ей успокоительное принести, пожалуйста… — Распорядился Боков. Тот кивнул, исчезнув из поля зрения обоих вновь. — Ты чехо тут забыла? — Спросил Евгений. — Папка бы домой пришел, подписал бы вечером бумажонки твои. Недетское это место. Все еще всхлипывая, Лида ответила. — Сегодня последний день сдачи документов. Они вчера весь вечер ругались, и папа не успел подпись поставить. А мне сегодня за это влетело. А тут ещё это… — Разъяснила она, потихоньку успокаиваясь. — И я не ребенок. — Обиженно добавила Лида. Когда в постели с ней лежал, ничего такого не говорил. — Ну-ну. — Снисходительно произнёс Боков, передавая ей стакан воды и таблетку, которую принёс Хван. — Лидия, ты чего тут делаешь? — Вдруг послышался голос её отца. — Документы принесла. Ты подписать забыл. — Она без лишних слов протянула отцу бумаги, перед этим залпом осушив стакан воды и проглотив таблетку. Спорить, доказывать ему что-то или объяснять не было ни сил, ни желания. Отец, поняв, что виноват, ничего больше не сказал. — Езжай домой. Я все подпишу, отвезу ближе к вечеру в консерваторию. — Пообещал отец. — Мне все равно ещё отчеты писать. Витя, отвезешь меня в отдел? — Спросил Козырев Хвана. — А меня кто? — Спросила Лида. Пешком домой или на автобусе ехать она идти не собиралась. — Жень, отвезешь её? — Попросил Козырев. На лице Лиды заиграла ухмылка. Отказаться Боков не мог: было по пути, да и если бы он сказал «нет», то это вызвало бы вопросы. — Отвезу, чехо уж… — Согласился Боков. Лида быстро отдала документы отцу, и, попрощавшись с ним и Виктором, проследовала за Боковым. Усевшись на переднее пассажирское сиденье, Лида, как законопослушная гражданка, застегнула ремень, молча наблюдая за спешно пристегивающимся Боковым. Ей потихонечку становилось легче, хотя труп этот, она уверена, будет преследовать её во снах ещё очень долго. — Чего вы так торопитесь, Евгений Афанасьевич? — С усмешкой спросила она. Тот уже четвертый раз не мог защелкнуть ремень. — Повторения прошлохо раза не хочу, Лидок… — Прямо ответил Боков. Глаза его при этом предательски скользнули по зоне декольте девушки. Опять Лидок, нервно подметила девушка. Как же её бесило это обращение. — Вам не понравилось? — С притворной обидой в голосе поинтересовалась она, открывая окно автомобиля и закуривая. Тот ничего не сказал, но по виду его было понятно, что понравилось. Поэтому повторения он и не хотел. Мимо них неслись нескончаемые, будто будни в консерватории, поля ржи. Лидия невольно подумала, сколько ещё обезглавленных тел они смогут найти в этих полях. Размышления её прервал звук открывающегося бардачка. — Вот блять… — Со злобой произнёс Боков, с треском его захлопывая. — Евгений Афанасьевич? — Позвала его она. Ещё не хватало в кювет вылететь, или в аварию попасть с его психами. У неё концерт скоро отчетный. Вот черт, подумала Лида. Она старалась по возможности о нем не думать, хоть и репетировала каждый день по несколько раз. — Сигареты кончились… — Пояснил он, раздраженно прибавив звук радиоприемника. Понятно. Даже говорить с ней не хочет. — У меня последняя… — Назло ему продолжила говорить Лида, затягиваясь. Вдруг в её больной голове возникла идея. Она, кажется, возникла в обоих их больных головах одновременно. Иначе она не могла объяснить то, что Боков первый потянулся к ней ещё до того, как она заговорила. — Затянетесь? — С усмешкой предложила она, прекрасно зная, что Боков мог и послать. Не послал. Вместо очередной колкости Евгений обхватил сигарету тонкими губами, затягиваясь и выдыхая небольшой клубок серого дыма. «Кто ты, горе или радость То замёрзнешь, то растаешь Кто ты, ласковое солнце Или мёртвый белый снег?» Играла музыка на фоне. Лидия тогда впервые поймала себя на мысли, что она никогда не понимала Бокова. Может быть, роль играла разница в возрасте, может быть, социальная разница или разница в темпераментах, но она так и не поняла тогда этого мужчину. Почему он то отталкивал, то сам ей поддавался, как сейчас. Почему вообще играл с ней в игры. С громким визгом шин припарковавшись у обочины, Боков остановил машину и выкинул недокуренную сигарету в окно. — Назад. Сейчас же. — Скомандовал он, слегка убавив радио. Внизу живота у Лиды тут же приятно потянуло. Давно ей так никто не командовал. Вернее никогда. Её это влекло. Эта сила. Мальчики в её окружение такими не были. Это были хлюпики со скрипочками и нотными тетрадками, а не хмурые следователи с зажатыми между зубами сигаретами и навыками трахеостомии. — Раздвихай ноги. — Скомандовал он, пока шарился в бардачке опять. Лида усмехнулась. Сам говорил, что не хочет больше, а презервативы все равно купил. Через пару секунд Боков тоже оказался на заднем сиденье, поудобнее устроившись между её ног и притянув Лиду к себе поближе. Не очень уверенная, что делать, она начала расстегивать рубашку, но Боков ей не позволил, вместо этого положив ей руку на бедро и губами коснувшись её шеи. Одна его рука жадно сжала её грудь, а вторая бесцеремонно скользнула под тонкую ткань трусиков. Аккуратно толкнувшись двумя пальцами внутрь, Боков проверил, готова ли она, и, судя по тому, насколько Лида была влажная, и насколько блядский стон она издала, она была готова уже давно. Быстро раскатав презерватив по члену, Евгений с силой сжал её бедро, полностью входя в неё. Лида тут же сжалась вокруг него, издав уже чуть более болезненный стон. — Неприятно? — Спросил он на всякий случай, борясь с желанием скорее начать двигаться. Она отрицательно мотнула головой, цепляясь за его бицепс. Лида, все таки, была менее опытная, хотя энтузиазма у неё, судя по тому, как она вскоре начала подмахивать бедрами, было хоть отбавляй. — Ахуеть. — Выругался Боков, до посиневших костяшек на пальцах сжав подголовник заднего сиденья. «А я про все на свете С тобою забываю А я в любовь, как в море Бросаюсь с головой» Надрывалась фоном Алла Борисовна, пока вспотевшие и разгоряченные Боков и Козырева были заняты делом. Прелюбодеянием, если быть точнее. Задумавшись о том, что вообще происходит, Боков остановился, уткнувшись Лиде носом в шею. — Евгений… — Позвала Лида, тяжело дыша ему на ухо. Руки её слегка коснулись его плеч. Туман мыслей рассеялся, и Боков, ничего не сказав, продолжил двигаться в ней, губами инстинктивно накрывая её губы. Лидия тем временем тоже думала. Только не о без нравственности происходящего. Глаза её смотрели вверх, сосредоточившись на жалко трясущейся крыше Боковской машины. В этот раз происходящее ей казалось каким-то пошлым: служебная машина, песня Аллы Борисовны, которую она так любила, разделенная на двоих сигарета, все это казалось ей каким-то банальным, как столовский кисель или Югославская стенка. Сам Боков в этот момент показался ей банальным деревенщиной, а не опытным, сильным мужчиной. Может быть она в силу возраста тогда слишком сильно романтизировала происходящее и его самого. Боков тем временем издал громкий, пошлый стон, тут же уронив голову ей на грудь вновь. Уже через пять минут они вновь расселись по своим местам и поехали в Москву. Лидии, как и Бокову, очень сильно хотелось побыстрее приехать. Уже через полчаса они были у её дома, не проронив ни слова по дороге. — Спасибо, Евгений Афанасьевич. — Коротко поблагодарила она, с усмешкой вытаскивая из пачки сигарету и с громким хлопком захлопывая дверь. На лице её впервые за пару дней красовалась ухмылка. Боков даже не успел ничего ей сказать. Она что, обманула его?