Пролог

Серый и шумный город остался далеко позади. Впереди Женю ждал мрачный и пугающий лес, запутанный и сложный не только из-за обилия деревьев, но и из-за тёмной магии, которая разрушала спокойствие и гармонию. Женя выдохнул и повёл плечами, стараясь сбросить груз ненужных мыслей. Сейчас надо думать только о том, как поймать демона. Обычно они не выходят прямо в город, творя бесчинства в лесах и на пустырях, но в последнее время таинственные пропажи и убийства стали твориться едва ли не в центре. Охотники за нечистой силой старались не выделяться и не входили ни в одно подразделение полиции, но на них всё равно выходили в тупиковых ситуациях. К сожалению, за последний месяц Пётр обращался к Жене не меньше десяти раз с «рабочими» просьбами, и все эти преступления были на одно лицо, с чёткими следами магии. Женя долго не понимал логики демона. Такая жестокость и аккуратность была присуща только опытным старичкам, но оставлять явные следы, по которым можно было его идентифицировать, — явно ошибка новичка. И была в этом своя особенная загадка. Возможно, следовало своими опасениями и сомнениями поделиться с Петей, но Женя не стал его впутывать в опасное «путешествие». Что ж, в конце концов, в телефоне таймер: через двенадцать часов Пётр получит отложенное сообщение. А там уже будет видно: жив Женя или погребён навечно под берёзами. Жалко будет, если произойдёт второе: Петя даже не сможет посещать могилу. Егоров выдохнул. Он никогда не позволял себе думать о ранней смерти. Все мысли материальны, так что лишний раз заманивать красавицу с косой не стоит. Женя прикрыл глаза, досчитал до десяти, оставил всё ненужное на опушке и направился в густую чащу. Страх он постарался отринуть, но всё равно он где-то в душе сидел, неприятно ощущаясь под сердцем. Женя медленно дышал, старался сохранять спокойствие: паника оглушает, а ему просто необходимо стать воплощением внимательности. Любой шорох может скрывать за собой опасность. Лес — территория врага, и никогда нельзя недооценивать хитрость, с какой тёмные силы могут проектировать свои жилища. Опасность поджидала непрошеных — а он, несомненно, непрошеный — гостей на каждом шагу. Ступать приходилось аккуратно. Нос щекотала магия, и чем дальше шёл Женя, тем сильнее она ощущалась. В лесу было на удивление светло. Женя задумался: всегда ли так, или его появление не осталось незамеченным, и за ним следят? Женя постарался свернуть с основной тропы, но и там оказалось достаточно света. Женя нагнулся к земле, от которой исходило свечение, и провёл пальцем по листу какого-то растения. На коже осталась серебристая пыльца. Егоров выдохнул и попробовал её понюхать и лизнуть. Если умирать, то какая разница: в бою или от опасного освещения? Всё равно гнить в этой чаще придётся. Женя вздрогнул от такой мысли, выдохнул, стёр пыльцу и вернулся на тропу. Через те хитросплетения ветвей и мухе трудно пролететь, не говоря уже о демоне. Так что путь пока был один — по главной дорожке. Краем глаза он зацепил какое-то движение, а чуткий слух уловил вибрацию воздуха. С нечеловеческой быстротой кто-то прошмыгнул слева, потом справа, своими движениями кружа вокруг Жени. Охотники, конечно, отличались от обычных людей, владели магией, были сильнее, ловчее, быстрее, но до уровня нечисти им тоже было далеко. Поймать конкретную точку, предугадать, как быстро переместится демон и где его тень можно будет зафиксировать глазом, было невозможно, а лишний раз поджигать лес — только привлечь к себе внимание. Женя сглотнул. Вибрация становилась громче, проникая в голову и лишая и без того маленькой концентрации. Жене казалось, что он сходит с ума, боль стала невыносимой, он зажмурился и упал на колени. Собственный крик то ли застрял в горле, то ли растворился в лесу безмолвно. Мыслей было много, но ни за одну не получалось ухватиться, они ускользали в последний момент, растворялись в тумане звуков и дьявольского смеха. Когда он появился? Женя не знал, он старался дышать, но с каждым разом это становилось сложнее и сложнее. Воздуха не хватало, в какофонии звуков началось казаться, что над ним кто-то смеётся, где-то плачет ребёнок, разговаривает мать. Женя снова закричал и снова себя не услышал. Слёзы непроизвольно покатились из глаз, тело затряслось, силы постепенно уходили. Всё стихало, но свет, до этого достаточно приятный, стал казаться слишком резким, а тишина давила настолько, что хотелось снова оказаться в этом кошмаре. Женя выдохнул. Он открыл глаза, постепенно привыкая к тому, что может видеть. Цветные пятна вставали то тут, то там, Егоров находился буквально на грани сознания, не понимая, как вообще можно описать своё состояние. Когда всё стихло окончательно, Женя выдохнул, сел и заметил рядом с собой кровь: напряжение было настолько сильным, что она полилась из носа. Сил, чтобы встать и идти дальше по лесу, не было, руки тряслись. Женя лёг на землю и выдохнул. Он живой. Это уже достижение. Можно было вернуться, только вот понять сейчас, с какой стороны леса он сюда вышел, было сложно. Женя огляделся по сторонам. Лес изменился? Или это просто он не очень внимательно запомнил, где какой куст рос? Ответов не было, и усталость стала вытесняться страхом. Даже если он выживет, даже если поймает демона и победит, выберется ли он отсюда? Не потому ли все охотники держались подальше от полицейских участков, безмолвными тенями прячась в толпе зевак и свидетелей? Что, если люди — это только предлог, чтобы заманить и истребить охотников, единственных, кто может противостоять демону? Вопросы рождались буквально из ниоткуда, заставляя Женю развивать абсурдные теории и верить в них. Страх поглощал тело, оно цепенело, адреналин гнал кровь и побуждал к действию, но ужас ситуации приковывал к холодной земле. Вслед за этим пришло отчаянное безразличие: если его итак ждёт смерть, то какая разница, в схватке или от когтей голодной нечисти? Женя не сомневался, что рано или поздно многочисленная свита Королевы проголодается, а его почти человеческая кровь станет прекрасной приманкой. Он и с одним демоном справиться не может, что уж говорить о толпе, а так они хотя бы поедят. Жаль только, что некому будет за него помолиться: всех крещённых посмертно признавали чуть ли не еретиками, если они умерли в лесу. Да и вряд ли демоны позаботятся о хорошем устройстве его души на тот свет: утянут в свой ад, и дело с концом. Так что молись не молись, толку не будет никакого: душе легче не станет. Женя прикрыл глаза и попытался уснуть. Все чувства и эмоции внезапно куда-то испарились, оставив после себя какую-то тяжёлую, но почему-то приятную усталость. Очнулся Женя от того, что кто-то тряс его за плечо. Пели птицы, солнце — настоящее, живое солнце — светило в глаза. Женя выдохнул и резко сел, мужчина рядом выдохнул и покачал головой. — Не спал бы на опушке. Приезжий, да? — спросил он, осматриваясь по сторонам с опаской. — На... опушке? — Женя хлопнул глазами. Он посмотрел вокруг себя. Действительно, он был не в лесу. Вон, в паре шагах лежит его рюкзак. — Нет, не приезжий. Просто устал. Сам не заметил, как уснул. Мужчина усмехнулся. Он показался Жене почему-то знакомым, но имя никак не хотело вспоминаться и привязываться к приятному мужчине, подстриженного почти налысо. Откуда-то выскочил второй, с длинными волосами, собранными в высокий хвост. Женя невольно сравнил его с кендером из одной книжки. — Миш, ну ты скоро? Охота тебе с этими пьяницами возиться? — Да подожди ты. — отмахнулся от второго загадочный Миша. Он помог Жене встать. — Он вон, говорит, что тут живёт. Но я такого в нашей деревне не встречал ещё. — Де... — Жене оказалось очень трудно говорить. Он мотнул головой, приходя в себя. — Деревне?! — Нет, на пьяного ты точно не похож, глаза слишком ясные. — не отвечая на вопрос, констатировал Михаил. Он подобрал рюкзак, точнее, Женя думал, что это был он. В руках мужчины оказался мешок, с таким обычно ходили в фильмах про средние века. — Пошли. Дома разберёмся. Женя послушно пошёл за ним. Второй парень на него косился, но ничего не говорил. Забравшись на телегу, Женя свой мешок обнял и попытался понять, где он вообще. Местность казалась ему знакомой, одновременно с этим он словно бы видел впервые эти места. И только когда он внимательнее вгляделся в своих путников, его мозг пронзила мысль, одновременно пугающая и волнующая. Он попал в прошлое.