Глава 1. « А ты правда любишь её так же сильно, как меня?»

Как у тебя дела? От твоего тембра по телу дрожь Честно, я не ждала Что ты когда-то меня наберешь Вадим не мог оторвать глаз от прекрасной женщины, которую он невольно прижал к колоне своим телом, пока едва ощутимо касался первый раз её губ. Она смущенно смотрела в ответ, покрывшись легким румянцем. Вокруг них туда сюда сновали толпы людей, расходясь после прекрасного матча, который они только что посмотрели. — Останься на пару дней здесь, со мной, — говорит Вадим, переплетая их пальцы в замок. — А что я скажу Лизе? — улыбаясь и смотря на их соединенные руки, спрашивает женщина. — Правду? — смеет предложить он, замирая от ожидания волнующего ответа. С Лизой у него были хорошие отношения ещё с начала формирования группы поддержки, когда он подружился с ней и помогал разруливать конфликты с мамой-проректором, что сейчас мило ему улыбалась. После ночной встречи на кухне квартиры Москвиной отношения стали чуть натянутые, но разговор по душам это исправил. Об этом разговоре он до сих пор не сказал Ольге и пока не собирался. Он поступил как настоящий мужчина, решив появившуюся проблему самостоятельно. — Я подумаю, — в своей игривой манере отвечает женщина, поворачиваясь всем телом к мужчине и становясь непозволительно близко. — Тогда на семь вечера у нас забронирован столик в прекрасном ресторане, — улыбается Казанцев, заправляя прядь волос за ушко Ольге, утопая в её глубоких серых глазах. — Вадим Юрьевич, я не сказала «да», — повторяет свою фразу, сказанную в его кабинете, кажется, вечность назад, перед походом в театр. — Дорогая, но ты не сказала «нет», — отвечает Вадим, наклоняясь для ещё одного поцелуя, людей вокруг них почти нет. И тут Казанцев слышит знакомый голос: он тихий и не уверенный, но когда-то очень родной. Он не успевает коснуться желанных губ, как резко поворачивается в сторону звука. — Вадик? Это была она. Это действительно была она — Надежда Ивановна Орлова. Он видел её пару лет назад в последний раз, сейчас она выглядела совсем иначе: новая прическа, другой стиль в одежде, другое выражение лица. Казанцев на какое-то мгновение даже потерялся, стараясь уловить все неизвестные ему ранее перемены в ней. Ольга тихо откашлялась за его спиной, не сильно потянув за руку, желая расплести их пальцы, но он не позволил. Опомнившись, повернулся к ней всем телом, полностью посвящая себя только ей. — Подождешь меня в машине? — протягивая ключи, спрашивает он, не желая прямо сейчас выяснять отношения. Ольга кивает, забирает ключи из его рук, намеренно проводя своими пальцами по его и, смотря незнакомой женщине в глаза, целует Вадима, задержавшись чуть дольше необходимого. Неожиданная ревность вспыхивает как бензин, разлитый в её душе, только от того, как незнакомка произнесла имя теперь её мужчины, будто когда-то он был таким же родным и ей. Это Москвиной очень не нравится, но она держит в руках ключи от его машины так, будто они всегда принадлежали ей, а взгляд, брошенный напоследок нарушительнице покоя, выражал крайнюю степень негодования. Казанцев замирает на месте, пораженный каждым действием и взглядом той, что смущалась от его комплиментов и всегда держала свои чувства под маской. Он удивлённо улыбается, провожая свою женщину взглядом, чувствуя внутри странное приятное чувство от её открытой демонстрации своей власти над ним. Он убеждается, что она благополучно находит выход из ледового дворца и подходит к ожидающей его все это время Надежде. — Ну привет, Надя, — говорит, засунув руки в карманы брюк, он удивлён её появлением здесь, на плей-оффе университетских команд. — Как ты? Он наблюдает, как она еле заметно вздрагивает от его вопроса и скрещивает руки на груди в защитном жесте, грустно смотря на него. Она больше не выглядит той самоуверенной женщиной, которая легко переиграла его, заняв пост главы федерации хоккея, наплевав на его чувства и их отношения. Где-то глубоко в душе — это все еще ранит его. Ты снова будто мой Все также шутишь и смеешься Только теперь чужой Больно, давай не будем о прошлом — Хорошо, — коротко отвечает она, отводя взгляд в сторону. — Рада видеть тебя. С ним в разговоре она чуть более осторожна, чем раньше, будто она боится его, даже после стольких лет, но её признание звучит искренне, хотя больше не вызывая в его груди приятных чувств. Его душа ожидает его в машине, готовая провести с ним несколько дней на едине, нарушая все правила. — Я тоже рад тебя видеть, — выдаёт больше вынуждено, будто ради приличия, но пытается поймать её взгляд, желание посмотреть в глаза глубоко поселяется в нем. Воспоминания, давно спрятанные в темный угол сознания, начинают вспыхивать не яркими картинками, показывая, как им хорошо было раньше, до переломного момента. Он тяжело вздыхает, поднимая глаза в потолок, раньше он её любил. И попроси она тогда прощения, а не отправляя по его душу никчемного Жилина, скорее всего он бы её простил — хоть и не делал этого не для кого раньше. Сейчас, смотря на неё, он чувствует лишь смирение, что было то было, теперь он там, где должен быть. Вадим внимательно смотрит, сравнивая её с ёжиком — подойти очень хочется, но страх все ещё присутствует, заставляя выпускать колючки. Раньше она была совсем другой. Раньше она смотрела влюбленным взглядом в его глаза и не боялась целовать, обвив руками шею. Он вздыхает от нахлынувших воспоминаний и вытаскивает руки из карманов, говоря себе, что это лишь ради былых времен. Казанцев делает шаг ближе и обнимает её за плечи, неловко прижимая к своему боку. Надя долго противится ему, не желая прикоснуться, но напряжение спадает, и она прижимается ближе, обнимая его за спину. Вадим хотел не этого, но позволяет её рукам задержаться на своем теле. — Я вроде не кусаюсь, — усмехается он, неожиданно утонув в знакомом аромате духов, которыми раньше пахли его рубашки. — чего так боишься? Он не забыл их болезненного расставания, не забыл того, как подло она обошлась с ним, разрушив их совместные планы, решив играть в одиночку и против него, но спустя столько времени это уже было практически не важно. Когда-то они были друг другу очень родными, целуясь украдкой в коридорах министерства. Сейчас они были просто знакомые с общим прошлым. — Я… — она хочет сказать, что не боится его, но это не так. Надежда прекрасно знала, что таких вещей Казанцев не прощает, он уже тогда сделал все возможное, чтобы разрушить не только её карьеру, которая, к слову, принадлежала ему по их общей договоренности, но и жизнь, отсылая их фотографии к бывшему мужу. Она боялась, что увидев её, он снова решит отомстить, но, по правде сказать, она так скучала по нему, что просто не могла пройти мимо, заметив его во дворце. — Я скучала, — осторожно шепчет признание в его плечо, закрывая глаза и вдыхая полной грудью его запах дорогих духов смешанный с легким, немного сладким женским ароматом — так, видимо, пахла его новая. Вадим скучал, правда скучал, но тогда. Сейчас лишь легкая печаль напоминала ему об их отношениях, но что он мог ответить на такое искреннее и боязливое признание женщине, когда-то очень сильно любимой. Он почти соврал. — Я тоже иногда, — шутит Вадим, смеясь и разрывая объятия, как бы близки они не были раньше, сейчас его сердце, душу и голову занимает лишь одна женщина, терпеливо ожидающая его в машине. Надя слегка хмурится от его выбора слов, не понимая что она ожидала услышать спустя столько времени. Она точно не рассчитывала на помилование и признание в любви, а так хотелось. Орлова судорожно пыталась придумать что бы ещё спросить или сказать, чтобы продлить их встречу, и вспомнила о бывшей племяннице, что так нахально заняла её место жены. — Значит, ты развелся с Настей? — спрашивает она, нервно поправляя ремешок сумки на плече. — Да, почти два года прошло, — отвечает Вадим и слабо улыбается. — Они с Тимофеем живут в моей старой квартире. При упоминание имени мальчика Вадим широко и искренне улыбается. Он рад, что имел возможность ощутить на себе жизнь с новорожденным ребенком, ненадолго стать кому-то папой, чего он так искренне и долго хотел. И он благодарен Насте за предоставленную возможность. — Ооо, — удивлённо выдыхает Надя. — у вас родился сын? Это ранило её сильнее, чем она могла себе представить. Тогда, на свадьбе, ей казалось, что все это было сделано только для того, чтобы сделать ей как можно больнее, ударяя по всем больным точкам. Но если у них появился сын — значит было что-то настоящее. — Он не мой, — посто заключает Казанцев. И эти слова режут его сердце, даже спустя столько времени. Он был готов растить этого ребенка, как родного, делать для него и Насти все возможное, но она не смогла, а он не стал держать. Мой родной, знакомый Ну как же я скучала Сколько зим холодных Ты не звонил ночами Думала, забудешь У вас все так красиво А ты правда любишь Ее так же сильно, как меня? Орлова переваривает полученную информацию дольше, чем им обоим хотелось. Вадим смотрит на часы и понимает, что они говорят непозволительно долго. В машине ждёт его кто-то особенный и ему хочется поскорее вернуться к ней, даже понимая, что его ждёт тяжелый разговор. — Прости, Надежда, — едва заметно улыбается мужчина. — но мне нужно идти. Женщина тяжело вздыхает и переводит взгляд за его спину, смотря на постоянно открывающуюся входную дверь. Она испытала удачу и получила больше, чем ожидала, но меньше, чем хотела. — Она тебя ждёт, — констатировала она, грустно улыбнувшись. Женщина была красивой, это Надежда не могла не заметить — у Вадима всегда был прекрасный вкус. Она подходила Казанцеву намного больше, чем она: миниатюрная, милая, покорная — такой ей она показалась на первый взгляд. И если бы он умел читать мысли, то засмеялся, потому что действительно знал какая Ольга на самом деле, и такая она ему безумно нравилась. — Не хочу грубить, — начинает говорить мужчина, слегка хмурясь. — но это тебя не касается. — Конечно, прости, — Надежда смотрит в его глаза, желая хоть ещё на один миг оказаться в его объятиях, но следующий вопрос, мучающий её, слетает с её губ сам собой. — ты её любишь? Вадим не знал что сказать. Прошло не так много времени, чтобы говорить о настоящей любви, но то, что она ему очень нравилась, было точно. Он только впервые поцеловал её несколькими минутами назад, и это действительно было прекрасно, но говорить обо всем этом Орловой он не хотел. — Не надо, Надь, — он засунул руки обратно в карманы брюк, кинув быстрый взгляд в сторону выхода. — мне надо идти. — Прощай, — грустно сказала женщина, затолкав по глубже желание сделать шаг вперед и обнять его за шею, умоляя простить её. Он просто кивнул и ушел, так ни разу не повернувшись. Было больно. Им обоим. Мы теперь родные, знакомые Я — чужая, она — законная Давай откровенно, без лишних прелюдий Ты не стесняйся, мы — близкие люди *** Вадим быстрым шагом шел к машине, где оставил свое пальто, к вечеру совсем похолодало и зимний воздух морозил его тело. Он подошел к водительской двери и улыбнулся, замечая, как на его месте сидит Москвина. Он помахал ей рукой и быстро обошел машину спереди, залезая в теплый салон прогретого автомобиля. — Я не знал, что ты умеешь водить, — сказал он, подставляя замерзшие пальцы под теплые струи воздуха. — А я и не умею, — спокойно ответила женщина, продолжив смотреть в телефон. Вадим видел, что она недовольна его разговором с Надеждой, а тем более тем, что отправил её сюда — это ему льстило. Значит ей не все равно на него. — Я удивлён, — говорит он, поворачиваясь лицом к женщине и забирая из её рук телефон. — потому что мою машину не заведешь как любую другую. — Я знаю, Казанцев, — спокойно говорит Москвина, потянувшись за телефоном, который все ещё был включен. — отдай. Вадим посмотрел на разблокированный экран и увидел инструкцию, которая подробно рассказывает как не только завести его машину, но и настроить обогрев салона. Вадим тихо засмеялся, наблюдая как рушится маска холодности на родном лице от поползшего румянца смущения. Он послушно возвращает телефон хозяйке и опирается согнутыми руками на подлокотник, разделяющий их. — Молодец, — честно признаётся он, не отрывая влюбленного взгляда. Оля хмурится и внимательно смотрит на него. Нелепая мысль в его голове нашептывает ему, что она выискивает следы неизвестной ей женщины на его теле и одежде. Он точно знает, что она ничего не найдет. Но выражение ее лица не меняется. — Кто была эта женщина? — Вадим был готов к этому вопросу, с момента произнесенного Надей своего имени, но в голове считал минуты, он знал — это неизбежно. Ещё тогда, во дворце, когда эта невероятная женщина показала всем своим видом и действиями, что Вадим Юрьевич Казанцев был очень не свободен, он принял для себя решение рассказать ей всю правду. Не сразу, постепенно, но всю. Он хотел, чтобы она могла верить ему безоговорочно, чтобы у неё никогда не возникло такое чувство страха, как когда-то у Нади, когда она боялась, что он будет ей мстить. И ей он отомстил. Но видеть такой Москвину он никогда не хотел — с ней он такого не сделает, чтобы не случилось. — Лет десять назад я работал директором спортивного клуба «Медведи», там сложная ситуация с работой была, меня кидало с места на место, но тут появилась возможность занять место главы федерации хоккея, — он как сейчас помнил, как прокручивал в голове план, как много они рисковали с Орловой ради него, как было прекрасно работать с ней в одной команде до начала их неожиданного конфликта. — ничего сложного, надо было доказать причастность нынешнего главы к махинациям. Ольга повернулась всем телом к нему, слушая его историю и узнавая жизнь, которую он прожил. На последнем предложении она закатила глаза, тогда в кабинете ректора она была чертовски права, но Казанцев и там смог выкрутиться, но слегка поднимает уголки губ. В какой-то мере это было даже интересно, узнать как он все это делает, как находит нужный путь, чтобы решить все свои проблемы. — Мне удалось познакомиться с его замом и привлечь на свою сторону, — на этом моменте Вадим замолчал, посмотрев вперед, небо за окном темнело и в свете фонарей он замечал, как медленно сыпется снег — зима была прекрасной. — заместителем была Надежда — женщина в ледовом дворце. Ольга кивнула, понимая, что история очень и очень непростая. Она положила свою руку, на сложенные руки мужчины в знак поддержки. От её ревности не осталось и следа. А в его голове пронеслась ужасно нелепая строчка из песни, которую он в то время слышал постоянно: «Эта любовь не дожила до утра, и до зимы она не дожила…». Нелепая она была сейчас, тогда это была его реальность. — Буду честен, я использовал её, желая достичь своего. Самым простым способом была постель, и я им воспользовался, — он вновь вернул взгляд на женщину, боясь увидеть ненависть или неприязнь в её глазах от сказанного, но Ольга была спокойна как никогда, он медленно потянулся к её рукам, сжимая тёплую ладонь в своих. — Сам не заметил, как спустя время влюбился в неё. Эта фраза что-то всколыхнуло в женском сердце. Маска спокойствия начинала трещать от переизбытка всех чувств, удерживаемых в хрупком теле. Она уже не наивная девочка подросток, которая думает, что первая у своего парня, совсем нет, но слышать как он это говорит и просто думать об этом — две разные вещи. Но руки не убрала, готовая выслушать все, что он скажет, даже когда ревность вновь подняла свою уродливую голову. — Фишка была в том, что она замужем тогда была, я просто стал её любовником. Я не тешил себя мыслями, что она уйдет ко мне, но начинал понимать — чувства становятся взаимными, — он помнил, как менялась Орлова с каждым проведенным днем вместе, как менялся взгляд, интенсивность поцелуев и появлялась вседозволенность, она и её тело принадлежали ему, но это быстро закончилось. Мышцы быстро затекали в таком положении, поэтому он взял женскую ладонь левой рукой, переплел свои пальцы с пальцами женщины и откинулся на спинку кресла, тяжело вздохнув. — Мы нашли несостыковки и убрали главу с места, было совещание, где Надя, как заместитель должна была упорно выдвигать мою кандидатуру, но все пошло не по плану. В женской прекрасной головке начали проноситься миллионы мыслей, пытаясь либо оправдать поступок незнакомой ей женщины, либо высказать ей в лицо пару ласковых. Ей пришлось выбрать нейтральную сторону. — Она этого не сделала? — спросила Ольга, смотрят на задумавшегося мужчину, он не выглядел грустным или скучающим по временам, о которых он говорил, он будто просто рассказывал чью-то интересную историю из жизни — не из своей, из чужой. — Да нет, сделала, только вместе со мной она предложила себя и волей, как говорится, случая стала главой федерации. Дальше все только усложнялось. До этого совещания, где был определен новый глава, я думал, что она может стать той самой… Не стала. Но оно и к лучшему. Сначала заняла мое место, потом попыталась убрать меня из игры, — Вадим повернулся лицом к Москвиной, говоря следующие слова, смотря прямо в глаза. — В итоге мы оба лишились всего, что у нас было: я разрушил её семью и карьеру, она — разбила моё сердце и лишила меня возможности работать в Москве. Как-то так. Ольга долго молчала, поглаживая большим пальцем мужскую руку в своей. Он наконец-то согрелся и был теплый. Вадим позволил ей переварить все услышанное, дав время подумать и поговорить, если ей захочется. «Разбила моё сердце» — Москвину передернуло от этих слов, оказывается, не готова была она такое услышать. Вопрос назрел сам собой, хотя многие факторы говорили в сторону мужчины, она желала убедиться в этом. — Ты все ещё любишь её? — прямо спросила она, пристально смотря в голубые глаза. Она боялась услышать ответ. Боялась, потому что видела, как во взгляде за весь разговор мелькали отголоски былых чувств. Она знала, что он никогда не расскажет всего, что было между ними, оставив самые лучшие моменты только для себя, и она понимала это. Но если они хотели что-то построить, она должна была убедиться, что единственная в его жизни прямо сейчас. — Больше нет, — уверено заключил мужчина, смотря в похожие на свои серые глаза, ответ на заданный последний вопрос Нади пришел совершенно неожиданно и даже не очень вовремя, но он позволил сорваться ему с губ. — Я влюблён в другую женщину. Сердце Оли остановилось, то чего она боялась больше всего произошло — он был влюблён в другую. Она хотела было вырвать свою руку из его, но он не позволил, крепко удерживая её рядом. Вадим выдержал несколько секунд с серьезным лицом, наблюдая, как Ольга все больше выглядит расстроенной его ответом. А потом он громко рассмеялся, поднося женскую ладонь к своим губам, оставляя влажный поцелуй и щекоча кожу бородой. — Я в тебя влюбился, Москвина, — все ещё смеялся над выражением её лица Вадим, удерживая её ладонь у своего лица. — ты чего засомневалась то? — Дурак вы, — улыбнулась женщина, удивленная его ответом, не ожидала, что он скажет об этом. — Вадим Юрьевич. — Я, Ольга Сергеевна, мужчина серьезный, — он смотрел точно в серые глаза, скрытые за стеклами очков, чтобы, несмотря на шуточную формулировку, женщина знала, что, сказанное им, чистая правда. — вожу в театр только важную женщину в своей жизни и готовлю для неё стейки. — Похвально-похвально, только стейков не видно что-то, — улыбается женщина, намекая, что уже пора бы поесть, ее палец скользнул по щетине на щеке, рисуя замысловатые узоры. — Сейчас все будет, — широко улыбнулся Вадим, целуя женское запястье в своих руках, наслаждаясь дозволенным. — Вы нас повезете? — А у меня прав нет, — заговорщически шепчет женщина, смотря на руль. — Тогда меняемся местами. Вадим отпускает женскую ладонь и быстро покидает салон автомобиля, открывая дверь водителя и помогая Москвиной выйти из машины. Холодный воздух ударяет в их лица, но Вадим не может перебороть желание поцеловать манящие розовые губы. — У меня есть только ты, другой мне не надо, — шепчет в самые губы Вадим, обвивая тонкую талию под раскрытыми полами пальто. Они не замечают пристального взгляда их наблюдателя, разделяя ещё один долгий влажный поцелуй и расходясь по своим местам. Надежда, не в силах пошевелиться, стояла на крыльце ледового дворца, сдерживая неожиданный порыв заплакать. Все случившееся и не случившееся с ними — только её вина. И она это прекрасно понимала, но боль от этого не уходила. Она ведь все ещё любила его.