14. Аллегрия

Люциус с интересом наблюдал за тем, как Северус ни с того ни с сего замолкает в процессе разговора, то бледнеет сильнее обычного, то у него на скулах внезапно вспыхивают розовые пятна. Неизбежно чёрные мантии внезапно стали элегантнее и обзавелись декором — чёрным, разумеется. В чёрных глазах полыхало незатухающее пламя. До поры Люциус молчал. Но когда Северус как-то явился к ужину в тонком шлейфе изысканного мужского парфюма и с блестящими, как вороново крыло, безупречно чистыми и прекрасно уложенными волосами, не удержался и спросил: — Кто она? — Почему она? Почему сразу она?! — взвился Северус. Бетельгейзе захихикала. По известной только ей одной причине она считала дядю Сева очень забавным. — Аллегрия Борджиа, — меланхолично ответила мужу Нарцисса. Люциус хмыкнул, кашлянул и сосредоточился на еде. Красавица ведьма из древней семьи, магистр зельеварения, специализирующаяся на ядах, приходилась Северусу коллегой. И Люциус был готов поклясться, что инициатива сближения исходила от неё. Что ж, будет занятно понаблюдать за другом. Хотя обидно, что Нарцисса, похоже, знает больше. Впрочем, с синьорой Борджиа они, кажется, дружили. Северус в некоторых вещах бывал до невозможности скрытным, так что наблюдать было особо и не за чем. До тех пор, пока не наступила весна — буйная, безудержная, сводящая с ума итальянская весна. Все газоны в поместье покрылись цветущими крокусами — фиолетовыми с редкими проблесками белых. Скорпиус и Бетельгейзе со смешной серьёзностью шестилеток рассуждали о том, в каких зельях можно использовать эти цветы. А Северус как-то утром попросил о приватной беседе. Они ушли на пляж — тот самый, где Люциус когда-то чуть не погиб. Галька хрустела под ногами, на берег с шумом накатывали волны. Северус молчал. Люциус не торопил. — Ты счастлив в браке? — вдруг спросил Северус. — Странный вопрос, — хмыкнул Люциус. — Ты наблюдаешь за нами с Нарциссой уже не первый год. — Извне... не всегда понятно, — поморщился Снейп. — Счастлив, — уверенно ответил Люциус. — Наш брак начинался как договорной, но я твёрдо знаю, что лучше Нарциссы для меня женщины нет и быть не может. — Но вы... — Северус взмахнул рукой, пытаясь подобрать слова. — Ссоримся иногда? — Люциус улыбнулся. — Безоблачных отношений не бывает. Поверь, если отношения в браке выглядят всегда ровными и безмятежными, либо один из супругов ненавидит другого, либо они друг к другу совершенно равнодушны. — Хм, — только и выдал Северус. Шагов через пятьдесят он сказал: — Если бы не вы с Нарциссой, я бы никогда и не увидел гармоничных супружеских отношений. Мои родители — пример как раз обратного. — Гармония принимает различные виды, — уклончиво сказал Люциус. — Планируешь делать предложение? — Да. Даже забрал родовое помолвочное кольцо. — А что дед? — Жив, бодр, угрюм — всё как всегда. Он не против того, чтобы я женился на континенте. — Прекрасно, — улыбнулся Люциус. — Не знаю... — протянул Северус. — Не знаю... Что если я окажусь плохим мужем? Или того хуже — плохим отцом? Теперь хмыкнул Люциус. — Скажи, друг мой, есть ли у вас совместные проекты? — Уже третий, — пожал плечами Северус. — Мы сблизились как раз в работе над Жидкой Комой — это вариация Напитка живой смерти, но более контролируемая, она не требует принятия антидота, длительность действия зависит от дозировки. — Ну вот, — сказал Люциус, привычно не позволяя другу начать двухчасовую лекцию по любимому предмету. — Совместные проекты — это почти как совместные дети. — Надеюсь, это метафора, — буркнул Северус. — В какой-то степени, — согласился Люциус. — Я бы советовал тебе рискнуть. — Я не просил совета, — огрызнулся Северус. — Извини. Я... нервничаю. — И это нормально. Ты уже думал, где вы будете жить? — Она мне, может, ещё откажет, — передёрнулся Северус. — У Принцев есть вилла в Савоне. Дед отписал её мне. — Думаю, синьора Аллегрия тебе не откажет, — похлопал его по плечу Люциус. — Ты богат, хорошего рода, молод, силён, а главное, вам есть о чём поговорить. Дерзай. Ты всегда был смелым.