Часть 1

***

      Наконец зима пришла и в столицу. Выпал снег, скрывая под своим покровом замёрзшую грязь и землю. Мороз щипал лица горожан, рисовал узоры на стёклах, разбавляя бесконечную суматоху. Потянулась ребятня с санками и коньками на горки и катки. Будто по мановению волшебной палочки во дворах выросли снеговики и ледяные крепости. Прилетели снегири, для них и синичек в парках развесили кормушки. Деревья покрылись инеем и шапками снега. Воздух, как будто стал чище и свежее от морозца.       Все начинали готовиться к встрече Нового года. На подстанции скорой помощи по распоряжению заведующей поставили елку и повсюду развесили огоньки. Решение поручить окунуть всех в новогоднюю сказку Вите и Рае начальница считала самым лучшим за последнее время. Они справились с поставленной задачей на все сто.       Москва переливалась в иллюминации разноцветных фонариков. На площадях наряжали елки. Пестрили афиши с приглашениями на новогодние представления. Сугробы лежали белоснежными облаками, от ярких огней витрин искрились серебром снежинки. Окна домов мерцали теплым светом. За каждым из них ждали чуда в новогоднюю ночь.       Люди спешили закупить подарки родным и близким, продумывали, какие угощения подать к столу, что надеть, куда пойти на новогодней неделе. Все бежали, спешили, кутаясь в шубы и шарфы от зимнего холода, боялись не успеть закончить приготовления к празднику. В магазинах предпраздничный ажиотаж. Сувениры, посуда, ёлочные украшения, игрушки, продукты, напитки, скупали всё подряд. —Кость, я считаю, —Рая поставила кружку на стол, сверля убеждающим взглядом мужа, —что этот Новый год особенный, ведь он мог быть и без меня, как в том году после ранения. —Нине Михайловне это не понравится, —отверг её предположительный подарок близким мужчина, —да и Глебу тоже.       Споры супругов по поводу грядущих новогодних праздников прервала вбежавшая в комнату отдыха Васильева. Тридцать первого декабря на подстанции было всего лишь несколько человек: заведующая, её правая рука, диспетчер и бригада Кулыгина, заканчивающая смену за несколько часов до боя курантов. —Ольге Кирилловне плохо, —запыхалась растерянная Лиза, —в обморок упала.

***

—Оля, —поднося к носу начальницы нашатырь, позвал её врач, —Оль, давай приходи в себя.       Открыла глаза Арефьева не сразу, жмурясь от блеска гирлянды на её окнах. Перед ней стояли перепуганные до смерти Костя и Рая, не понаслышке знающие, как тяжело далось ей это объединение подстанций, весомо отягощенное следствием по поводу выстрела годовой давности. —Ольга Кирилловна, Вы как? —Рая присела рядом с ней на диван, застегивая на руке манжет танометра, —Выглядите очень бледной. —Голова кружится. —тяжело дыша, брюнетка взялась свободной рукой за край водолазки, оттягивая от шеи, —Встала за водой, и все поплыло.       Свое плохое самочувствие не заметить было трудно. Ещё несколько недель назад Арефьева, закончив очередной курс таблеток, поняла, что с ней что-то не так. Задержку списала на побочку после длительного приема препаратов, тошноту и головную боль — на хроническую усталость, преследующую на протяжении целого года. Причину, лежащую на поверхности, в упор не видела до последнего или просто не хотела видеть. —Это то, о чем я думаю? —хитро улыбнулся Кулыгин, понимая по её взгляду, что угадал.       Узнать о беременность, свалившейся на неё как снег на голову, за семь дней до Нового года Ольга готова не была. Стало очень страшно и холодно. Мороз щипал её не только снаружи, но и внутри. Что делать она не знала, возможно, впервые. Не сказала переживающему за неё Паше, сорвалась на него без веской на то причины. Эмоциональные качели, вызванные страхом перед будущим, били по расшатанной нервной системе, руша в голове все шаблоны. —Поезжайте домой, Ольга Кирилловна, —осторожно настаивала фельдшер, —Вам бы отдохнуть. —Пашку обрадуешь. —Костя, как старший брат, сжал плечо брюнетки, давая возможность понять, что сейчас самое время, —Новогодний сюрприз.

***

      Предновогодние пробки сильно стопорили движение машин по широким дорогам столицы. Заходя в квартиру, Ольга посмотрела на наручные часы: стрелка добегала до восьми. Четыре часа, и рассказать Паше придется. Решить, что с этим делать, она в одиночку не могла. Боялась ошибиться, выбрать непоправимое, что бы сломало их раз и навсегда без шанса на реанимацию.       В нос брюнетке ударил приятный запах с кухни, который заставил её сразу же пройти туда. Паша в фартуке и с поварской лопаткой в руке повернулся на неё, тепло улыбаясь. Жена выглядела другой, будто что-то в ней поменялось. И что значило это что-то, он не понимал.  —У меня почти все готово, —Рыков убавил огонь, притягивая её ближе к себе за талию и прикасаясь к любимым губам. —Паш, рано ещё. —брюнетка постучала по его плечам, пряча рассеянную улыбку, утыкаясь в горячую шею. —Рано, —разочаровано шмыгнул носом мужчина, выпуская из кольца крепких рук жену, —мне кажется, что самое время. Новогоднее чудо, в конце концов. —Тебя такое новогоднее чудо сегодня ждет… —двусмысленно протянула Ольга, ускользая в спальню.

***

      До полуночи оставались считанные минуты. Ольга сидела напротив любимого человека, теребила край шелкового платья, прекрасно зная, что он будет с ней всегда, безоговорочно и преданно. Кончики пальцев покалывало от волнения, она чувствовала, как внутри нарастает ком, погружая её в бездну паники и безмолвия. Паша говорил на отвлеченные темы, заставляя её вновь и вновь возвращаться обратно к нему, такому родному и дорогому. —Оль, у нас все хорошо? —не заметить рассеянность на лице жены было трудно, практически невозможно, —Ты какая-то странная. —Паш, —брюнетка ненадолго замерла, концентрируя внимание на телевизоре, —обращение начинается.       Рыков пересел ближе к Арефьевой, обнимая ее за плечи. Долгая речь президента, немного утомившая своей длительностью мужчину, подходила к концу. Паша открыл бутылку шампанского ровно за секунду до боя курантов, разлил содержимое по бокалам и отдал один из них супруге. Брюнетка покрутила в руке стекло и подняла на мужа глаза, полные слез и необъяснимого для него страха. —Что случилось? —нахмурился Рыков. —Паш, у нас ребёнок будет. —её шепот растворился в двенадцатом ударе, после чего заиграл гимн, которого они уже не слышали.       Паша забрал бокал из её рук, опуская на стеклянную поверхность стола. Он не проронил ни слова, беря её лицо в свои руки и оставляя короткие поцелуи по периметру. Чувствовал, как супруга дрожит, поэтому прижал ближе, желая согреть и уберечь от всего, что могло напугать и заставить переживать. Теперь все встало на место. —Так вот оно какое, новогоднее чудо. —протянул Рыков, целуя её макушку, —Оленька, давно? —Давно. —шмыгнула Арефьева, поднимая на него голову, —Девять недель.       Её голубые глаза, наполненные слезами и счастья, и страха одновременно, искали в мужчине, выступающем гарантом благополучия и бесконечной любви, успокоения, обещания того, что все у них будет хорошо. Паша кивнул, говоря этим намного больше, чем брюнетка хотела сейчас услышать. —Я тебя очень люблю, —его руки сползли к талии, ещё не успевшей потерять форму, но это уже было самым дорогим, —ничего не бойся, родная. —И я тебя люблю, Пашенька.