Двадцать шестая глава

«Все дороги уводят…»

От последней фразы внутри что-то обвалилось. Я так долго откладывала эти мысли на потом, оправдываясь тем, что пока я физически ребёнок, я ничего не могу. И вот до чего в итоге всё дошло… Стоило с самого начала признать: насколько бы сильной я ни стала, превратись я хоть в бога во плоти, чтобы жить свободно от Вонголы, этого недостаточно. Особенно предполагая отказ от убийств и насилия. Сколько есть способов надавить на человека? Через близких, через финансы, через общество. Я не сомневаюсь, что, пока Вонгола знает, где я, лишить меня и моё окружение возможности зарабатывать себе на жизнь или повесить вину за какое-нибудь преступление будет несложно. Скрыться при этом я смогу разве что в отшельничестве, в каком-нибудь глухом лесу или горах. Потому что, может, с помощью тумана мне и удастся в потенциале сменить себе внешность, но чтобы жить в нынешнем социуме, нужны как минимум документы. А чтобы их сделать, нужно иметь выход на нужных людей, вариться в нужной среде. Преступной среде. Да даже чтобы отвечать на угрозы насилием, необходимо хотя бы шапочно понимать, как в Вонголе всё устроено! Куда мне идти, если решу силой разобраться с правящей верхушкой? Где конкретно живёт Тимотео? Кто кроме него является угрозой? Кто может начать мне мстить за него? Я ничего из этого не знаю. Да и… всё опять возвращается к тому, что я продолжу убивать. Смысл тогда бежать от мафии? Я окажусь в ней так или иначе, если, конечно, не решу, что жить в собственноручно построенной хижине в лесу — это приемлемый вариант. Вот только я уже не раз убеждалась, что мои моральные устои далеко не так крепки… Мои руки сжались сами собой в бессилии. Последняя мысль, даже в моём нынешнем состоянии, отдавала горечью и разочарованием. Мне потребовалось несколько минут, чтобы перестать прокручивать её в своей голове. Чтобы смириться, что… вместо того чтобы продолжать пытаться выбраться из той трясины, в которую я влезла, лучше начать здесь обживаться. И видимо, радоваться, что я так рано нашла сюда путь.

***

После принятия решения на душе впервые за долгое время стало спокойно. Тяжело, но спокойно. Ещё раз оглядев помещение, я всё же подошла к компьютеру. Тот находился в спящем режиме и, разумеется, был заблокирован. Использовать гиперинтуицию здесь я всё ещё не рисковала, так что устройство пришлось обратно выключить. На самом деле, если бы вопрос был только в записях с тем мужчиной из леса, думаю, я могла бы просто спалить всё содержимое этой комнаты. Ну не был же «шантажист» настолько глуп, чтобы хранить настолько компрометирующие видео в облачных хранилищах, на чужих серверах. Значит, уничтожение всех материальных носителей должно было бы решить проблему. Однако прямо сейчас меня интересовало не это, а компьютер сам по себе. Зарегистрированный на чужое имя, находящийся в спрятанном месте, компьютер, принадлежавший преступнику, достаточно свободно распоряжающемуся деньгами. Хоть бы эти суммы не были подгоном от сочувствующих родственников или наследством. Ведь если тот человек каким-то образом зарабатывал на незаконной деятельности или хотя бы имел с ней связь… тогда, возможно, я смогу через него нащупать что-то, через что сама смогу поступить так же. В конце концов, как-то же он нашёл себе «уборщика» и организовал здесь базу. У меня нет варианта прыгать с винтовкой по крышам где-нибудь в другой стране или крышевать местные заведения. У меня репетиторы, театр, и домой надо к девяти. Да и личиком светить явно плохая идея по многим причинам. Значит, мой путь — это интернет. А в нём… разного рода мошенники, хакеры, распространители незаконного контента и информаторы. Я нахмурилась и почесала голову. Вероятно, есть и иные типы киберпреступлений, но больше в голову ничего не лезет. Ладно. В любом случае мне нужно домой, узнать пароль, да и… возможно, имеет смысл сначала поэкспериментировать с гиперинтуицией. Пока она чётко давала ответы на все мои вопросы, пусть и требовала за это кучу физических и умственных сил. Забавно… возможно, прибегни я к ней раньше, и эта история закончилась бы куда раньше и проще. Мои губы искривились в каком-то странном подобии улыбки. На данном этапе… сложно сказать, что я должна чувствовать при этой мысли.

***

Домой я вернулась не слишком поздно. Внутри меня встретили уютно обставленные, чистые и светлые помещения. С кухни доносились негромкие голоса взрослых и запах еды. Я на секунду прикрыла глаза, пытаясь избавиться от странного, режущего чувства внутри, и прошмыгнула на второй этаж, в ванную. Пусть ничего особо компрометирующего на мне вроде как нет, но лучше всё же перестраховаться… Приведя себя в порядок, я спустилась к ужину. За столом Ие-чан, как обычно, делился впечатлениями от прожитого дня. К своему стыду, это было впервые за долгое время, когда я вслушивалась в то, о чём он говорит. — …а ещё мы складывали из бумаги журавлей! Нас Хару-кун научил. Я принёс с собой того, которого сам сделал, Тсу-чан, посмотришь? Я кивнула и чуть заторможенно улыбнулась, вылавливая новое имя из активной речи брата. — Конечно. Если я не ошибаюсь, у меня в комнате есть целая книга, посвящённая оригами. Тому, как их складывать, и их значениям. Журавлики — это, кажется, пожелание выздоровления? — Ты путаешь с поверьем, что если сложить тысячу бумажных журавлей, то исполнится заветное желание. Часто это делают именно надеясь на избавление от тяжёлого заболевания. Но в Японии журавли — это символ не только здоровья, но и долголетия, мира и удачи. Мастер Реджи ворчливо поправил меня, одновременно с этим пытаясь подцепить кусочек рыбы с помощью палочек для еды. Несмотря на более полугода практики, получалось у него скверно, но от привычных столовых приборов он почему-то продолжал упрямо отказываться. Надеюсь, он такими темпами не выбьет кому-нибудь глаз… Сидящая рядом Амелия отследила, куда был направлен мой взгляд, хихикнула, сама, видимо, потешаясь над коллегой, после чего неожиданно продолжила тему. — Звучит интересно. Ие, Ёши, может, возьмём эту книгу и все вместе попробуем что-нибудь сделать? — Точно! Ёши, пошли! Иетсуна мгновенно воодушевился идеей, спрыгнул со стула, бескомпромиссно схватил меня за руки и потянул за собой. Я неловко потащилась следом, стараясь не упасть. Кожа под чужими пальцами ощущалась немного странно, мой взгляд прикипел к тому, как чья-то чужая рука держит мою собственную. Прошло ведь совсем немного времени, так почему же всё это, весь этот тихий, домашний мир, кажется мне более странным и оторванным от реальности, чем горящее на руках пламя?