Пролог

 

Я не умел любить, да и творить я тоже не умел,

Лишь пил и падал,

Мечтая, тихо плакал в колыбель,

Похороненную где-то в омуте прохладных, серых дней.

 

Умел ругаться я и драться, да даже клясться я умел,

Бежать от странных мыслей, гнёта, снов – всё просто,

Но любить я вовсе не умел.

 

И быть любимым тоже не умел,

 

Одни твердили, словно в сказке, что нежность 

Губ таких атласных, способны сердце пробудить,

 

Вторые верили иначе: «Любовь топила органы на дно, приклеивая

чувства к стенкам тоненькой души, рассеивающей путы счастья,

такое липкое причастие, терявшее в миг всех остальных.»

 

Не верил я ни тем и не другим,

Они не знали толка в сдаче, что подготовила мне жизнь.

 

Тогда одним прекрасным, снежным утром, сидел я у окна весь

в злобе и обиде тонкой и тут вдруг ворон залетел,

Он начал было биться в крике, отчаянном таком и пылким–

полным гроз,

Весь чёрный, мрачный, тайный и…смешной,

Такой удачно неудачный, с растрёпанным крылом,

 

И понял я, когда во взгляде странном, тогда увидел часть себя,

Что ворон послан богом, не иначе, дарить надежду, сладость

и удачу, таким как он, как я – их полон двор.

 

Возможно, всё было иначе, могла иллюзия стать явью,

а ворон – только признаком…да и не важно.

 

Не знаю, не задумывался как-то,

 

Но знаю точно лишь одно – уметь любить

– действительно сложна задача, а быть любимым

– непосильно никому.