Глава 22. Эйрис II, Барристан I.

      — Ваше Величество, я принёс то, что вы просили, – сказал евнух, входя в покои короля и низко кланяясь. Эйрис заметил, как тихи были его шаги в туфлях из мягкого бархата. Лисенийский раб предпочитал пурпурные одеяния и лавандовые духи, а сегодня на нем был золотой жилет, отчего он выглядел и пах, как жирная женщина. Эйрис презрительно фыркнул.       — Список возможных невест для принца Рейгара, – сказал Варис, наклоняясь вперед и протягивая пергамент.       Эйрис взял свиток и пробежался по нему взглядом. Первое имя заставило его нахмуриться.       — Марис Росби? Почему ты предлагаешь её?       Его сыну было уже девятнадцать – возраст, подходящий для брака. Хотя наличие наследника могло бы подстегнуть амбиции Рейгара, выбор жены для него был крайне необходим. Эйрис не был слеп к замыслам Тайвина; Десница отклонял все брачные предложения для своей двенадцатилетней дочери, явно нацелившись на союз с Рейгаром. Эйрис расторг помолвку Рейгара с дочерью Стеффона не ради более могущественного дома.       Было бы разумнее женить Рейгара за девушку из малозначительного дома, но с валирийской кровью – это разрушило бы планы Тайвина. Но Росби? Они имели историю предательства, и Герольд Росби – яркий тому пример.       — Да, Ваше Величество. Её мать – Селтигар, а бабушка – представительница благороднейшей крови Волантиса, – почтительно ответил Варис, отвесив глубокий поклон. – Леди Марис была бы идеальным выбором для принца.       Хотя его доводы звучали убедительно, Эйрис не мог избавиться от подозрений. Он редко сомневался в собственных решениях, но теперь задавался вопросом, правильно ли сделал, доверив евнуху место в малом совете в качестве мастера над шептунами. Варис тратил золото короны на создание своей так называемой шпионской сети, но, лисениец, похоже, сам не вполне осознавал своё положение. Мастер над законами Эйриса, Саймонд Стонтон, предупреждал его о сомнительном поведении евнуха. Варис слишком много говорил с людьми в Красном замке, без веской причины посещал Башню Десницы и был замечен во дворе беседующим с принцем Рейгаром.       Лисениец, похоже, слишком много знал о делах его сына. Не прошло и месяца с момента вступления в малый совет, как Варис уже представил подробный отчёт о последних встречах Рейгара и перечислил нескольких кандидатов, которые могли бы тайно его поддерживать. Поначалу Эйрис был впечатлён, но последующие события заставили его усомниться в преданности евнуха.       Варис сам вызвался продолжить расследование о предателях в темницах. Эйрис позволил ему внедрить туда несколько его «пташек». Однако, когда в прошлом месяце он пересматривал список узников, его внимание привлекла необычно высокая смертность. После плана Вариса за один месяц загадочно умерло слишком много заключенных, и Эйрису было трудно не заподозрить, что евнух тайно избавился от них. Среди погибших оказался и Герольд Росби – слишком уж подозрительное совпадение.       Эйрис с трудом сохранял терпение, отложив пергамент в сторону.       — Оставим этот вопрос на потом. Есть ли ещё что-то, достойное внимания?       — Как прикажете, мой король. Лорд Стеффон планирует провести грандиозный турнир в честь именин своей дочери, – Варис сделал паузу, его тон стал более серьёзным. – Масштаб этого события весьма значителен. Лорд Стеффон пригласил множество домов из других королевств. Ваше Величество, если позволите, леди Рослин до сих пор остается незамужней. Возможно, лорд Стеффон может собрать их для заговора против короны, – осторожно проговорил он, его голос был гладким, как шелк. – Ходят слухи, что принц Рейгар намеревается посетить турнир, чтобы встретиться с лордом Стеффоном и другими лордами. Есть высокая вероятность, что это манёвр против вашего правления, мой король.       Это не было полной неожиданностью. Стеффон стал послушным после прилюдного порицания и с тех пор избегал открытых проявлений неповиновения. Как и должно быть, подумал Эйрис. Наследие Лионеля Баратеона не имело влияния над таким мягким и осторожным кузеном. Однако масштаб турнира Стеффона тревожили. Эйрис уже не доверял Варису так безоговорочно, как раньше, но всё же слушать его советы стоило хотя бы для того, чтобы выяснить его истинные намерения. В зависимости от предложений евнуха, Эйрис мог понять, является ли этот лисенийский раб пешкой Рейгара, внедрённой в малый совет.       — И что ты предлагаешь? – спросил Эйрис, постукивая пальцами по столу.       — Вашему Величеству будет мудро посетить турнир лично, – с маслянмстой улыбкой произнес Варис. – Любые замыслы принца рухнут перед вашей властью. В присутствии короля никто не посмеет встать на сторону принца.       — Ты принимаешь меня за дурака, евнух? Предлагаешь мне шагнуть прямо в логово Стеффона, окруженного его людьми? – голос Эйриса взлетел вверх, когда он с грохотом ударил ладонью по столу. – Вот ты и показал своё истинное лицо. Сколько же ты ждал, чтобы склонить меня к такому безрассудству, чтобы я покинул стены Красного замка? – Быстрым движением он толкнул стол в сторону, свирепо глядя на пухлого, лысого евнуха, дрожащего на полу.       Это был замысел Рейгара. Они хотели выманить его из единственного безопасного места, в логово предателей, где им будет легче нанести удар. Варис мог считать себя умным, но Эйрис не собирался угодить в его сети. Чем настойчивее его уговаривали покинуть замок, тем тверже он был намерен остаться.       — Барристан! – рявкнул Эйрис. Королевский гвардеец вошел бесшумно, его лицо оставалось непроницаемым. – Я хочу его голову до ужина, – велел Эйрис. – И передай стражам у ворот: наследный принц не должен покидать Красный замок ближайшие две недели.       Лицо Вариса залили слёзы, он рухнул перед ним на колени.       — Прошу вас, Ваше Величество, это какое-то недоразумение! – взмолился он, его голос дрожал. – То, что я предложил – во благо королевства. Я всё ещё могу быть полезен, я знаю тайны, секреты… – Его слова растворились в рыданиях, когда он в отчаянии сцепил руки в мольбе, а шелковые одежды спутались вокруг его ног. Обычно гладкий, медовый голос евнуха был полон страха. Это ещё раз подтвердило подозрение Эйриса. Если Варис действительно невиновен, с чего бы ему так страшиться?       — Довольно! – взревел Эйрис. – Твой лепет утомляет меня, паук.       Предательство было очевидным: осведомленность Вариса о замыслах Рейгара доказывала его преданность принцу.       Евнух вцепился в плащ Барристана дрожащими руками, но шаг гвардейца не замедлился, и мольбы Вариса остались неуслышанными.       Эйрис удовлетворенно откинулся в кресле. Он успешно раскрыл ещё один замысел, направленный против него. Он с удовольствием представил себе лицо сына, когда тот узнает, что не сможет отправиться на встречу со Стеффоном. В последнее время Рейгар был слишком активен, и ему не помешает небольшой урок. Оставшись взаперти в Красном замке, он потеряет возможность увидеться с этими мятежными лордами, а что ещё важнее – с Рослин. Даже если Стеффон действительно устраивал турнир лишь ради поисков жениха для своей дочери, а не для заговора, лишить Рейгара встречи с возлюбленной было для Эйриса почти столь же приятно, как сжечь предателя заживо.       Он был достаточно милосерден, воспитывая сына как будущего правителя, и первым шагом на этом пути должно было стать избавление от ненужных чувств. Как мог Рейгар стремиться стать достойным королем, как он, если позволял себе тревожиться из за какой-то женщины? Великий монарх, подобно ему, никогда не знал радостей счастливого брака; он был скован узами со своей скучной сестрой. Почему же его сыну должна достаться красивая и приятная жена, которую он искренне любит? Сам Эйрис не смог жениться на своей возлюбленной Джоанне, а значит, и Рейгару не суждено взять в жёны Рослин.       Варису нельзя доверять, но он всё же напомнил о важном. Волантис, подумал Эйрис. Женщины, рожденные от благороднейшей крови Волантиса, идеально подошли бы его сыну. Они обладали валирийской кровью, но не имели опоры в Весторосе, чтобы бросить вызов его правлению. Поручить Тайвину подыскать Рейгару волантийскую жену было бы забавно. Это было важное королевское распоряжение, а значит, у него не найдется веских причин ослушаться.

***

      Шел третий день турнира. Возле павильонов были расставлены столы и скамьи, заваленные свежей зеленью, спелой клубникой и свежеиспеченным хлебом. Барристан потер голову, пытаясь сосредоточиться на происходящих на поле поединках. Чувство было непривычным – сидеть в качестве зрителя, а не участвовать в сражениях.       В центре возвышающегося помоста восседали лорд Стеффон и его супруга, леди Кассана, с маленьким мальчиком на коленях. Их старшие дети отсутствовали рядом. Молодой Станнис Баратеон принял участие в турнире, но был выбит из седла более опытным рыцарем – сиром Джейсоном Маллистером. Вероятно, сейчас он разбирал свои доспехи.       В павильоне из зеленого шелка, украшенном золотыми розами, беседовали леди Рослин и несколько других девиц. Тиреллы, отметил про себя Барристан. Леди Оленна, окруженная своими дочерьми, была в приподнятом настроении. Младшая из них, леди Янна, обмотала свой платок вокруг руки Станниса. Все женщины из дома Тиреллов были одеты в зеленое и золотое, что ещё больше выделяло голубой шёлк, которую носила леди Рослин. Девочка, которая раньше была любимицей двора, превратилась в женщину неоспоримой красоты, и Барристан невольно вздохнул.       Король отправил его проследить за ходом турнира, опасаясь заговоров, которые могли плестись за его спиной. Барристан чувствовал себя слишком виноватым, чтобы озвучить истинную причину своего визита, но лорд Стеффон встретил его с вежливостью.       — Я понимаю, таков приказ короля, – с горькой улыбкой сказал лорд Штормового Предела, устраивая его на почетном месте. Барристана усадили прямо на помосте, рядом с четой Баратеонов. При виде рыцарей, полирующих свои латы, ему нестерпимо хотелось самому принять участие в состязаниях, но это было бы неподобающим, учитывая его королевскую миссию. Однако спустя несколько дней стало ясно, что никаких заговоров и интриг здесь не было – лишь великолепный турнир, на котором претенденты соперничали за руку леди Рослин.       Гости были в основном с юга. Сир Бейлор Хайтауэр дружелюбно беседовал с принцем Дораном, который недавно унаследовал Солнечное Копье от своей матери. Юный наследник Хайтауэров, Лионель, беспокойно вертелся на коленях отца и рвался к матери. Принцесса Элия взяла его на руки с помощью леди Эшары, которая была, как всегда, ослепительно хороша. Самого младшего Мартелла не было среди зрителей, но он был готов сразиться в финальных поединках.       Знамёна трепетали на ветру. Помимо домов Штормовых земель, Барристан заметил зелёное знамя Тарли с вышагивающим охотником, оранжевого Эшфордов, зелёное яблоко Фоссовеев, и виноградный гроздь Редвинов. Но что его поразило, так это серое знамя Старков рядом с помостом. Непривычно видеть здесь северный дом, подумал он. Несмотря на то, что его второй сын воспитывался в Долине, лорд Рикард отправил на юг своего неженатого наследника и дочь. Сероглазый наследник Старков уже одержал победу в пешем бою благодаря своему острому клинку и позже должен был участвовать в финальных рыцарских поединках.       Несколько минут спустя лорд Джон Аррен вышел из своего шатра, беседуя с Бронзовым Джоном. Юноша из дома Редфорт и Денис Аррен служили их оруженосцами. Вдруг мимо них, торопясь, пронесся светловолосый мальчик и случайно задел двух лордов. Когда он поднял голову, чтобы извиниться, Барристан был поражён: это был Джейме Ланнистер. Он не знал, что лорд Тайвин также прислал своего наследника. А мальчик поспешил дальше, направляясь к серебряному шатру Старков, и вручил белую розу девушке с каштановыми волосами.       Турнир собрал более трех верховных лордов. Однако Барристан не находил в этом ничего подозрительного: дочь лорда Лютора должна была выйти замуж за наследника лорда Стеффона, а лорд Джон воспитывал Станниса. Мартеллы граничили как с Простором, так и с Штормовыми землями, к тому же, интерес Оберина Мартелла к леди Рослин был известен всем Семи Королевствам. Присутствие Старков и наследника Ланнистеров тоже имело веские причины: Брандон Старк по прежнему нуждался в южной невесте после разрыва с леди Кейтилин, а лорд Тайвин, вероятно, подыскивал своему единственному сыну невесту из великого дома.       Судя по тому, как молодые рыцари изо всех сил старались проявить рыцарскую галантность перед прекрасной дочерью лорда Стеффона, всё это больше походило на обычный турнир, чем на собрание заговорщиков. Если бы этот турнир был для другой дамы, Барристан мог бы усомниться в необычном количестве присутствующих рыцарей и домов, но для такой восхитительной красавицы всё выглядело вполне естественным. Разве есть в королевстве девы приятнее неё? Барристан хранил в сердце чувства к деве с завораживающими фиалковыми глазами, но даже он не мог отрицать, что у леди Рослин было более всеобщее обаяние. Леди, которой суждено было стать королевой, но обманутая богами и королём. – подумал он. – Кто, как не она, могла бы встать рядом с принцем Рейгаром? Её улыбка излечила бы всю его печаль.       Уныние Рейгара напомнило ему Эймона Драконьего Рыцаря на свадьбе королевы Нейрис, однако его предполагаемая невеста не проявляла равной печали. По крайней мере внешне леди Рослин выглядела счастливой. Ее смех был слышен даже за три шатра. Молодая леди была слишком горда, чтобы отступить от своих слов или стерпеть оскорбления. Барристан видел, как она выросла из своенравной девочки в женщину. Еще когда Рослин Баратеон едва доставала ему до колена, она уже пыталась скрывать свою слабость перед септами. Наедине она могла расплакаться, но при посторонних вела себя увереннее – ради собственной гордости. Даже если она все еще любила принца, скорее всего, она будет притворяться, будто ей всё безразлично.       Барристан вздохнул, переводя взгляд обратно на поле. Хотя сердце принца, безусловно, разбито, возможно, даже к лучшему, что она не застряла в Королевской Гавани, пока король всё глубже погружался в безумие. Он не раз слышал монологи короля Эйриса, и то, как он обращался со своими любовницами, служило мрачным предостережением для любой юной леди при дворе.       Кого леди Рослин выберет в супруги, оставалось любопытным вопросом, но Барристан не мог не испытывать сочувствия к принцу Рейгару. Каждый раз, когда он становился свидетелем того, как король сжигает и казнит невинных, его терзали сомнения о своём решении, принятом на том самым заседании малого совета. Если бы король Эйрис погиб во время Осады, возможно, королевству было бы легче без столь жестокого правителя. Тогда Рейгар женился бы на девушке, с которой вырос, и, возможно, у них уже был бы ребёнок. Чувство вины мучило его и днём, и ночью, и он понимал, что уже не найдет покоя. Казалось, он выполнил клятву перед королем, но исполнил ли он свой долг как рыцарь?       Король давно не доверял своему наследнику, а потому неудивительно, что держал его взаперти в Красном замке. Оставалась надеяться, что леди Рослин, как и в прошлом году, отвергнет всех женихов. Принц явно что-то замышлял во благо королевства. Однажды Барристан случайно увидел у Львиных врат считавшегося мертвым Герольда Росби. Возможно, Варис и был невиновен в том, в чем его обвинял король, но его прежние действия несомненно испортили разум Эйриса. Хорошо, если он умрет во имя достойного дела. Король уже обвинил евнуха в пропаже узников, так что в этот раз вина не падет на принца.       Когда Барристан снова повернул голову, он уже знал, о чем доложит королю. В конце концов, это был всего лишь турнир за руку леди.