Интерлюдия: Одна встреча – Две помолвки.

      Солнце стояло высоко в небе, заливая жарким светом просторные турнирные поля Штормового Предела. По ветру развевались знамёна, в воздухе смешивались запах свежего сена и звуки труб и барабанов, наполняя окрестности живым гулом.       Наступал решающий заезд. Оберин пошатнулся в седле, но сумел удержаться, сжимая бока своего рыжего песчаного скакуна. Сквозь сверкающие золотом доспехи он чувствовал палящие лучи солнца, жар, скапливаясь внутри брони, пропитывал его тунику.       Оберин схватил свежее копьё с края поля и направил коня обратно к центру. Брандон Старк поправил свой шлем в форме волчьей головы, тяжело дыша после предыдущего заезда. Этот мальчишка наполовину лошадь, тихо выругался Оберин. Он ударил копьем в грудь Брандона, но Старк удержался в седле так, словно это была лишь легкая встряска. Его умение владения копьём было достойным, но недостаточным, чтобы достичь уровня турнирного чемпиона. Однако поединки на копьях велись верхом, а в этом деле Оберин мог назвать лишь горстку рыцарей, чей навык превосходил мастерство Брандона.       Атака началась вскоре после того, как оба всадника заняли свои позиции. Оберин пришпорил своего скакуна, устремляясь вперёд. Брандон, сокращая расстояние между ними, погнал коня в стремительный галоп, готовясь к встречному удару.       Оба копья разлетелись в щепки. Когда обломки осели, Оберин, задыхаясь, перекатился по земле. Его любимый шлем был помят, но это раздражало его меньше всего. Старк с живостью спрыгнул с коня и протянул ему руку. Он снова выругался про себя, но все же принял помощь своего молодого противника и поднялся на ноги. Семнадцатилетний наследник Винтерфелла вскоре станет знаменитым рыцарем благодаря своему выступлению на этом турнире. Оберин сильно его недооценил.       — Вы действительно достойный соперник, принц Оберин, – с самодовольной улыбкой сказал Брандон.       — А ты наполовину конь, мальчик, – фыркнул Оберин, смахивая пот со лба. – Не знал, что северяне тоже увлекаются поединками на копьях.       Ответа не последовало. Оберин лишь пожал плечами и направился к ближайшему шатру, намереваясь снять доспехи и понаблюдать за ликующим Старком победой на поле. Было уже очевидно, кого коронуют венком победителя. Ходили слухи, что ещё до начала состязаний, Старк уже успел сделать предложение лорду Стеффону о руке его дочери.       Брандон, ослепительно сверкая в своих серебристых доспехах, украшенных знаменем лютоволка, сиял под ласковыми лучами солнца. Верхом на своем белом скакуне он подъехал к помосту, где восседали Баратеоны.       — Миледи, – с улыбкой сказал Брандон, протягивая золотой венок на наконечнике копья. – Он оттеняет вашу красоту и гармонирует с цветами вашего наряда.       Рослин поднялась со своего места, позволяя ему возложить венец из утесника на её чёрные как вороново крыло волосы. Затем она осторожно сняла его шлем, отодвигая в сторону прядь мокрых от пота каштановых волос, и нежно поцеловала его в щёку.       — Благодарю вас. Это моя первая корона от победителя турнира, – с мечтательной улыбкой сказала она после недолгого молчания.       Спустя многие годы, Оберин все так же ясно помнил эту сцену: Рослин Баратеон, стройная и изящная, наклонилась вперед с трибун в струящемся бледно-жёлтом платье, её развевающиеся на ветру волосы украшали золотые цветы. Брандон Старк непоколебимо оставался на своем белом скакуне, не в силах отвести от неё взгляда. Его серебряные доспехи, искусно украшенные серыми эмалевыми узорами, сверкали в унисон с золотым шитьем на её наряде. Она лучилась радостью, а он отвечал ей той же страстью. Толпа ликовала, пока менестрель выводил мелодию. Казалось, будто все Семь Королевств стали свидетелями пылающей любви, но такие огни горят ярко и угасают столь же быстро – для них обоих; прекрасный момент лишь предвещал, насколько безобразным будет его конец.       На возвышении лорд Стеффон и леди Кассана обменялись гордыми взглядами, а их наследник, Станнис, хлопал в ладоши сдержанно, и его удовлетворение было не столь очевидным.       Рослин любила бы тебя… час-другой, – Оберин с сочувствием посмотрел на ослепленного чувствами Старка. – Она щедра на милость и легко раздает благосклонность, даруя бедным рыцарям сладкую иллюзию. Но стоит ей утратить интерес – а обычно это случается довольно скоро – и она едва ли вспомнит твое имя. Может ли быть исключение? Принц?       Оберин тяжело вздохнул. Когда-то именно ему была предназначена эта улыбка, и он по глупости решил, что стал тем самым особенным.

***

      Позднее на той же неделе лорд Стеффон официально объявил о помолвке между ними во время заключительного пира. Это не удивило никого, кроме Оберина, который слишком хорошо знал Рослин. Он предложил ей прогуляться, и она охотно согласилась.       — Я не ожидал, что ты выберешь его. Не кажется ли тебе, что в этот раз всё происходит слишком быстро? – спросил Оберин, ведя её под руку по двору. – Ты когда-то с восторгом рассказывала о Водных Садах, а теперь выбрала место, где снег не тает даже летом. Рослин, неужели ты так очарована этим Старком, что готова жить в самом далёком замке от дома? – сказал он это с кислым выражением лица.       — А почему бы и нет? Он высок, красив и наследник Винтерфелла. Лучше уж он, чем Джейме Ланнистер, который даже мне до плеча не достает. Брандон – мой лучший вариант, – ответила Рослин, заправляя прядь волос за ухо.       — Джейме Ланнистер? – Оберин вскинул бровь.       — Лорд Тайвин снова сделал предложение в прошлом месяце, – вздохнула Рослин. – А еще намекнул отцу, что король хочет вернуть меня ко двору. К сожалению, это похоже на правду. В день окончания состязаний, я говорила с сиром Барристаном, и он передал мне тревожные слова от короля. Его Величество упомянул моё имя во время сожжения одной из своих любовниц, а затем внезапно восхитился моим «нежным голосом».       — Так вот почему ты так спешишь с замужеством, – задумчиво произнес Оберин. Было понятно, почему она выбрала Старков: север редко вмешивался в дела юга, что ограждало её от короля. Штормовой Предел находился всего в десяти днях езды от столицы, в то время как дорога в Винтерфелл занимала почти два       месяца.       — Именно. Мне стоит поблагодарить сира Барристана за предупреждение, – выдохнула Рослин. – Но это не освобождает его от ответственности за спасение чудовища, который должен был гореть в семи преисподнях. Отец раньше не настаивал на моем замужестве, но теперь торопит меня с выбором мужа. Я подозреваю, он услышал что-то от лорда Тайвина. Он дал мне неделю, чтобы решить - Утёс Кастерли или Винтерфелл, ведь король не осмелится вмешиваться во владения лорда Тайвина или отправиться на север.       — Ты недооцениваешь устойчивость Солнечного Копья к драконьему огню. Ты ранишь меня, своими сомнениями в моей способности спрятать тебя в дворце торгового принца, – пожал плечами Оберин. – Но ты права. Учитывая недавнюю кончину матери и осторожность Дорана, он вряд-ли так смел. Сомневаюсь, что он рискнёт пойти против короля.       — Вот почему отец не позволит мне рассматривать мелкие дома, – Рослин прикусила губу. – Я бы с удовольствием побывала в Эссосе, но не хотела бы оставаться там насовсем.       Они в молчании шли к саду. Лицо Рослин омрачалось с наступлением ночи, её праздничная маска медленно спадала, обнажая скрытую печаль.       Когда она отказала ему в прошлом году, в её глазах еще теплилась надежда, будто она ждала наследного принца, преодолев свое первое замешательство. Теперь же время поджимало.       Оберин поджал губы.       — Когда ты уезжаешь?       — Вероятно, в течение месяца. Мама хочет, чтобы я взяла с собой повара, двух служанок и септу для моих будущих детей. Она уже торопит портниху с пошивом зимней одежды. Я также хотела бы взять с собой сокольничьего. Надеюсь, в Винтерфелле есть приличные ювелиры и золотых дел мастера, – Рослин натянуто улыбнулась. – Семеро милосердны, что зима уже миновала. Я не готова встретить этот смертельно холодный сезон в свой первый же год на Севере, – пошутила она, пытаясь разрядить обстановку.       Оберин чувствовал, как тяжело ей расставаться с семьей.       — Не забудь пригласить меня на свадьбу. Я никогда не был в Винтерфелле и хотел бы там побывать, – сказал он, надеясь приободрить ее.       — Конечно, я пришлю ворона, как только назначат дату. Ты всегда был мне другом, – её улыбка наконец стала искренней. – Но это будет не скоро. Лорд Рикард хочет устроить грандиозное торжество вместе с праздником урожая. Думаю, пройдет год или два, учитывая, как коротка нынешняя весна.

***

      Факелы и свечи мерцали в своих канделябрах, отбрасывая мягкие, колеблющиеся тени на каменные стены. Коридоры, еще недавно наполненные гостями, теперь лежали безмолвными и пустыми, их шумные шаги и голоса уступали место спокойной тишине. Тяжелая деревянная дверь солярия Стеффона была осторожно закрыта мейстером Крессеном, когда последний человек вошел внутрь.       Шесть стульев были расставлены вокруг стола. Стеффон занял место рядом с Джоном Арреном. Слева от него худощавый мужчина снял капюшон, обнажив каштановые волосы; это был Бринден Талли, представляющий своего брата. Доран Мартелл сидел молча, рядом с ним разместились Лютор Тирелл и его жена, Оленна Редвин. Стеффон не включил в собрание своего будущего зятя, Брандона Старка, опасаясь его вспыльчивости. Все должно было оставаться в тайне до того дня, когда их план осуществится. Он передаст Брандону свиток с той информацией, которую сочтет нужной для наследника Старков и лорда Рикарда.       — Милорды, – начал Стеффон, чувствуя на себе пристальный взгляд Оленны, – и миледи, надеюсь, вам всем понравился турнир и пир. – он помолчал.       — Полагаю, мы жертвуем своим сном и пробираемся в вашу солнечную, словно воры, не для того, чтобы слушать рассказы о турнире, лорд Стеффон, – резко сказала леди Оленна. – Давайте говорить откровенно: всех присутствующих куда больше волнуют недавние выходки Его Величества.       Стеффон вздохнул. Похоже, именно леди Оленна по-настоящему управляла Хайгарденом и говорила от лица дома Тиреллов. Он не ожидал, что лорд Лютор приведет с собой жену, но добавить еще один стул было не поздно. Оставалась надеяться, что леди Янна унаследовала мудрость матери, а не ее шипы.       — Не к добру, что король взимает налоги дважды. Корона собирает подати с лордов, а лорды – со своих земель. Однако, похоже, Его Величество забыл об этом и требует плату от мелких лордов повторно, после того как они уже выплатили их своим сюзеренам, – произнес Джон, делая глоток чая. – Я слышал, что лорд Люцерис предложил королю отправить казначея в Чаячий Город для контроля налогов Долины. Разумеется, кандидатуру казначея он выберет сам.       — Меня уведомили о том же, милорд, – медленно произнес Доран Мартелл. – Его Величество, похоже, позабыл обещание короля Дейрона, что в Дорне всегда будут действовать дорнийские законы. Пока что никого не прислали, но нам стоит быть внимательнее.       — Как и Хайгарден. Кроме того, тревожит то, что наш король возрождает обычаи, которые существовали во времена правления Мейгора. Или, я бы сказала, что даже Мейгор не сжигал жен лордов после того, как брал их, – фыркнула леди Оленна. – Нам лучше не ждать, пока он не начнет обращать взор на королевства за пределами Королевских земель.       — Именно поэтому мы здесь, – вздохнул Стеффон. – Безумие короля растет, и мы должны вмешаться, пока не произошло нечто необратимое. Есть пример, когда совет назначил регентство для Эйгона III, и сейчас нам нужно нечто подобное, поскольку очевидно, что здоровье короля не позволяет ему править. Малый совет не проводился с тех пор, как король вернулся из Сумеречного дола. Его Величество лишь вызывает горстку льстецов, которым доверяет, игнорируя советы Десницы. Не говоря уже о казнях рыцарей и лордов за мнимое предательство без каких-либо доказательств. Это не должно продолжаться. – он особо выделил последние слова.       — Сир Освелл подтвердил это, – сказал Бринден Талли. – И, полагаю, сир Левин также передал весть, – он взглянул на Дорана, который кивнул. – Последний Великий Совет созывался почти пятьдесят лет назад в Королевской Гавани, чтобы решить, кто унаследует трон, но теперь ситуация иная.       — Королевская Гавань – не самое подходящее место по очевидным причинам. Потому нашим следующим выбором будет Харренхол, независимо от того, решим ли мы установить регентство или избрать нового короля. Принц Рейгар предложил устроить там турнир, чтобы привлечь как можно больше лордов, поскольку мы не можем уведомить большинство из них открыто – ради безопасности. – Стеффон повернулся к Бриндену.       — Дочери лорда Уолтера исполнится шестнадцать через полтора года, – Бринден положил руку на стол. – Это даст нам достаточно времени для подготовки. Что касается средств…       — Это не проблема, – вмешался Стеффон. – У наследного принца есть доход с Драконьего Камня, а у лорда Тайвина – золото. Кроме того, на нашей стороне все Семь Королевств, включая Север. Полагаю, мы пришли к согласию?       — С голосованием не возникнет сложностей, – сказал лорд Лютор после короткого обмена взглядами с женой. Остальные молча кивнули.       Не было нужды напоминать им о том, что все должно оставаться в тайне. Стеффон оставался на месте, а лорды покидали его солярий один за другим, а не все сразу. Он поднялся, чтобы открыть окно, впуская в комнату ночной воздух. Свежий морской бриз немного успокоил его учащенное сердцебиение. Это было определенно рискованно. Прецендентов свержение короля не существовало, но он должен был выполнить свой долг. Королевство запомнит того, кто выступил за созыв Великого совета, ведь Эйрис должен понести последствия за нанесенное его дому оскорбление. Их дружба окончательно рассыпалась в прах в тот момент, когда Стеффон узнал о словах короля о его дочери.       — Я весьма удивлена, что вы не удержали леди Рослин еще на два года. Из нее вышла бы отличная королева. – Оленна Редвин бросила на него проницательный взгляд, уже собираясь уйти.       Стеффон едва заметно улыбнулся.       — Она уже в возрасте для замужества, – коротко ответил он.       Два года ожидания не гарантировали бы ей корону, но могло бы значительно усложнить их план. Эйрис не был слепцом: если Рослин будет оставаться незамужней слишком долго, он начнет подозревать. Даже при поддержке семи великих лордов Великий Совет не давал полной уверенности сместить Эйриса с трона. Рейгар стал бы королем, если бы все прошло удачно, но его также могли лишить наследства или сослать на Стену, если бы король раскрыл их заговор раньше времени. И та же участь ждала бы всех остальных.       Стеффон не был уверен, насколько прочны позиции Рейгара в Королевской Гавани, и не стоило переоценивать его силы. Среди всех неопределенностей одно оставалось бесспорным: в Винтерфелле Рослин будет в безопасности, поскольку север редко вмешивался в дела южных королевств. Даже если сам Стеффон будет наказан за их заговор, его дочь все равно станет леди Винтерфелла.

***

      — Милорд, – вошел Пицель, протягивая ему свиток. – Он прибыл сегодня из Штормового Предела.       Тайвин развернул пергамент. Его друг уже сообщил нужным людям об их плане.       Старый Джон Аррен более тридцати лет благоразумно правил Долиной и обладал безупречной репутацией; его слова обеспечили бы большинство голосов его знаменосцев.       Лютор Тирелл не был человеком выдающегося ума, но он осознавал свои ограничения, что делало его недостаток менее заметным. Его дочь была обещана Станнису Баратеону, что скрепляло союз с Тиреллами. Леди Оленна разумно устроила брак своего сына с представительницей Хайтауэров, а ее дочь Мина была обручена с Редвином. Это охватывала три важнейших дома. Хотя у лорда Лютора не было такого же влияния на своих знаменосцев, как у Джона Аррена, этого было достаточно.       Доран Мартелл недавно стал правящим принцем Дорна, и некоторые дома, такие как Айронвуды, были известны своим непостоянством. Однако он не высказывал возражений, а это уже было лучшее, что можно было ожидать. Принцесса Элия вышла замуж за наследника Хайтауэров, связывая Дорн с их делом.       Талли всегда стремились к союзам из за уязвимости своих земель. Покойная жена лорда Хостера была сестрой лорда Уолтера Уэнта и сира Освелла. Лорд Харренхола уже согласился провести турнир. Награды должны быть достаточно весомыми, чтобы привлечь как можно больше мелких лордов.       Что насчет Старков? В последней строке своего письма Стеффон сообщил о помолвке Брандона Старка с его дочерью. Это решало значительную проблему для Тайвина и обеспечивало поддержку Севера, хотя в ней не было острой необходимости. Однако всегда было желательно включить все семь королевств.       Тайвин не был удивлен этой новостью, так как узнал о ней из письма леди Рослин. Бедная девочка все еще питала иллюзии, не понимая, что каждое ее послание аккуратно сложено в углу его полки. Я преподал ей урок и уберег от возможного разочарования, подумал он. Дочь Стеффона была наивна, если верила, что Рейгар откажется от того, что уже почти у него в руках, ради нее.       Принц уже утратил свою невинность. Тайвин не был удивлен. Возможно, Рейгар и питал к ней какие-то чувства, но его тревоги длились всего несколько месяцев. Трон манил куда сильнее, чем любая дева. У Рейгара будет королева моложе и не менее прекрасная, чем его прежняя невеста. К тому времени, как он взойдет на престол, Серсея достигнет брачного возраста, и ее ослепительная красота сотрет любые остатки привязанности к Рослин Баратеон.       Леди Рослин была бы куда более опечалена, получи принц ее письма и отвергни ее, – вздохнул Тайвин. Он проявил к ней милосердие, избавив от более жестокой правды. Теперь она могла хотя бы утешить себя мыслью, что ее послания могли быть утеряны или перехвачены королем, позволяя ей продолжить жить в своих иллюзиях.       Если она действительно любила его, то должна радоваться, что ее брак обеспечил для Рейгара еще одно королевство, укрепив его путь к трону.       Пришло время отправить предложение лорду Рикарду. Изначально Тайвин хотел выдать дочь Стеффона за своего сына, так как Север не давал ему никаких преимуществ. Но теперь Лианна Старк оставалась единственной леди из великого дома без помолвки, а Джейме она нравилась. Возможно, она не была идеальным выбором для леди Утеса, но все же оставалась дочерью великого дома.       Его сын переписывался с ней с самого турнира в Ланниспорте. Тайвин обычно читал письма перед отправкой, чтобы убедиться, что Джейме не сказал ничего лишнего, но оказалась, что большая часть написанного Джейме – это рассказы о том, каким хорошим рыцарем он станет, и прочими юношескими мыслями. В одном из писем он написал Старк, что, если они поженятся, их первую дочь можно будет назвать Джоанной, и это едва не заставило Тайвина улыбнуться после целого дня работы с бумагами.       Джоанна была бы счастлива, зная, что их сын сможет заключить брак по любви. Леди Лианна, возможно, не принесет столь значительного приданого, как дочери других великих домов, но она была достаточно высокородной, чтобы стать женой Джейме. Возможно, она не так искусна в ведении домашнего хозяйства, как Кейтилин Талли, но Дженна сумеет научить ее.       — Передай это мейстеру Пицелю, – сказал Тайвин, складывая пергамент. – А этот свиток отнеси принцу, – добавил он, запечатывая другой свиток воском. – Передай Его Высочеству, что я хотел бы обсудить с ним некоторые дела до часа совы.       Его оруженосец, Аддам Марбранд, кивнул, и аккуратно убрал бумаги в карман.       Тайвин вздохнул с чувством выполненного долга и откинулся в своем кресле с высокой спинкой. Теперь, когда принц был осведомлен о последних новостях и новых союзах, сегодняшний вечер был подходящим временем, чтобы затронуть вопрос о помолвке между его дочерью с Рейгаром. Не было нужды объявлять об этом публично – брачный союз мог оставаться в тайне. Главное, как можно скорее его закрепить.       Час спустя Аддам вернулся, выполнив поручение.       Позже той ночью Тайвин ждал в своем солнечном, но принц, известный своей пунктуальностью, так и не появился в тот день.