Глава 3: Комната, где проходил аукцион...

Комната, где проходил аукцион, располагалась на втором этаже трактира. Хозяин зачистил её, растолкав лишние предметы вдоль стен, а посередине поставил лавки — те самые, на которых вчера ужинали торговцы. Они молча заходили и рассаживались: кто-то, скрестив руки, рассматривал конкурентов и прикидывал шансы на выигрыш; кто-то стоял в углу и шептался с возможным союзником. Деринваль и Кот встали неподалёку от входа, чтобы видеть помещение полностью. Затылки торговцев выдавали их намерения не хуже лиц, а за годы наблюдений Деринваль научился расшифровывать язык жестов. Если Хромой чешет ухо, значит, в его кармане достаточно монет, чтобы перебить текущую ставку. Если Северный Куль сладко тянется, вскинув руки, то он вне игры. Когда Кот был уверен в выигрыше, он едва заметно поднимал дощечку, если был готов сделать ставку. Деринваль нетерпеливо переминался с ноги на ногу, представляя, как будут выглядеть сегодняшние лоты. На торгах столь невысокого уровня их часто не показывали, а ведущий аукциона обходился сухим описанием: «Все конечности целы и в рабочем состоянии. След ожога на подбородке» или «Нет трёх пальцев на ноге, идеальный музыкальный слух». Большинство покупателей ценили функционал, а не оболочку. Прилежный ли выйдет из него работник? Сколько придётся тратить на его содержание? Много ли он ест? Низкий аппетит был преимуществом. О редком товаре с Севера, кажется, знал весь Эльдерон, и если лиц не покажут, зрители взбунтуются. Комната продолжала наполняться людьми, и половина из них — зеваки, пришедшие поглазеть на тех, кому повезло меньше, чем им. Некогда богатые детишки, жизнь которых была расписана от умелых рук повитухи до крепких рук могильщика, бросающего влажную фамильную землю на гроб, в один день лишились всех привилегий и прав. Что может быть слаще, чем несправедливость жизни, коснувшаяся тех, кому ты всегда завидовал и на чьём месте мечтал оказаться? Хозяин трактира, он же ведущий торгов, встал на деревянный помост, закинув молоточек на плечо. «Он им потом мясо пойдёт отбивать», — хихикнул Кот, и Деринваль рассеянно улыбнулся. Первый лот — близнецы, которых папаша-пьяница проиграл в карты местным бандитам. Сцена торгов пустовала, ведущий зачитывал с листка: «Одинаковость — их главная ценность, применение которой можно найти во множестве авантюр…». Описание к лотам сочиняли сами продавцы, некоторые из которых пробовали силы на литературном поприще, впрочем, не всегда умело и правдоподобно. «…ловкие и длинные пальцы-щупальцы способны проникнуть в замочную скважину…». Оружие мошенников и грабителей. Однако детей придётся обучать, а предугадать, выйдут ли из них талантливые ученики, никто не решится, — думает Деринваль. — Стартовая цена — тысяча триста дионов! — рявкнул ведущий и жадно пробежался взглядом по комнате. В воздух поднялись несколько рук. Завтра эти руки усадят в повозку близнецов, возьмут потёртые поводья и двинутся в сторону границы с Востоком, земли фантазёров, уличных гадалок и колдунов-прохиндеев. Если в тех краях высунуть руки из карманов надолго, рискуешь остаться без их содержимого. — Две тысячи дионов раз, две тысячи дионов два, две тысячи дионов три! Продано господину с номером 33! Толпа завозилась, высматривая победивший номер. Им оказался торговец без зубов по кличке Красавчик. Чёрная улыбка задрожала на лице, не привыкшем к вниманию, которое, впрочем, быстро переметнулось обратно на сцену, когда голос трактирщика объявил второй лот. Торги шли вяло. Покупатели с деньгами ждали северян. Кот нервно ковырял ногтем палец и, расковыряв до мяса, присосался к нему, останавливая кровь. — А сейчас прошу занести в комнату лот номер десять, — торжественно объявил голос. Мальчуган, сын трактирщика, тянул за собой ребёнка, который словно спал на ходу. Его розовые веки под тяжестью сна захлопывались, а когда конвоир, старший всего на несколько лет, дёргал за руку пленника, веки резко открывались, и голубые глаза с испуганным удивлением оглядывали пространство вокруг. Он думает, что ему снится кошмар, — мелькнуло в голове Деринваля. Даже если Кот решил, что продавцы были дилетантами, кое в чём они всё-таки разбирались. Ведь ребёнок, не считая сонливости, выглядел чистым и здоровым. Если деревенскому сопляку ещё можно дать пару оплеух и пригрозить розгами, чтобы тот угомонился, то с детьми знати обращались как с хорошей шёлковой тканью: не оставлять пятен, дырок и зацепок, заворачивали во что-то понадёжнее и продавали подороже. Ребёнка усадили на стульчик лицом к зрителям. Он стиснул руки в кулачки, поджал губы, его глаза блестели. Когда рука хозяина трактира оказалась над маленькой белоснежной головой, чтобы погладить, ребёнок вздрогнул. — Потомок северных аристократов, без видимых болезней и недугов, в отличной сохранности. Начальная ставка — десять тысяч дионов! — голос трактирщика объявил главное блюдо дня. Деринваль услышал, как кто-то сбоку присвистнул от удивления. «У кого сейчас водятся такие деньги», — проворчали сидящие спереди. Кот, не сводя глаз со сцены, принялся кромсать ногтем второй палец. Его серые глаза сузились от напряжения: он прикидывал, сколько средств в их распоряжении, и сможет ли продавец дать им отсрочку, чтобы найти недостающие деньги. Им с Деринвалем не хватало пары тысяч. — Одиннадцать тысяч дионов, — парень в углу поднял дощечку с номером 5. Кот занервничал. Чем выше текущая ставка, тем сложнее им будет договариваться. — Гадёныш блефует, — прошипел он в ухо Деринвалю. — Я видел… я видел, что он вчера покупал ужин в кредит. Откуда у него одиннадцать тысяч? — Может, сэкономил на ужинах? — предположил Деринваль, но тут же пожалел. Кот был не в настроении шутить. Он замахал дощечкой, на которой красным горели цифры «14». — Пятнадцать! Пятнадцать тысяч! — крикнул Кот, и парочка торговцев, стоявших по соседству, прикрыли уши. Деринваль удивлённо посмотрел на товарища. Ребёнок оцепенел от громкого звука и сильнее вжался в спинку стула. Хозяин трактира, кажется, был поражён не меньше. Он на пару мгновений замешкался, но, придя в себя, деловито сказал: — Пятнадцать тысяч дионов раз… Пятнадцать тысяч дионов два… — Двадцать тысяч, — уверенно перебил ставку пятый номер. Кот начал ненавидеть и эту цифру, и этого наглеца. Не посоветовавшись с Деринвалем, который дёргал товарища за локоть, стараясь привлечь внимание и переговорить, Кот повысил ставку до двадцати шести тысяч. Пятый и четырнадцатый номера бились за лот столь резво, что присутствующие почти поверили, что у них есть эти деньги. Кажется, в это поверил и сам Кот, когда ставка поднялась до тридцати тысяч. Деринваль бросил попытки остановить товарища и отодвинулся на пару шагов. Если бы у них на самом деле водились деньги, они бы не торчали в Эльдероне на втором этаже вонючего трактира, а поехали бы прямиком на Юг, где под воздушными куполами шатров их бы угощали финиками и мятным чаем, а на сцену аукциона за ручку выводили бронзовых от солнца красавиц, цена которых начиналась с двадцати пяти тысяч. У Кота, наверное, имелись определённые планы на сегодняшний товар, иначе он бы так не завёлся. Интересно, когда он меня собирается в них посвятить? — Деринваль закурил трубку. — Господин Кот, — ведущий, глаза которого горели от азарта, обратился к номеру четырнадцать. — Вы готовы предложить больше? Пятый номер успел перебить ставку и поднял цену до тридцати пяти тысяч дионов. Кот наконец-то обратил внимание на Деринваля и пристально вглядывался в его лицо, как бы спрашивая: Ты согласен? Деринваль замотал головой. Он в жизни столько денег в руках не держал и, скорее всего, не подержит. Если они не выплатят полную сумму вовремя, через пару недель на торгах объявят: “Два торговца рабами, на двоих пятнадцать пальцев. Состояние удовлетворительное…” — Тридцать пять тысяч дионов раз… Тридцать пять тысяч дионов два… Тридцать пять тысяч дионов три! Продано щедрому господину с номером пять! Ребёнок на стульчике начал скулить. Дурман снотворного рассеивался, его глаза краснели и набухали, угрожая разреветься в любой момент, нос безуспешно пытался втянуть сопли. Опытный сын трактирщика выудил пузырёк, висящий на шее, открыл крышечку и подставил под дрожащие ноздри ребёнка. Тот сделал пару вдохов, и через мгновение уже сидел полуобмякший, не в силах открыть глаза. Деринваль вздрогнул, словно в комнате открыли нараспашку окно, и ледяной ветер, не церемонясь, со всей силы ударил его по лицу. Он повернулся проверить, но окно было плотно закрыто.