Часть 1

      Леголас посмотрел в конец переулка, где Элронд и вся семья ждали его, а затем снова перевел взгляд на Гимли, который спокойно сидел со своей трубкой на мягкой скамейке.       — Ты уверен, что не пойдешь с нами? — лучший друг понимающе посмотрел на него. — Со мной, — поправился Леголас.       — Да, я уверен. — Прогулка до рынка была легкой для эльфов, но для пожилого гнома была долгой, даже если Элронд и Леголас предложили какую-нибудь телегу, в которой он мог ехать. — Тебе будет хорошо без меня.       Леголаса это не убедило. С тех пор, как он приехал в Аман, большую часть времени проводил на земле Элронда и Келебриан, исследуя леса, побережье и все остальное, что окружало его новый дом. На его душе все еще была незажившая рана, и из-за того, что он находился слишком далеко от своего безопасного дома, чувствовал себя неуютно.       — Ты должен привыкнуть к тому, что я не…       — Прекрати это.       Слова все равно повисли в воздухе невысказанными: «Привыкай, что меня не будет рядом».       Гимли пытался помочь Леголасу привыкнуть к мысли о том, что последний член братства уйдет и оставит его одного. Элронд и Келебриан тоже пытались помочь, но Леголас был таким упрямым. Если он не хотел приспосабливаться и привыкать к чему-то, то он бы этого не сделал.       Гимли сочувственно вздохнул.       — Леголас…       — Не сегодня, хорошо?       Гном взял друга за руку и нежно сжал.       — Только не начинай плакать сейчас, потому что леди Келебриан тоже заплачет. И ты никогда не сможешь пойти и посмотреть фестиваль.       Этот бедняга уже перенес столько боли, его сердце все еще кровоточило от скорби к потерянным друзьям.       Леголас глубоко вздохнул и посмотрел на облака, крепко сжимая руку Гимли.       — Иди, парень. Ты же не хочешь пропустить фейерверки Гэндальфа, не так ли?       — У меня еще будет возможность посмотреть на них.       Эльф стал таким же прилипчивым ближе к концу жизни Арагорна, не желая расставаться с ним. Гимли не чувствовал себя намного старше, чем в прошлом или позапрошлом году, но Леголас словно прилип к нему, насколько это было возможно. Может быть, эльф чувствовал то, чего сам Гимли еще не почувствовал.       — Не говори глупостей. Ты можешь пережить одну ночь без меня, уверяю тебя. Я все еще буду здесь, когда ты вернешься. Как всегда раздражительный, но готовый выслушать каждую деталь праздника.       Хватка Леголаса на руке гнома медленно ослабла:       — Ты обещаешь?       Даже если бы Мандос захотел забрать его сегодня вечером, ему просто пришлось бы подождать, пока Леголас не вернется. Гимли не собирался умирать не попрощавшись. Он не поступил бы так с самым дорогим другом. Он уже знал, что скажет Леголасу в свою последнюю ночь. Он планировал это годами, и это должно утешить бедного эльфа на тысячи лет спустя после его смерти. Леголас никогда не забудет его, и, следовательно, рана на сердце никогда по-настоящему не заживет.       — Да. Я обещаю.       Леголас не был готов к смерти гнома, и если бы это зависело от Гимли, он никогда бы не бросил его. Но у него не было выбора, и они оба это знали.       Он написал более сорока писем, попросив Элронда передать их Леголасу, когда тот сочтет это необходимым. И в каждом письме содержался небольшой подарок. Он планировал написать больше писем, он написал бы сотни, если бы Мандос предоставил ему время.       Гимли еще раз похлопал Леголаса по руке.       — Иди. Повеселись и расскажешь мне обо всем, когда вернешься.       Келебриан зашагала обратно по дорожке, в то время как остальные продолжали терпеливо ждать. Они были так добры к нему, и из-за этого на сердце Гимли было тепло. Его радовало, что все любили Леголаса.       — Здесь все в порядке? — небрежно спросила она.       — Нет, — ответил Леголас.       — Да, — в то же время сказал Гимли.       Келебриан успокаивающе погладила Леголаса по спине, почувствовав его беспокойство. Элронд сделал несколько шагов назад к дому, ожидая сигнала от своей жены.       — Что бы ты хотел сделать?       Гимли полюбил Келебриан с первой встречи. Ему понравилось, как она общалась с Леголасом, никогда не спрашивала о его настроении или печали. Проявляла только заботу и сострадание. Если он был не в порядке, она всегда старалась найти решение.       — Я хочу пойти на фестиваль.       — Молодец, парень, — Гимли гордо улыбнулся.       — Ты будешь здесь когда я вернусь?       — Я буду драться с Мандосом на кулаках, если понадобится.       — Хорошо.       Леголас и Келебриан зашагали по дорожке, присоединились к остальным членам семьи и начали пробираться к городу и ночному фестивалю. Оба близнеца приложили немало усилий, чтобы отвлечь Леголаса, но Гимли все равно насчитал восемь раз, когда Леголас оглянулся, чтобы убедиться, что он все еще там.       На всякий случай.       И это разбивало его сердце.       Гимли никогда не думал, что его смерть так повлияет на кого-то.       Он подождал, пока эльфы скроются из виду, а затем посидел еще двадцать минут, просто чтобы убедиться, что никто не вернется. Потом со стоном поднялся со своего кресла. Медленно он прошел по коридорам в сад, проходя мимо любимого дерева Леголаса. Он улыбнулся, когда оно уронило на него несколько цветочков. Гном осторожно сорвал одуванчик, когда покидал сад, и мучительно медленно спустился по лестнице на песчаный пляж.       Там все еще оставалось несколько обгоревших поленьев от костра, который Леголас и близнецы устроили несколькими ночами ранее.       Гимли посмотрел на темнеющие воды, бесконечное пространство, которое отделяло эти бессмертные земли от земель смертных, на которых он раньше жил. Он поднес сорняк к своему лицу и осмотрел его, наблюдая, как одно маленькое зернышко подхватило порыв ветра и унесло в надвигающуюся темноту.       Леголас делал это всякий раз, когда слишком сильно скучал по своему отцу. По-видимому, они делали это в Гринвуде, чтобы передавать сообщения, когда Трандуил впервые учил своего сына, как соединиться с окружающей его природой.       Гимли не знал, сработало ли это у Леголаса. У Йаванны это получилось бы, но он сомневался, что у него это сработает, но попытаться стоило.       — Ты должен прийти как можно скорее, Трандуил. Я держусь, как могу, но ты нужен твоему сыну. Пожалуйста, услышь меня.       Закрыв глаза, Гимли подул на одуванчик, желая всеми фибрами души, чтобы семена услышали его слова, даже если они были даны устно, а не через связь, как с эльфами. Он наблюдал, как семена уносились прочь, не в море, а вверх в воздух, пока не исчезли.       Затем он начал пробираться обратно в дом, чтобы дождаться возвращения Леголаса.