Часть 3

      — Проснись, дитя.       И тогда появился свет там, где раньше ничего не было. Не темноты, не света не мыслей или чувств. Ничего.       — Ты спал две с половиной тысячи лет, и все же не можешь обрести покой.       Перед ним был кто-то, и он не мог его разглядеть. Голос казался туманом в его сознании, его было трудно запомнить.       — Что тебя так беспокоит?       Он не знал, как ответить.       — Ах, да, я понимаю. — Существо, казалось, подплыло ближе к нему. — Леголас. Я должен был знать. Глупо с моей стороны, — весело произнес голос, и свет танцевал, как северное сияние.       — Йаванна сказала мне, что ваши души стали ближе, чем любая смертная душа может переплестись с другой. Но я не осознавал. Это интересно.       Свет и тепло расцветали вокруг, и становилось все теплее, пока не осталось ничего, кроме приятного покалывания.       А затем свет погас, и ветерок обдал его кожу прохладой.       Кожа?       Постепенно вокруг него возник мир, в котором раньше ничего не было. Очень знакомая песня великолепного леса коснулась его ушей. Знакомая, потому что был только один лес, который любил гнома настолько, чтобы позволить ему услышать его голос.       — Я в Гринвуде?       — Можно и так сказать, — теперь был не просто голос. Рядом с ним стоял эльф. — У леса не хватило духу жить без своих эльфов. Следовательно, у Йаваны не хватило духу смотреть, как ее дети чахнут, когда они наконец получили свободу. Поэтому она позволила им всем взять с собой одно семя. И король Трандуил и его народ посадили это семя.       Гимли даже представить себе не мог, какую радость они испытали при этом. Лучшего подарка ни одному из них нельзя было преподнести.       Казалось, что все вокруг светится теплым зеленым светом, даже солнечные лучи с трудом пробивались через густую листву. Его уши привыкали к звукам, к пению птиц, и шепоту деревьев. Бабочки танцевали от одного цветка к другому, и цветы, казалось, махали им в знак приветствия.       — Пойдем.       Эльф зашагал вперед, и только сейчас Гимли понял, что это не то тело, к которому он привык. Конечности были слишком длинными, и он был выше.       — Я эльф?       — Сейчас ты выглядишь как эльф.       Возможно, это было к лучшему, ведь гномы не могли просто так прогуливаться где-либо в Валиноре. Учитывая, что единственный гном, когда-либо видевший эти земли умер более двух тысяч лет назад. Он умер более двух тысяч лет назад.       Это была странная мысль.       Возможно, ему следовало забеспокоиться, и если бы он уже не встретил смерть однажды, он бы и беспокоился. Но сейчас он мог думать только о Леголасе.       Леголас многое сделал за те двести или около того лет, что он его знал, и Гилми понятия не имел, какие сюрпризы могут поджидать его сейчас.       Леголас.       Он надеялся, что с эльфом все в порядке. Что он исцелился от ран, от потерь и войны, что он обрел мир и радость, которую заслужил после всех лет страданий.       Крики детей привлекли его внимание.       Одна крошечная светловолосая девочка пробежала мимо, что-то крепко сжимая в руке, в то время как трое темноволосых мальчиков разного возраста бежали за ней, крича что-то по-эльфийски.       — О, да. — Его новый товарищ эльф что-то пробормотал и махнул рукой. И Гимли начал понимать сказанное.       — Ада! — завизжала крошечная блондинка, выбежав на поляну прямо перед ними. Она врезалась в ноги старшему эльфу, который стоял возле деревьев.       Ее отец автоматически наклонился к дочери и слегка подбросил ее в воздух, а потом заключил в объятия. В отличие от слуха гномов, с которыми родился Гимли, эльфийский слух был намного лучше.       — О, моя дорогая малышка, и что с тобой случилось?       Девочка шмыгнула носом и вытерла слезы. Гимли заметил, как трое темноволосых мальчиков пытались слиться с окружающим их лесом.       — Стоять! — громко сказал старший эльф посмотрев в сторону детей, которые прятались в подлеске, и они застыли.       И хотя слова были обращены не к нему, Гимли тоже замер, как только услышал голос эльфа.       Леголас.       Его лесной эльф. Его сломленный, легкомысленный и нелепый эльф стал отцом. Слезы навернулись на глаза Гимли, каким удивительным отцом был его друг.       Леголас осторожно вытер слезы с лица дочери и поцеловал ее в макушку.       — Элрендел разорвал мою игрушку пополам, а когда я попыталась подойти и сказать тебе об этомй, он выбросил половину ее в реку, — сказала она, уткнувшись лбом в плечо отца.       — Элрендел.       Самый старший из мальчиков выглядел так словно хотел провалиться сквозь землю.       — Да, дядя Леголас?       — Иди сюда.       Ребенок встал перед своим суровым дядей1.       — Да, дядя Леголас?       — Мне нужно говорить тебе, что делать?       Ребенок шаркнул ногой и уставился в землю, словно это была самая интересная вещь, которую Эру когда-либо создавал.       — Я вышел из себя. Я уже сказал, что сожалею.       Леголас крепче прижал к себе дочь.       — Я не это имел в виду.       — Я пойду, найду аду и расскажу ему, что я сделал.       — Он в саду с твоим дядей Элладаном. Иди. — Леголас посмотрел на деревья, где еще прятались двое темноволосых близнецов. — Что касается вас двоих, у вас есть десять минут, чтобы умыться и сесть за обеденный стол.       Как будто сам огонь Мордора был зажжен у них под ногами, они выбежали из леса, пересекли поляну и поднялись по тропинке, прежде чем Гимли успел перевести дух.       Удовлетворенный, Леголас обратил все свое внимание на девочку на своих руках.       — Ну же, давай посмотрим, что с твоей куклой.       К сожалению, маленькая девочка протянула ему половинку когда-то красивой куклы.       — Он убил ее.       Леголас осторожно взял куклу и осмотрел ее.       — Не бойся, малышка, она выживет. У меня были раны и похуже, и я выжил, так что и с ней все будет хорошо. Она намного сильнее меня.       Обрадованная этой замечательной новостью, малышка обвила его шею своими маленькими ручками.       — Нет никого сильнее тебя, ада.       — Хотел бы я, чтобы ты была права. Но твоя мама намного сильнее, чем я когда-либо буду. — Малышка 1хихикнула, и Леголас громко чмокнул ее в щеку. — Но не говори ей, что я это сказал.       Знакомая Гимли эльфийка выпорхнула из-под дерева на другой стороне поляны, Трандуил шел рядом с ней.       — Что мне не говорить?       С улыбкой Леголас посмотрел на них.       — Ничего, любовь моя!       Он опустил дочь на землю, и она бросилась к Трандуилу, который принял ее в свои объятия. Она показала ему свою куклу.       — Посмотри, что случилось. Ада говорит, что мы можем ее починить. Это правда?       Леголас подошел и обнял свою жену, поцеловав ее в щеку, когда она сказала:       — Конечно.       Трандуил также осмотрел куклу и осторожно вернул ее обратно.       — Твой ада очень хорошо умеет чинить вещи. Если он говорит, что ее можно исправить, значит, ее можно исправить.       Леголас немного крепче обнял жену.       — Я просто говорил, какая ты замечательная, красивая, умная и безупречная. И что мне везет каждый день, что ты вышла за меня замуж.       Она засмеялась и поцеловала его, а Трандуил сказал:       — Я думаю, что он говорит правду. Он и ко мне тоже часто подлизывается.       — Это правда, — согласился Леголас.       Семья повернула к тропинке, по которой несколько минут назад пробежали другие дети.       Спутник Гимли тоже шагнул к тропе.       — Ну, пойдем. Ты уже здесь и мог бы также перекусить, прежде чем я отведу тебя обратно, чтобы ты продолжил отдыхать. — Он сделал паузу и посмотрел на Гимли. — Только не говори моему брату Манвэ, потому что он, скорее всего, сочтет это вмешательством.       Непривычно длинные ноги быстро преодолели расстояние, когда Гимли подошел ближе.       — А ты нет?       Другой эльф равнодушно пожал плечами.       — Я собираюсь вернуть тебя в мои залы и к твоему народу после этой ночи. Или ты хочешь вернуться сейчас?       — Нет. Я могу сначала поговорить с Леголасом? Пожалуйста? Прежде чем я вернусь.       — Именно поэтому я привел тебя сюда. Идем, они уже начали пировать. У тебя есть время до восхода солнца, прежде чем я заберу тебя обратно. Пока что Варда защищает тебя от взглядов моих братьев и сестер.