Глава 44 Мудрость Правителя

      Следующий день начался с удивительно прекрасного утра.       Серые тучи и мелкий дождь, которые стали обычным явлением на прошлой неделе, ночью рассеялись, открыв ясное голубое небо, усеянное пушистыми белыми облаками.       Хищные птицы пели, покидая свои гнезда, а внизу, в Северном лагере, я мог видеть оруженосцев, которые суетились, помогая всем, чем могли, в то время как из крепости доставляли еду в шатры многочисленных лордов и рыцарей.       Это почти заставило меня забыть о вчерашней ссоре Карстарка и Маллистера и о том, что конфликт между этими двумя людьми будет только разрастаться, пока их лорды будут ждать, чтобы сделать выбор.       Я положил руку на зубец стены и улыбнулся, наблюдая, как новобранцы завтракают между собой, смеясь вместе… Я даже заметил, как речники и северяне разделяли трапезу, пока другие пели, подтверждая для меня то, что я уже знал.       Простым обывателям было наплевать на старые обиды, когда он жил, зная, что каждый день может стать последним. Некоторые из них даже устраивали спарринги, потому что люди всегда оставались людьми, независимо от возраста мира, и люди любили покрасоваться.       Интересно, что Петир Бейлиш в основном держался особняком и каким-то образом воздерживался от попыток испортить мой имидж. Я столкнулся с ним по пути к стене, и тот просто развернулся и убежал, Марика знала куда.       Стоя в одиночестве и зная, что Робб хочет обсудить со своим советом, я мысленно вернулся к моему разговору с Ренли Баратеоном, в котором он просил меня о помощи в его стремлении стать королем Семи королевств… Несмотря на то, что у него не было «права» на трон, он казался таким уверенным в себе, таким уверенным, что действительно заслуживал это.       Теперь я мог воспринимать это только как человеческое высокомерие.       Мои размышления были прерваны тяжелыми шагами, которые раздавались все ближе и ближе, и когда я повернулся в их сторону, мой взгляд упал на знакомое суровое лицо с толстыми губами, скрытыми под густыми седыми усами, которые переходили в ухоженную бороду.       — Хелман? Это ты? — Я нейтрально улыбнулся, проведя пальцем по древнему красному камню, из которого были сложены стены Риверрана, — …Вы еще не сдались?       Хелман Толлхарт выглядел так, словно постарел на десять лет с момента нашей последней встречи.       Пожилой мужчина потер пальцем под носом и издал тихий смешок: — Несмотря на все мои желания, боюсь, что такой удачи не будет. Лед, который вы создали, еще не исчез. Это сделает Север открытым для нападения.       Я в замешательстве склонил голову набок, но в следующую секунду его слова прозвучали правильно.       Я использовал Ледяной туман, чтобы заморозить болота вокруг Перешейка по пути в Речные земли, чтобы сохранить свою одежду чистой. Такой мороз, который мог бы удерживать озера замерзшими до тех пор, пока такие, как Мессмер, не обрушат на этот регион адский огонь.       Проблема была в том, что с тех пор, как это случилось, судя по бороде Аддама, прошли месяцы или, может быть, даже год.       — Я думаю, он скоро растает? — Я неубедительно попытался успокоить его, почесав в затылке: — Подожди, почему ты так уверен, что это был я?       Хелман бросил взгляд в мою сторону, затем оперся обеими руками о стену. — Я был с лордом Эддардом, когда мы вошли в Королевскую Гавань, и хотя я недолго пробыл в Красном Замке… Мне удалось разглядеть под ним кости драконов Таргариенов.       Я спокойно слушал, как старик предавался воспоминаниям о днях своей славы, потому что он говорил о конце династии, правившей почти три столетия.       — Ужасающие существа, размером с врата под нами, если мне не изменяет память. — Продолжил он, тихо вздохнув. — Я предположил, что если они жили и дышали не так давно, то кто были люди, которые думали, что нет ничего более великого, чем они сами? Я увидел Харренхолл, а потом увидел Близнецы этими двумя глазами… Я не предполагаю, что знаю, кто вы, милорд. — Он повернулся в мою сторону, сжав кулаки. — Но я прошу вас позаботиться о Роббе Старке, сыне моего господина и человеке, которого я бы назвал другом.       Я пристально посмотрел в его затуманенные глаза, отмечая мельчайшие детали выражения его лица, и был разочарован, когда увидела в них не взгляд лорда, обращающегося к наемнику, а взгляд человека, взывающего к высшим силам.       — …Хорошо. — Я слегка застонал, — Хотя я разочарован в тебе.       У него хватило наглости улыбнуться моим словам, прежде чем он отступил в сторону и жестом пригласил меня пройти: — Тогда, если не возражаете. Лорд Робб просил вас присутствовать.       — Может быть, в следующий раз начнем с этого.       — О, но это не избавит вас от необходимости ждать, пока лорд Галбарт Гловер присоединится к нам. Он довольно медлителен, когда речь заходит о том, чтобы приходить вовремя.

***

      Я вошел в большой зал Риверрана и не так уж неожиданно увидел, как неуправляемые лорды кричат между собой и обмениваются угрозами расправы, сопровождаемыми изысканными высказываниями о родительских правах друг друга.       Их было немного, и все они разделились на четкие группы, зависящие исключительно от того, откуда они были родом. Несколько северян и речников смешались, но атмосфера все равно была напряженной.       Робб Старк сидел на деревянном троне под узким резным окном, слева от него сидела Кейтилин Старк, а справа — Эдмур Талли. Петир Бейлиш опустился на маленький стул рядом с Кейтилин и задрожал, когда я объявил о своем прибытии, резко распахнув большие дубовые двери.       Следуя примеру своих подданных, речники расселись вдоль длинного стола справа, в то время как северяне расположились напротив них. Лорды Долины расселись по обе стороны от них, на тех местах, которые они смогли найти, но я также чувствовал явное разделение между ними. Я предположил, что разногласия возникли из-за того, что Петир стал лордом-регентом Долины.       Служанки забегали вокруг, поспешно собирая деревянные блюда и столовые приборы, стараясь ненароком не обидеть какого-нибудь случайного лорда. Вскоре они просочились из большого зала через маленькие двери, встроенные в углы.       Охваченный любопытством, я обвел взглядом зал, замечая множество знакомых лиц и несколько незнакомых… вместе с Теоном Грейджоем. Он сидел рядом с Русе Болтоном и украдкой бросал испуганные взгляды на бледного мужчину.       В кои-то веки я его не винил.       Я понимал, что лорда Болтона это выбивает из колеи.       Лютоволк отдыхал под конюшней Робба, приоткрыв один золотистый глаз. Я слышал об этом существе, но видел его впервые… И вместо того, чтобы казаться свирепым, он выглядел всего лишь милым маленьким щенком… но опять же, единственное сравнение, которое у меня было, — это Серош лорда Годфри, Золотой Лев, который скрывал свою звериную натуру, и это… было так несправедливо.       — Тихо. — Робб Старк спокойно сказал, положив руку на стол перед собой.       Хотя его голос не должен был достичь ни одного из них, волк под ним зарычал, и один за другим, как непослушные дети, которых только что отчитали, северные лорды замолчали. Они склонили головы в знак уважения, и Речные лорды тоже притихли.       Старк постучал пальцем по деревянной поверхности своего стола: — Ланнистеры разбиты. Их войско разбито, и они бежали в Королевскую Гавань. Я не вижу причин преследовать их.       Его знаменосцы, казалось, были озадачены и больше ничего не ответили. Джейсон Маллистер из Сигарда, человек, который заручился моей помощью, воспользовался этой возможностью, чтобы подняться на ноги: — Мудрое решение, лорд Робб… — Он кивнул в мою сторону, — Они не оправятся от своей потери. Это достаточная месть.       — Да да, правильно… — У его собратьев-речных лордов хватило предусмотрительности согласиться, или они уже обсудили этот вопрос между собой.       — Ты что, спятил, мальчишка?! — Рикард Карстарк взревел с другого конца зала, ударив огромным кулаком по длинному столу. — Неужели Эддард Старк стоит так мало, что мы убиваем зеленых мальчишек и возвращаемся?!       В каком-то смысле он был прав.       Север не пролил ни капли крови, в то время как Речные земли выслеживали Ланнистеров, которым повезло проникнуть на их земли. Было бы нелегко убедить вспыльчивых простаков вернуться туда, откуда они пришли, даже не вступив в сражение.       — Замолчите, лорд Карстарк! — Прошипела Кейтилин, сжав кулаки и свирепо глядя на более крупного мужчину. — Я не позволю вам говорить о моем лорде муже в подобном тоне.       Изможденный лорд Карстарк фыркнул и нахмурился в ответ, прежде чем повернуться к Роббу: — Значит, это все, мальчик? Ты будешь прятаться за спину своей матери?       Робб не ответил ему… но в этом и не было необходимости.       Волк под ним взбесился и зарычал, обнажая ряды белых клыков, которые казались достаточно острыми, чтобы прокусить сталь, его золотистые глаза сверкали дикой свирепостью, когда он приблизился к Рикарду Карстарку.       — Вы хотите сказать ещё что-нибудь, лорд Карстарк?       — Я… — старший лорд обвел взглядом присутствующих, заметив неодобрение со стороны своих коллег-лордов и мое молчаливое веселье, — Этого недостаточно. Мы родичи, у нас общая кровь… Мы не позволим пролиться нашей крови и запятнать нашу честь.       .Рикард был довольно странным человеком.       Робб кивнул: — Я понимаю. Но, милорды… — Он не смотрел ни на кого из них, но в то же время на всех них, — Подумайте о своих сыновьях и дочерях… Неужели вы хотите лишить их отцов, как лишили меня? Я не хочу этого для своего народа.       Его слова повисли в воздухе, и некоторое время никто не произносил ни слова.       Робб Старк заставил их замолчать, обратившись к их низменным инстинктам, и его знаменосцы, казалось, уважали его за это.       — Тогда чего ты хочешь? — Спросил я, стоя посреди зала и слегка улыбаясь.       Робб спокойно посмотрел на меня ясными глазами: — Я хочу вернуться в свой дом, Винтерфелл… и достойно править Севером, как поступал мой отец до меня. Если Джоффри Баратеон захочет нарушить наш покой, мы возьмемся за мечи, как это делали наши предки… но пока этот день не настанет, мы сами позаботимся о себе. Зима близко.       — Чертовски сурово, судя по всему, — захохотал Большой Джон, осушая кружку эля, — я с ним согласен. Как бы мне этого ни хотелось, война сейчас была бы чертовски бесполезна. Не похоже, что мы хотим победить этих ублюдков, не так ли? — Он хитро улыбнулся Русе Болтону и всем тем, кто сидел рядом с ним.       Галбарт Гловер, ничем не примечательный лорд с темными волосами до шеи и длинной бородой, кивнул, явно выражая свое согласие.       Я слегка рассмеялся: — Значит, мир?       — Боюсь, что все не так просто. — Первым заговорил Бринден Талли, почесывая небритый подбородок. — Судя по всему, Ренли Баратеон заполучил в свои руки Маргери Тирелл, и за ними сто тысяч мечей. Маленький засранец хочет стать королем.       — Без сомнения, этот ублюдок пытался проглотить все сто тысяч. — усмехнулся Большой Джон, и даже Речные лорды рассмеялись вместе с ним. — Мы не можем заявить о поддержке этого выскочки.       Зал одобрительно загудел, и никто их не остановил… в основном потому, что, с точки зрения средневековых обществ, Ренли вообще не имел никаких прав на трон своего старшего брата. Не имело значения, каким королем он мог быть.       Петир Бейлиш усмехнулся, затем отхлебнул вина. — Если позволите. Я должен выразить беспокойство по поводу Ренли Баратеона. Я был тогда молод… уверен, вы все хорошо помните. Но даже я помню, что произошло в Штормовом Пределе во время восстания короля Роберта. Станнис Баратеон и его люди целый год голодали и ели кожу, в то время как Мейс Тирелл открыто пировал прямо за их стенами.       — Во имя богов, кто, черт возьми, так говорит? Это не Королевская Гавань. Здесь нет королевской задницы, которую ты мог бы вытирать своим языком, парень. — Амбер снова взревел, получив сердитые взгляды от нескольких лордов Долины за то, что те оскорбили его.       — Как бы то ни было… — Петир натянуто улыбнулся, — Я чувствую, что мой долг — выразить обеспокоенность по поводу того, кто готов предать свою кровь ради власти.       Военный совет только начал казаться затянутым, когда мне представилась возможность им стать… И, клянусь Марикой, я никогда не отрицал своей склонности к драматизму.       Итак, я ухмыльнулся и посмотрел на бывшего Мастера над Монетой.       — Ты об этом знаешь как никто другой, не так ли? Предавать людей ради власти?