Глава 46 Возрастные Проблемы

      Я сидел у стремительного ручья, одного из многих, что протекали через Богорощу Риверрана, прежде чем впадать в одну из двух рек, протекающих рядом с замком. Присесть там было негде, но я никогда не прочь был поваляться в густой траве.       — Ты маленький тупой засранец, не так ли? — Я усмехнулся и ткнул шипящую на меня змею маленькой веточкой. Это было маленькое существо, зеленое, как трава, и тонкое, длиной едва с мою руку, но по какой-то причине оно решило, что укусит меня.       То, что я не убил Мизинца, как только он признал свою вину, было моим испытанием для Робба Старка как правителя. Нет, настоящим испытанием была сильная эмоциональная привязанность его матери и дяди к Петиру. Это бы прояснило его характер как правителя.       — Странно видеть вас здесь.       Я, не поднимая глаз, тихонько ткнул пальцем в змею: — И почему же?       — Я был уверен, что вам не по душе грязь, ни Богу, ни дьяволу.       Хм.       Заинтересованный, я приподнял бровь: — Бринден Талли, верно?       Высокий, худощавый мужчина кивнул мне в ответ. Его поседевшие волосы были зачесаны на грубое, обветренное лицо. Один взгляд в его глубокие голубые глаза открыл мне многолетний опыт, превосходящий тот, который я видела у большинства людей, но в них также была доброта человека, который понимал, насколько хрупка, но в то же время важна жизнь.       Я видел его на военном совете вместе с Роббом.       Это, а также слуги и солдаты Риверрана восхищались Бринденом Талли по прозвищу Черная Рыба.       — Можно мне присесть?       — Это правда, что вы участвовали в полусотне сражений? — Я перевел взгляд на храброго змея, у которого все еще хватало духу шипеть на меня.       Бринден издал тихий смешок и устроился рядом со мной. Он почесал грубую ткань своего черного пальто, затем тихо вздохнул: — Впечатлены?       Я улыбнулся: — Для человека.       — Да, для человека… — Он на мгновение задумался над моими словами: — Вам обязательно было делать то, что вы сделали, на глазах у всех? Моя племянница в полном шоке.       Племянница-… Кейтилин Старк.       Я взглянул на него: — Тогда вашей племяннице нужно разобраться, любила ли она своего мужа.       — Всё не так просто. — Он почесал затылок, на его потрескавшихся губах появилась тонкая улыбка. — Я помню, как они играли вместе там, где мы сидим. Да, она любила Неда, но Мизинец тоже был дорогим другом.       — Тогда, мне кажется, вы чего-то недопонимаете.       Те несколько раз, когда мы встречались, Кейтилин Старк, казалось, не колебалась, когда дело касалось ее семьи, и, похоже, никому из них она не доверяла больше… если только она не любила своего мужа? Но нет, я вспомнил ее дрожащие глаза, когда она говорила о нем.       Человеческие глаза выдавали многое, их тонкие интонации выдавали больше… гораздо больше, чем им хотелось бы думать.       — Я надеюсь на это. — Бринден снова вздохнул.       — Как ты думаешь, что они решат?       — Станнис — единственный правильный выбор.       — Какой он? — Я схватил зеленую змею за шею и большим пальцем заставил ее открыть пасть, — Я имею в виду Станниса.       Бринден посмотрел на ясное небо. Он поправил матерчатую перчатку, затем склонил голову набок, прежде чем, наконец, заговорить: -… Прежде всего, он честный человек. Я думаю, из него получился бы один из лучших королей, которые могли бы занять Железный трон. Это его право.       В его словах была доля правды, но люди часто были слишком жестоки в том, что им принадлежало по «праву», порой до абсурда. Они предпочли бы посадить на трон жестокого ублюдка, а не определенно лучший выбор, основанный на этом «праве», только для того, чтобы позже взбунтоваться.       Я бы сам убедился в правдивости этого Станниса, поскольку моим следующим пунктом назначения был Дорн, после обходного пути через Штормовые земли.       Несмотря на то, что я испытывал некоторую слабость к северным волкам, они не годились для того, чтобы править.       Люди никогда не склонялись ни к страху, ни к доброте.       Они всегда отдавали свои жизни за то, что было справедливо.       — Что ж, передай Роббу, что завтра я ухожу. — Я отпустил змею, затем поднялся на ноги и протянул руку Бриндену. Он воспользовался этим, и я поднял его на ноги, — И э-э-э… проследи, чтобы он не наделал глупостей, например, не отправил Петира в ссылку. Фактически, этот говнюк начал всю эту войну.       Возможно, не полностью, но значительная часть вины легла на его плечи, и только на его плечи.       Но хватит об этом, мне нужно было сделать кое-что еще.

***

      — Аддам. — Спокойно позвал я, отодвигая полог павильона, и шагнул внутрь, чтобы увидеть, как мой оруженосец заигрывает со служанкой. Он быстро убрал руку, которую держал у нее на колене, и выпрямился, покраснев от смущения. Затем он положил обе руки на длинный стол, как ребенок, которого вот-вот отругают.       — П-Простите, сир.       — С чего бы тебе извиняться? — Спросил я и сел напротив него. — Кто-нибудь, принесите мне что-нибудь выпить.       Он пошел по моим стопам. Я был так горд, что чуть не прослезился.       Один из слуг поспешно наполнил кружку, стоявшую рядом со мной, дрожа всем телом, прежде чем склонить голову и умчаться неизвестно куда.       — Они не должны так странно относиться к этому, — я тихонько вздохнул.       Аддам приподнял бровь, быстро успокоившись: — Можете ли вы винить их, милорд?       — Нет. — Я залпом допил свой мед, — Но я могу винить тебя. Куда, черт возьми, делась верность? Ты что, забыл о существовании Бесс или что-то в этом роде?       Стоявшая рядом бутылка внезапно отбросила длинную тень на лицо моего юного оруженосца. — Я встретил ее в «Розовой Деве». — Его слова не были взволнованными, но кулаки были сжаты, так что мне, естественно, стало любопытно. — Она вышла замуж за сына рыбака.       В почти пустом павильоне воцарилась тишина, даже солдаты, обедавшие неподалеку, замолчали из жалости к своим собратьям.       — Хм. Ну что ж… я полагаю, в море много рыбы? — Я вежливо предложил: — Кто-нибудь должен написать рассказ о твоей жизни.       Аддам не ответил мне, он вернулся к своему напитку.       Это был один из тех случаев, когда следовало пожалеть… Я прочистил горло: — Я скоро уезжаю. Как думаешь, ты отправишся со мной? Или останешься здесь?       Казалось, он полностью забыл о своей предыдущей дилемме и резко остановился, что-то бессвязно бормоча и ковыряясь в тарелке. Так прошло несколько мгновений, пока, наконец, он не издал тихий стон и не заговорил тихим голосом.       — Что бы вы хотели, чтобы я сделал?       — Хм? — Я склонил голову набок, — Это твой выбор, дружок. Я не говорю, что не буду скучать по компании, но пойму, если ты захочешь остаться.       Быть моим компаньоном означало подолгу пропадать в поисках того, что привлекало мое внимание, делать что-то, руководствуясь только своими прихотями, и подолгу бывать в разъездах. Я мог понять, почему это может быть обременительно для кого-то, особенно с небольшим бюджетом…       — Вообще-то, останься. Я попрошу Робба приютить тебя. Он у меня в долгу. — Я посмотрел в его растерянные серые глаза, — Не трать свое время, обслуживая меня.       Я мог бы моргать слишком долго, и человеческая жизнь закончилась бы. Мне бы не хватало его общества и наивности, но у него не было причин тратить свою мимолетную жизнь на то, чтобы ходить за мной по пятам и удовлетворять мои основные потребности… По крайней мере, у него было на это право.       — Значит, вам… все равно, сир?       Дети могут быть такими странными.       — Что из моих слов заставило тебя так подумать? — Перебил я его, закидывая ногу на ногу. — Это потому, что мне важно, чтобы ты остался и добился чего-то в жизни.       Я бы никому не стал навязывать свою заботу, моя жизнь преподала мне этот урок довольно суровым образом.       Я мог бы заставить его сопровождать меня, но тогда наступил бы момент, когда он понял бы, что тратит свою жизнь впустую, как и некоторые другие до него, и восхищение и преданность, которые я ценил, неизбежно сменились бы разочарованием и ненавистью.       Был шанс, что этого не произойдет… но я не хотел им воспользоваться.       Было бы лучше, если бы все, о ком я заботился, жили естественно и мирно, как им и было предназначено, чем тащить их с собой против воли.       Это было то, во что я поверил после стольких лет.       — Но я хочу пойти с вами, сир.       — Это не обсуждается, Аддам. — Я снова остановил его, на этот раз спокойно.       Конечно, ему это не понравилось… но он был достаточно мудр, чтобы не думать об этом. Он закрыл глаза в безмолвной тоске, и на мгновение мне захотелось взять свои слова обратно… Но этот момент наступил и быстро прошел.       — Я буду проверять тебя время от времени.       — Но, сир…       — Не усложняйте ситуацию, приятель.       Я мог бы назвать это как угодно, но правда заключалась в том, что я внезапно бросил его. Не имело значения, было ли это ради него или ради меня, просто я никогда не стал бы отрицать эту простую истину.       Прежде чем он успел сказать что-нибудь еще, я поднялся на ноги и торопливо вышел из павильона.       Возможно, он поймет позже, а может, и нет.       Мое решение было внезапным, слишком неожиданным для такого ребенка, как он, но я надеялся, что он поймет.       И это было правдой… Я не знал, что буду делать, когда известие о его возможной кончине достигнет моих ушей.       Мне не потребовалось много времени, чтобы выбросить из головы то, что я сделал, пока я шел по лагерю. Вокруг меня звенела сталь, сопровождаемая криками и медленными шагами случайных патрулей или стремительным бегом оруженосцев и помощников. Вдалеке я увидел сотни рыцарей Долины, мчащихся в лес вдоль речной дороги так быстро, как только могли нести их лошади.       Они становились все более и более отдаленными по мере того, как я приближался к Риверрану, пока, наконец, не превратились в обычный гул, как только я пересек опущенный подъемный мост и прошел мимо поднятой опускной решетки. После этого я собирался прямиком отправиться в большой зал, где я найду Робба Старка.       Или, по крайней мере, так было до тех пор, пока я не обнаружил, что Робб разговаривает с Арьей.       Она стояла, опустив голову и заложив руки за спину. Судя по ее одежде, она нырнула в грязную часть Богорощи. Арья заметила меня издалека, подбежала и спряталась за моей спиной.       — Что она натворила? — Спросил я со смешком, когда Старк подошел ко мне.       — …Она пыталась поймать рыбу голыми руками и увязла в иле. — Старший брат тихо вздохнул, и это было первое проявление эмоций, которое я увидел на его лице, — Но мне повезло, что я встретил тебя. — Робб сунул руку в карман пальто и достал письмо, запечатанное знаком лютоволка Дома Старков, — Север, Речные земли и Долина провозгласит законного короля Станниса Баратеона, Первого его Имени.       — В Долине? — Я приподнял бровь.       Робб уставился в землю, и я заметил разочарование: — Мизинец подтвердил, что всё было так… Лиза Аррен отравила покойного лорда Орлиного гнезда.       — Зачем ему это понадобилось?       — Русе Болтон умеет заставить людей говорить.       — Ты позволил ему содрать кожу с Петира? — Я удивленно склонил голову набок.       Дом Болтонов славился тем, что сдирал кожу с преступников и врагов ради получения информации или в качестве прямого наказания. Это был дикий обычай, но я не раз видел или слышал о нем раньше. Мессмер демонстративно проткнул Рогатого зверя, но наказания Марики были еще более суровыми.       Робб отвел взгляд: — Это был момент страсти. Я остановил его, но..... Я опоздал.       — Ну, он убил твоего отца, так что винить тебя не за что.       Кто мог бы? А Робб был молод, так что некоторые ошибки можно было простить… Особенно когда я видел вину, написанную на его лице.       — Это была ошибка. Пятно на моей чести. — Признался он дрожащими губами. Арья медленно вышла из-за моей спины и крепко сжала руку своего старшего брата.       Затем голосом, настолько бесстрастным, что даже я был несколько удивлен, она заверила его: — Он это заслужил.       .Эта девушка была странной.       Робб бросил отчужденный взгляд в ее сторону, прежде чем снова повернуться ко мне: -Лорд Джон Ройс тайно распространит сведения… и будет исполнять обязанности лорда-регента, пока Роберт Аррен не достигнет совершеннолетия. Моя тетя. Она будет наказана за свои преступления против королевства. — Его слова стали решительными, когда он заговорил. — Мы будем отстаивать справедливость, пока нам обещают справедливость в отношении дома Ланнистеров.       Я удивленно приподнял бровь, — А ваши знаменосцы?       Его поджатые губы изогнулись в тонкой улыбке: — Мои знаменосцы стали более сговорчивыми после твоих предыдущих действий… даже Рикард Карстарк и Русе Болтон. Я верю, что это письмо попадет в нужные руки.       Он только что предположил.....       Я усмехнулся.       — Дерзкий мальчишка.