Глава 47 Холодный Гнев

      На следующий день большая часть объединенного войска Северных и Речных земель двинулась по Речной дороге, в то время как те, кто остался, готовились присоединиться к ним. Их личные ссоры были подавлены железным кулаком их командиров, которых Робб уладил накануне.       Речные лорды были особенно любезны в этом начинании.       Из того, что я почерпнул из разговоров между прохожими и служанкой накануне вечером, хозяин собирался переехать в древний Харренхолл, единственный замок, который мог выдержать их абсурдные размеры, несмотря на его ветхое состояние. Там они будут ждать ответа от Станниса Баратеона, а затем действовать соответствующим образом.       Но… Лично я сомневался, что они продержатся так долго.       Робб хотел мира для своего королевства, но Север и Юг кардинально отличались во всех аспектах жизни. Заявление Станниса было мудрым, это был путь к прочному миру, и Старк, казалось, в какой-то степени понимал это.       У более вспыльчивых северных лордов все было по-другому.       — Ба! Да это же чушь собачья! — взревел Большой Джон Амбер, щеки которого раскраснелись от обильного количества выпитого, а борода стала скользкой от пролитого алкоголя. Он грохнул кружкой по столу, и она разлетелась вдребезги, как и в прошлый раз. — Какого хрена какой-то чертов ублюдок восседает на троне и правит нами?! Они даже не знают, кто мы такие!       Я бросил взгляд на Робба, стоявшего рядом с гигантом, и он кивнул в ответ со своего трона, пробормотав слова благодарности.       Он был передо мной в долгу за это… не то чтобы я считал.       Я толкнул его, усмехнувшись, но повысил голос ровно настолько, чтобы другие могли услышать: — Эддард Старк объявил его законным правителем у меня на глазах. — Это была маленькая ложь во спасение. Я не видел, как он это заявлял, но он поделился со мной своим мнением. — Ты собираешься наплевать на тысячи лет верности и чести только потому, что тебе кто-то не нравится?       — Когда ты так говоришь… — Амбер замолчал, отводя взгляд, — Это неправильно, вот и все.       — Ты единственный, кто так думает.       Галбарт соглашался со всем, что говорил Робб, Русе был слишком напуган, чтобы сделать шаг, несмотря на то, что был змеей, Рикард был слишком поглощен честью, чтобы что-то сказать, а поскольку эти лорды были уступчивы, большинству остальных нечем было открыто поделиться.       Речные лорды знали, что Станнис открыто осудил Ланнистеров, и у них не было причин нарушать свои клятвы.       Лично я не знал этого Баратеона не больше чем простого крестьянина на дороге… Он просто казался логичным выбором в долгосрочной перспективе.       Успокоив Большого Джона, я перевел взгляд на Русе: — Каково это было — сдирать кожу с человека, у которого течет такая же кровь, как и у тебя?       — Я не понимаю, что вы имеете в виду, милорд. Я сдирал кожу со многих. — Он быстро сменил тон, белки его глаз чуть заметно дрогнули.       — О, но вы же понимаете меня. Пусть Петир и Железные острова будут для вас примером. — Я бросил кусочек фазаньей грудки мимо его плеча. — Я не очень люблю змей.       — Никто не знает. — Рикард Карстарк, стоявший рядом с ним, свирепо посмотрел на Болтона, испытывая личную неприязнь к этому человеку.       Как раз в тот момент, когда казалось, что разговор станет скучным, в большие дубовые двери ворвался Теон Грейджой, его шелковая туника была наполовину заправлена в брюки, а черные волосы прилипли к коже от слюны. Он сделал несколько неуверенных шагов, несколько раз чуть не упав, и остановился в центре комнаты, где закружился как сумасшедший.       — Я Теон Грейджой! Наследник Железных островов! Услышь меня! — Он закричал: — Никто из вас даже не сравнится с ним! Я единственный сын Бейлона Грейджоя! Я!       Его фарс был встречен удивленными взглядами и перешептываниями.       В средневековом обществе было не так уж много развлечений, и мужчины, как правило, получали огромное удовольствие от страданий своих ближних.       — Теон, ты пьян. — Робб стоически стоял на своем, не двигаясь с места.       — Спасибо, что констатировал очевидное. Никто не мог сказать наверняка! — Теон пошутил, а затем рассмеялся про себя, не обращая внимания на внезапную враждебность, которую вызвал к себе.       Робб Старк завоевал значительное уважение своих знаменосцев во время военного совета, отчасти из-за «наглости», с которой они обращались с кем-то вроде меня, после того, как они увидели мою истинную натуру… Как будто я когда-либо давал им повод называть меня Старым Богом во плоти.       Тем не менее, Старый Бог был стальным прозвищем.       Теон снова обернулся, пока его взгляд не остановился на мне, и его лицо не приобрело совершенно новый оттенок красного.       Что еще хуже, Амбер рассмеялся над ним: — Парень, ты не наследник даже моих волос на заднице!       — Ты! — Он проигнорировал Большого Джона, и это было, пожалуй, самое глупое, что он мог тогда сделать.       Я нейтрально улыбнулся: — Я.       — Ты не имел права! — Он громко заскулил: — Железные острова были моими!       — И железнорожденные не имели права грабить, насиловать и обращать в рабство тех, кто не мог им противостоять. — Я ответил прямо и честно. Но от моего ответа в оживленном большом зале повисла холодная тишина. Я лишь подтвердил, почему должен был их уничтожить. — Что? Железная цена доступна только для тех, кто не является железнорожденным?       Он не понимал, что причина, единственная причина, по которой я не убил его, заключалась в том, что он не цеплялся ко мне.       — Правильно! Железная цена — наша! Т-Ты будешь наказан за свое преступление!       После минутного молчания, ответом ему стал оглушительный хохот.       Робб попытался помочь: — Теон. Успокойся. Немедленно.       — Ты не хочешь мне помочь?! — Он кричал на друга, человека, которого северяне пытались провозгласить королем, пока тот не образумил их. — И это все?! Немного преданности! — Теон в пьяном угаре сплюнул на землю: — Это проклятый душегуб.       — Серьёзно?       — Ч-Что?       — Разве я душегуб?       — Нет, — сказал Джейсон Маллистер, мой первый друг в этом мире, — Ты избавил нас от великой беды своим состраданием к кротким.       — Да. Эти ублюдки были насильниками и подонками. Скатертью дорога.       — Они погибли в огне. Ублюдки это заслужили.       Похожие чувства эхом отозвались в большом зале, когда Робб Старк побледнел. По его лицу я понял, что он думает о Теоне как о члене своей семьи, как о брате, и что он тоже видит, что Грейджой с головокружительной скоростью роет себе могилу.       До тех пор, пока он не начнет действовать, большинство людей забудут о его существовании.       С этими словами он нарисовал у себя на спине мишень для всех, кому было что выбрать или кто жаждал славы.       Казалось, все Семь королевств просто ненавидели железнорожденных.       — Я-я снесу тебе голову! — Он обнажил короткий меч, висевший у него на поясе, и северяне посмеялись над ним за это.       — Кого, черт возьми, ты собираешься ранить мечом размером со свой собственный член? Ублюдочный насильник.       Я подпер подбородок ладонью, наблюдая за его промахом веселыми глазами.       — Марика…       — Кто она? Это твоя шлюха, которая…       Теон Грейджой затих… раздавленный когтем, с чешуей цвета темного ночного неба и багровыми трещинами по всей длине, которые горели пламенем и грохотали громом. Поджав губы, я убрал руку, когда она медленно возвращала человеческий облик.       — Ну… Хм.       В этом не было необходимости.       Но, несмотря на прошедшие годы и то, что я стал ее врагом, я никогда не мог отрицать, что Марика была моим первым настоящим другом на протяжении веков, а может быть, и тысячелетий.       Потом, когда ее сердце окаменело и я, наконец, покинул ее из-за этого, королева-богиня Марика молча плакала.       Я этого не забыл.       И оскорбления в её адрес не стерпел бы.       Так что я не пожалел о своем поступке.       — Это был последний урок… — Я поднялся на ноги, отряхивая пыль с одежды, — Думаю, мне пора попрощаться со всеми вами.

***

      Даже когда Карл покинул Большой зал, закрыв за собой двери, никто не сдвинулся с места ни на дюйм. Робб смотрел на кровавое пятно на полу широко раскрытыми от ужаса глазами. Это чувство, очевидно, разделял каждый, кто обедал с ним тогда.       Несколько мгновений никто не осмеливался даже вздохнуть.       Было ли им вообще позволено дышать?       Все были наслышаны о подвигах Карла, и большинство поверило в них, но они не знали, как получилось, что они были спасены из немногих избранных… И рассказы были настолько невероятными, что Роббу было трудно принять их.       Теперь безумные заявления звучали правдоподобно.       То, чему они стали свидетелями, не было справедливым приговором Отца, о котором Септа рассказывала ему, когда он был мальчиком… Нет, они стали свидетелями холодного гнева Древнего Бога, древнего существа, которого люди не могли позволить себе оскорбить, чтобы потом пережить это.       Их единственным утешением было то, что этот Бог, казалось, был в значительной степени незаинтересован в делах человеческих, пока они не наступали на тех, кто этого не заслуживал.       От потрясения сердце Робба забыло, что оно должно оплакивать потерянного брата.       И вот, хотя глаза Старка увлажнились, он не мог понять почему.       Никто из них не мог.