Глава 51 Делатель Королей

      Я заботился о других теперь, когда мне больше не приходилось ежеминутно беспокоиться о себе. Странная эгоистичная вещь, по крайней мере, так мог бы понять это человеческий разум.       Я просто принял правду в тот момент, когда она меня осенила, вместо того, чтобы обходить ее стороной и пытаться упрямо отрицать без всякой причины. Не то чтобы это шло вразрез со мной. Во всяком случае, это пролило свет на основной принцип, которого я придерживался большую часть своей жизни.       Быть справедливым.       Все равно было очень приятно произнести это вслух.       Однако Варис, казалось, погрузился в какие-то глубокие раздумья из-за моего заявления, поэтому я воспользовался этим временем, чтобы принять участие в великолепном пиршестве, которое он приготовил для меня. Осмелюсь сказать, что это было лучшее блюдо, которое я пробовал с тех пор, как появился на свет.       Однако, как ни странно, мои мысли вернулись к простому блюду из черного хлеба и баранины, которым я поделился с фермером и его семьей во время моего пребывания в Речных землях. Это было в обветшалом доме, с дощатым столом, изъеденным термитами, но он казался намного лучше… приносил чуждый покой.       Я был занят тем, что расставлял пустые тарелки и подносы в порядке их размера, когда Варис заговорил снова. — Значит, ты собираешься править? Направлять нас?       — Марика, нет, — рассмеялся я над этим предложением. — Поверь мне, ты не захочешь, чтобы кто-то, похожий на меня, правил тобой. Марика — единственный пример, который мне нужен, чтобы понять, что я никогда не буду вести себя как Бог-правитель или что-то в этом роде.       Вопреки тому, что многие думали, Марика изначально не была мстительной сукой.       Она была милой и покладистой.       Все изменилось, когда Рогосвет превратил в фарш всех, кого знал, из-за природы их существования. После этого возраст и знания заставили ее вступить на путь, откуда нет возврата.       Путь, по которому я никогда не смог бы последовать за ней.       Или, возможно, где-то в глубине души она всегда была такой. Такие отвратительные поступки, как у нее, не появлялись из ниоткуда.       — …Марика? — Спросил Варис. Он поднялся на ноги, сделал несколько неуверенных шагов назад и плюхнулся на мягкий матрас своего каменного ложа. — Кто…       — Да. Марика, — я приложил руку к подбородку. — Не только она. Все эфирные были не в себе. Микелла разрушала разумы. Ранни убила своего сводного брата в рамках какого-то плана. Черт, даже не эмпиреи. Вся эта семейка была какой-то странной.       По сомнению и растерянности, отразившимся на его лице, я понял, что он не понял ни одного из моих слов, но на самом деле это не имело значения.       — О чем ты думаешь? — С любопытством спросил я через несколько мгновений, закидывая ногу на ногу.       Он потер руки. — И вы видите в Роббе Старке хорошего короля, милорд?       Робб был таким… У Робба было много достоинств, но способным королем целого континента он не был.       — Нет. — Я ответил без колебаний. — Мальчик в чём-то мягковат и в чём-то пристрастен. Не то чтобы это было плохо, но это мешает ему быть по-настоящему справедливым.       В моих глазах, идеальный король людей — это не тот, кто заботился о своем народе больше всего на свете, и не тот, кто бесконечно трудился, нет, ничего подобного.       — Если слишком хорошо относится к людям, какое-то время это срабатывает, но потом они попытаются воспользоваться тобой или открыто предадут. — Я почесал подбородок. — Если относится к людям как к дерьму, они будут бояться тебя, подчиняться какое-то время и, в конечном счете, тоже предадут.       Люди такие странные. Слишком эмоциональные. Слишком быстро думают, что понимают.       Варис опустил голову, вдыхая холодный воздух. — Боюсь, большинство лордов и леди не понимают этого. Они ведут себя так, как будто они не люди.       — Что ты можешь сделать, дружок? — Я развел руками. — Дай любому почувствовать свою власть над другими, и они забудут, что они все еще… люди.       Я бы не смог стать правителем и довольствовался ролью странника, который иногда вмешивался, когда возникала необходимость. Другой вариант — дать им хорошего короля, в которого можно было бы поверить. Последнее я мог сделать.       Это было решение, которое я принял, проведя путешествие с этой мыслью в глубине души.       — Тогда. Станнис Баратеон?       — Из того, что я слышал, он кажется лучшим вариантом. Ренли просто озлобленный подросток с большой головой.       — Лорд Ренли умер не так давно. По воле обстоятельств был убит Станнисом. — Варис поднялся на ноги.       — Ну что ж. Покойся с миром, я полагаю.       Вот что такое война. Он смирился с тем, что может расстаться с жизнью в любой момент, как только заявит об этом.       Он тихо подошел к двери и открыл ее, жестом приглашая меня следовать за ним. Охваченный любопытством, я перекинул свой трофейный серый длинный меч через плечо и подчинился.       Коридоры Красного Замка казались более пустыми, чем я их помнил, а картины и фрески наблюдали за нами, пока мы шли по ним. В конце концов, мы вышли на балкон, который был намного больше, чем тот, что примыкал к его комнате.       Варис подплыл к деревянному стулу, стоявшему так, чтобы было видно заходящее солнце, повернулся и протянул мне его, прежде чем снова повернуться и указать на горизонт.       — Вы видите, милорд? Там. За заливом.       Я склонил голову набок и, проследив за его взглядом, подошла к нему. Первое, что я заметил, — это то, как с обеих сторон горизонта выступали утесы, окружая бухту и образуя естественное ущелье.       — Хорошее место для морской блокады. — Пробормотал я. Мое внимание больше привлекло то, как солнечный свет отражался от спокойного моря, придавая ему зеленоватый оттенок, который выделялся на фоне красного неба. — Вид отсюда хороший, но не настолько, чтобы терпеть этот запах.       — Король Роберт тоже часто говорил об этом. — Предложил Варис, склонив голову. — Вы видите корабли?       Я удивился, как он их видит, ведь они были слишком далеко, чтобы разглядеть их человеческому глазу, но быстро понял правду.       Он их и не видел.       — Монфорд Веларион, лорд Дрифтмарка, присягнул на верность лорду Станнису. Флот Велариона, к которому присоединился Салладор Саан, самозваный принц Узкого моря, блокировал залив до Ладьиного приюта. — Доложил он, спокойный, как море за нами.       Согласно моей карте, Приют располагался на берегу моря, а Шарп-Пойнт — еще один город, но на другом берегу, а остров Дрифтмарк находился примерно между ними.       — Это была разумная тактика.       — Была? — Я приподнял бровь.       — Тиреллы объявили о своей верности королю Джоффри, милорд.       Оу.       Тогда весь смысл блокады развеялся, учитывая, что у «Простора» было больше припасов, чем они знали, что с ними делать, и достаточно людей, чтобы просто бросать тела на решение проблемы, пока она не стала не более чем мимолетной мыслью.       Все изменилось бы, если бы я стал одной из этих проблем.       Я не ставил под сомнение тот факт, что они сражались друг с другом меньше недели назад. Средневековые союзы часто были настолько странными, что заставляли ломать голову над тем, «как» все это могло произойти.       Нет, я могу сложить два и два.       — Брачный договор?       Варис кивнул головой.       — Люди и их амбиции. — Я вздохнул. Затем улыбнулся и повернулся, чтобы посмотреть на него веселыми глазами: — Хочешь поговорить о том, что было у тебя на уме последние несколько минут?       Он хорошо скрывал свои мысли, даже лучше, чем Петир, и я был уверен, что ни один человек не сможет сказать, о чем он думает.       Глаза евнуха расширились в легком недоумении, но не прошло и мгновения, как на его губах появилась смиренная улыбка. — Я вижу, это были тщетные усилия. Что ж, это весьма освежает.       — Не сомневаюсь. Итак, выкладывай. Мне становится любопытно.       — Есть… — Он снова заколебался, но решился. — Есть еще одна перспектива, которую стоит рассмотреть. Это связано с выжившими Таргариенами.       Я тупо уставился на лысого мужчину и указал пальцем на море. — Дай-ка угадаю. Они сбежали за море, чтобы набраться сил до того момента, когда придет время вернуться.       Дело было даже не в мудрости. Нет, между этим миром и тем, который я называл домом всю свою жизнь, было поразительное сходство.       — …Как?       — Это то, что сделали лорд Годфри и его «Запятнанные». — Я поднес руку к лицу. — Когда Благодать покинула его после окончания крестового похода.       Они ушли в Бесплодные земли, где вели бесконечную войну и умирали от нее, но в то же время становились намного сильнее, делая это. Затем, когда Благодать вернулась и снова дала им жизнь, они снова пересекли море, чтобы вести войну за Марику, как делали это давным-давно, и их Бог был рядом с ними.       Конечно, были те, кто никогда не умирал после определенного момента, как я.       — Но я становлюсь сентиментальным. Я вздохнул. Какая-то часть меня надеялась встретиться с ними снова. Хотя я знал, что если мы когда-нибудь встретимся, то это будет смертельно опасно. — Почему Таргариены — лучший вариант? Я мало что знаю, но даже я слышал, что у них у всех в голове был полный бардак, как… черт возьми. Сходство просто поразительное.       Я был не из тех, кто отрицает, что все люди уникальны. Но, в какой-то момент, нужно быть невероятно глупым, чтобы не заметить очевидных признаков.       Визерис на мгновение задумался. — Они молоды. Им нет и двадцати лет. Но они законные правители.       — Ты больше заботишься о том, чтобы быть справедливым, чем о том, чтобы приносить пользу людям? — Я, наконец, повернулся к нему, держа руки за спиной.       — Нет. Конечно, нет…       — Тогда, похоже, вы обманываете себя, думая, что это хороший выбор. Подумай еще раз о том, чего ты на самом деле хочешь.       На тот момент Станнис был единственным возможным вариантом. Но это могло измениться, поскольку я никогда не встречался с этим человеком.       — Станнис Баратеон слишком жесткий человек. — Мрачно сказал Варис. — Королевство вступит в войну, если он станет королем.       Я прищурился и полез в карман пальто, чтобы достать письмо Робба. Я повертел его в руках, показывая ему печать Дома Старков в виде лютоволка. — В этом письме говорится, что Север, Долина и Речные земли переходят на сторону Станниса. Учитывая, как сильно Дорн ненавидит Ланнистеров, как ты думаешь, к кому они присоединятся, когда это станет достоянием общественности?       — Но… — Он казался несколько растерянным.       — Помнишь тот основной принцип, о котором мы говорили немного раньше? О жестокости и доброте?       Варис мрачно кивнул.       — Хочешь знать, за какого короля люди умирают? — Он не ответил, но я все равно продолжил. — Это справедливый король. Не добрый. Не жестокий. Просто справедливый ко всем. Тот, кто наказывает и вознаграждает там, где это необходимо, без предубеждения. Вот такому человеку я помогу. Я помогу только такому человеку.       Повелитель драконов Плацидусакс потерпел неудачу, возвысив свой род и превратив других в второстепенных или откровенных рабов.       Марика потерпела неудачу, проявив излишнюю жестокость.       Радагон потерпел неудачу, проявив излишнюю жесткость.       Рикард потерпел неудачу, проигнорировав все.       Микелла потерпел неудачу из-за того, что слишком сильно «любил».       Радан умер, но как правитель, он никогда не терпел поражений. Он уважал силу и готовность действовать беспристрастно. Наказывал неправых и был справедлив. Во имя него его люди сражались еще долго после того, как он потерял рассудок и превратился в бешеного зверя, они все еще сражались с его врагами, когда я видел их в последний раз.       Это была преданность, которую он вызывал своей честностью.       И он боготворил лорда Годфри больше, чем кого-либо другого, даже принял львиный облик. Он научился быть справедливым, следуя по стопам Годфри и становясь благодаря этому личностью.       — Тогда очень хорошо. — Варис склонил голову, сложив руки вместе, его губы задрожали, а тело задрожало. — Король Станнис Баратеон проводит совет в Штормовом Пределе. Я желаю вам удачи. Хотя сомневаюсь, что она вам понадобится.       Я ухмыльнулся.       — Нет, сними мне комнату на ночь. Мне нужно навестить нескольких друзей в Королевской Гавани.