Глава 73 Благодать и Ярость

      Как всегда, Робб наблюдал за происходящим со стен Харренхолла, надев каменную маску, которая не выдавала ни страха, ни тревоги, заставлявших его сердце биться в груди так громко, что оно заглушало даже барабаны войны, гремевшие вокруг.       Постоянный, вездесущий.       Огненные боевые машины выбрасывали огромные массы камней с далеких полей, которые летели по печальному серому небу, а затем обрушивались на неприступные стены Харренхолла, высокие и мрачные. Камни с грохотом разлетались на тысячи осколков и дождем сыпались на тех, кто был внизу.       Дни пролетели незаметно, и это зрелище стало почти естественным.       — Натяните луки, сейчас же! Они могут появиться в любой момент! Я бы не стал доверять этим ублюдкам, если бы ты сам не видел!       На вершине сторожки у ворот Бринден Талли созывал лучников, в то время как Грейтджон готовил своих людей к неизбежному моменту, когда им придется выступить навстречу львам Ланнистера и розам Хайгардена, какими бы многочисленными они ни были.       К счастью, вороны были высланы вовремя, но это не означало, что подкрепление прибудет к ним в ближайшее время. Так что они будут держаться… столько, сколько смогут.       Все — и северяне, и речники. Они будут держаться.       Это все, что они действительно могли сделать.       Большой Джон хотел устроить вылазку, несколько северных лордов согласились, в то время как лорды Трезубца и Долины нашли причину для решения Робба остаться.       — Не волнуйся, племянник, — заверил Эдмур, стоявший рядом с ним, и, выдавив из себя подобие улыбки, похлопал его по плечу. — У нас есть припасы, и я сомневаюсь, что пройдет много времени, прежде чем Долина окажется в руках наших врагов.       — Если они придут, — со вздохом сказал Родрик Кассел. — Бронзовый Джон храбр и проницателен. Численность Орлиного гнезда — ничто по сравнению с тем, с чем нам, похоже, предстоит столкнуться. Он это хорошо знает. Мы насчитали сто тысяч и продолжаем считать. Как всегда, люди слишком сильно верят в богов.       Старк бросил взгляд в его сторону, затем снова перевел взгляд на поля за замком. Даже издалека он мог разглядеть огромные павильоны и палатки, разбросанные по травянистым равнинам, окружающим Харренхолл.       Он знал, что неподалеку есть озеро, и что у его врагов не будет недостатка в воде. А что касается еды, то в Хайгардене не было ничего, кроме еды. Достаточно было взглянуть на толстого лорда Мейса Тирелла, чтобы понять эту истину.       Не предпринималось никаких попыток штурмовать стены, и даже самому дилетантскому генералу было бы очевидно, что враги действительно намеревались взять их измором, а затем сокрушить превосходящими силами.       — Если вы позволите, милорд…       Аддам начал сзади, и Робб не мог не обратить на это внимания. Его компанию составляли в основном взрослые мужчины, которые провели на поле боя больше времени, чем Старк прожил на свете, и, хотя даже Аддам был на несколько лет старше его, он находил некоторое преимущество в их общей неопытности.       Были и другие, но они не служили его дому так усердно, как молодой рыцарь.       — Продолжай, — кивнул Робб.       — С наступлением ночи я могу отвести несколько человек в лагерь Ланнистеров и выпотрошить их команду, пока они спят. Так сказать, отрубить змее голову. Сомневаюсь, что их люди захотят продолжать это после.       — Трусливый способ, — Родрик погладил свой безбородый подбородок. — И все же в словах мальчика есть смысл. Если все сделать правильно, мы прольем мало крови, если вообще прольем. И все же я сомневаюсь, что ты найдешь желающих последовать за нами.       Аддам кивнул старому оружейнику, затем посмотрел на Робба. — Нет, если Повелитель Севера позволит.       Эдмур Талли, его дядя, казалось, не был готов к тому, что его убьют. Война и то, что они увидели за это время, изменили цвет его волос с ярко-рыжего, как у Талли, на более тусклый, а в бороде теперь появились седые пряди.       — Робб, даже если мы победим таким образом, никто не воспримет это с теплотой. Нам нужно думать о том, что будет потом, а не только о том, что происходит здесь и сейчас.       Робб на мгновение глубоко задумался над словами своего дяди, а затем принял решение.

***

      Аддам сменил пластину и кольчугу на тусклый гамбезон и еще более тусклую бригандину, которые он покрыл какой-то темной краской, которую Робб с трудом узнал.       Держа факел в руке, он наблюдал, как юноша завязывает шнурки на сапогах и проверяет блестящий длинный меч на поясе.       Как бы то ни было, рыцарю приходилось спускаться по стене по веревке с полудюжиной людей под его командованием, а затем глубокой ночью пробираться сквозь высокую траву к лагерю Ланнистеров, чтобы они могли сделать то, что было необходимо.       Он опустился на одно колено, опустив голову: — Тогда нам пора идти. Я принесу вам голову Тайвина.       — Почему? — Спросил Робб. — Это не то, на что рыцарь должен быть готов пойти.       Аддам остановился, затем посмотрел на него стальным взглядом: — Эти ублюдки не заслуживают пощады, милорд. Только не после всего, что они сделали. Без сомнения, они насиловали и убивали всех, кто попадался им на пути сюда. Вот такие они. Это то, чего они заслуживают.       В этот момент Старк увидел ненависть, какой никогда раньше не испытывал.       — Очень хорошо. Иди.       Робб начал размышлять о том, что означает война для простого человека. Затем он ненадолго задумался, не поэтому ли Карл был таким жестоким.       Он развернулся и начал свой долгий путь к башне Королевского Шпиля, где были устроены его покои. Не было причин останавливаться и смотреть, как его люди исчезают в темноте, простирающейся за ней.       Они могли потерять свои жизни, да, он признавал это, но жизней, которые были бы сохранены в случае успеха, было слишком много, чтобы их игнорировать. В худшем случае это могло бы подтолкнуть Ланнистеров к нападению, но и это было бы им на руку.       Однако в конце концов он не мог не задаться вопросом, что придало им уверенности нарушить свое слово и развязать войну.       Собирались ли они просто пожертвовать своими жизнями?       Робб размышлял в тишине, пока шел.       Внезапно тишина, которая позволяла ему спокойно размышлять, была нарушена. Пронзительный раскат грома прорезал ночь, заставив всех действовать.       Там, где мгновение назад дул легкий ветерок, завывающий ветер бил в стены, тревожа всех, кто отдыхал, и пугая тех, кто стоял на страже.       — Во имя богов, что это за шум, черт возьми?!       Пошел дождь. Затем сверкнула молния цвета пламени, которая прочертила дугу по темному небу, освещая равнины. Она затихла, прежде чем ударить снова, еще раз осветив особенно темную ночь.       Как только Робб остановился, чтобы облегченно вздохнуть, все началось снова.       Затем остановилось и началось снова, и снова, и снова.       Гром обрушился на поля вокруг них, поджигая мокрую траву там, где она обуглилась, и разрывая землю на части.       Такого шторма никто из них раньше не видел. Старк даже не подозревал, что бывают такие бури, как эта. Он видел, как люди бежали в укрытие, в то время как другие еще не пришли в себя от внезапности всего этого.       Однако, похоже, этого не произошло.       Из бушующего грома донесся рев, похожий на скрежет тысячи гвоздей по ржавому железу, заставивший их заткнуть уши, чтобы не потерять их совсем.       Когда Робб огляделся в поисках источника, он заметил, как сквозь облака, затянувшие ясное ночное небо, упала огромная черная масса. Она закрутилась, и какая-то ее часть отвалилась, уступив место пламени и молниям, которые, казалось, текли по ее толстым венам.       Это… существо. Оно ревело.       — Где…       В каком-то темном уголке своего сознания Старк почувствовал, что это зрелище знакомо, но изо всех сил пытался разобраться в собственных мыслях.       В конце концов, что он мог знать об этом огромном звере в темноте, который принес с собой бурю и разрушения?       Его замешательство возросло, когда существо расправило огромные крылья из обугленного камня, которые разогнали ночную тьму с помощью пламени и грома. Он увидел огромные красные глаза, горящие яростью, и три изогнутых рога, изогнутых так, что они напоминали зазубренную корону.       Он втянул свою огромную грудь, а затем открыл свою ужасную пасть, извергая огромное море пламени, которое, пузырясь, вырвалось из его горла. Он промчался по небу и пролетел через лагерь Ланнистеров. Когда он исчез и повернулся, чтобы снова броситься на них, земля покрылась горящими камнями и волнами пламени, которые сожгли всех, кто пытался причинить им вред.       Зверь остановился, и Роббу показалось, что он растерялся, прежде чем нырнуть пониже и схватить что-то когтями. Хватка была почти нежной, в отличие от великого катаклизма, который оно вызвало за несколько мгновений до этого.       Взмахнув горящими крыльями, он взмыл в небо.       — Дракон! — Закричали те из его людей, кто еще не застыл от страха, но в глубине души Робб знал, что это не так. Даже о Балерионе Черном Ужасе говорили, что он не обладает такими масштабами и не способен на такие великие бедствия.       Правда была очевидна. Расплавленные башни Харренхолла были свидетельством ярости зверя, который сделал Таргариенов королями людей. Ярость существа, стоявшего перед ними, была гораздо сильнее, гораздо зверинее.       Даже Эйгон Завоеватель остановился, как только Хоары преклонили колено. Этот зверь этого не сделал. Даже когда он сжег все живое, а затем и то, что не погибло.       Он прошел раз, другой и третий, а когда перестал извергать пламя, зеленые равнины, поросшие травой, окружавшие Харренхолл, превратились в обугленную черную трещину в земле.       Ушли в прошлое могущественные Ланнистеры, у которых было больше золота, чем у всех остальных, и которые носили самые лучшие доспехи в Семи королевствах.       Исчезли Розы Хайгардена, которые хвастались величайшей силой и самыми плодородными землями в Семи Королевствах.       Все, что осталось от их славы, — это горящие поля и расплавленная земля.       Любой, кто видел это, понял бы, что было честолюбием людей по сравнению с яростью того, что было до них?       …Кем был человек для Бога?       Когда все было сделано, и более чем стотысячный отряд был уничтожен всего за мгновение, огромный зверь развернулся и полетел в их сторону.       Именно тогда они забыли, как дышать.       Именно тогда Робб, наконец, осознал то знакомое чувство, которое он испытывал раньше.       Он знал, что это такое.       Они все знали.