Глава 78 Общее Падение

      Последние несколько ночей шел сильный снег, и ноги Давоса проваливались в землю с каждым шагом.       Это было нормой в этих далеких серых пустошах, куда ни один человек в здравом уме никогда бы не рискнул сунуться. Он бы знал, он и раньше совершал поездки к Стене, когда был всего лишь мелким контрабандистом.       Холодный воздух царапал легкие при каждом вдохе и, казалось, покалывал и раздирал его плоть. Хлопья снега, словно пыль, оседали на его толстом плаще, а факел в его руке, казалось, вот-вот погаснет. Он поймал себя на том, что почти завидует Красной жрице, что ее почти не беспокоит окружающий их холод.       Почти.       С приходом «аватара» ее так называемого Красного Бога у Мелисандры наступили трудные времена. Она постоянно теряла расположение короля, который все больше и больше доверял своим собственным суждениям. Ее роль была сведена с роли человека, оказывающего влияние, до роли картины, которая сидела и молча наблюдала за происходящим со стены.       И, как ни странно, Сиворт был благодарен за это. Даже если он не знал, почему так получилось. Именно собственное мнение Станниса завоевало ему такую яростную преданность, что его люди были готовы броситься за него в огонь и на смерть, а не по совету ведьмы.       Давос бросил быстрый взгляд через плечо на каменное лицо мальчика, которого его послали привести к королю, затем быстро опустил голову, чтобы снег не попал ему в глаза.       Однако его спутница не разделяла его склонности к спокойному путешествию.       — Что значит Ста...... Его светлость хочет поговорить со мной, — Джон Сноу огляделся по сторонам, на темную ночь вокруг них и пылающие вдалеке жаровни, — в такой час?       Сиворт понял, что его замешательство было оправданным. Время от времени они проезжали мимо небольших патрулей, людей в доспехах, сгрудившихся вокруг костров, но все остальные, даже северяне, попрятались в тепло своих жилищ.       Давос поднял глаза и увидел Королевскую башню, гордо возвышающуюся над ними, в окнах самой высокой ее точки мерцали свечи. Стена, хотя он и знал, что она совсем рядом, исчезла в ночной тьме.       — Я не знаю, парень. — Давос сказал правду, нащупывая на левой руке пальцы, которых у него давно не было. — Король Станнис мало что делает, кроме того, что необходимо. Он разбудил не только тебя. Вилис Мандерли и Харрион Карстарк присоединятся к тебе, как и королевский совет.       Бастард Эддарда Старка немного помолчал, прежде чем произнести свои слова более ровным голосом, чем подобало мальчику его возраста. — Я все еще не понимаю, зачем я нужен.       — Скоро мы узнаем, не так ли? — Предложил Сиворт, как только они подошли к башне.       Двое стражников снаружи испуганно встрепенулись, но затем расслабились, когда поняли, что это был он.       — Сир Давос, не могли бы вы попросить кого-нибудь развести огонь поблизости? Еще мгновение, и у меня яйца отмерзнут. Мой отец перевернулся бы в гробу, если бы я умер, не оставив наследника. — Спросил один из них, открывая старинную дубовую дверь.       — Зная тебя, могу сказать, что потеря твоих яиц — это лучшее, что может случиться с остальными из нас. — съязвил другой. — В любом случае, от них мало толку, уродливый ублюдок. Сир Давос, я видел, как шлюха отказала этому парню, даже когда ему заплатили вдвое больше обычного.       С благодарным кивком и легкой улыбкой Сиворт прошел мимо, и Джон последовал за ним, когда тот начал подниматься по винтовой лестнице.       Они были на полпути, когда Сноу снова заговорил.       — Правда ли, что говорят? Что Станнис кастрировал одного из своих людей?       — Да, — вздохнул Давос. — Его Светлость запретил изнасилования и другие преступления среди своих людей.       Баратеон был человеком, который оценивал человека по его поступкам, а не по происхождению или богатству. Часто это означало, что он наказывал лордов так же, как и простолюдинов, и вознаграждал их таким же образом.       За свои действия он возвысил Давоса из простого контрабандиста до лорда, владеющего собственной землей, и не было лучшего примера. По крайней мере, Сиворт в нем не нуждался.       Так называемый человек был каким-то лордом, и его наказали за этот поступок как за обычную мерзость. Это вызвало одобрение северян и жителей Штормовых земель, но не снискало благосклонности «дворянства».       В любом случае, они мало что значили для короля.       Давос был там, когда они подавали свои апелляции, и когда им было отказано в одном слове.       Джон Сноу снова замолчал, и на этот раз он молчал до тех пор, пока они не оказались в покоях короля.       Вилис Мандерли спокойно стоял у окна, его зеленый камзол был испачкан маслом и остатками пищи. Когда они вошли, он поправил свои густые усы и с любопытством наблюдал за ними темными глазами-бусинками. Давосу не хотелось представлять, что понравилось бы толстому лорду с волосами вместо лысины. Харрион Карстарк сидел на деревянном стуле рядом с ним, скрестив руки на груди.       В дальнем углу Манс Налетчик, бывший Король-За-Стеной, одарил их легкой улыбкой, одетый в мантию из тюленьей шкуры.       Рядом с ним стояла светловолосая женщина, и на мгновение Давос был поражен. Она выглядела как южная леди, но он понял, что это совсем не так, когда узнал ее.       Это была Вель, принцесса одичалых.       Многие лорды пытались ухаживать за ней, но получали резкий отказ. Попытки прекратились после того, как она зарезала ножом какого-то ублюдка из Болтонов, а затем выпустила из него кровь на снег, прежде чем перерезать ему горло.       Сиворт подозревал, что единственная причина, по которой она избегала каких-либо движений со стороны мужчин, заключалась в том, что она заявила, что на нее уже претендовали. Существ, каждое упоминание о котором заставляло Сиворта трепетать.       Кивнув Джону, Давос подошел к Станнису у камина и встал позади него, рядом с тихой Мелисандрой, которая, казалось, погрузилась в свой собственный мир. Как всегда, даже приветствуя своих лордов, король Семи королевств был одет только в тунику из грубой ткани и простые штаны.       Он кивнул Сиворту, затем повернулся к Джону.       — Джон Сноу.       Сноу вздрогнул, затем опустился на колено и склонил голову, — ваша светлость.       — Как король, я признаю тебя законным. С этого момента ты Джон Старк, и ты будешь выступать на этом совете вместо своего брата, пока он не присоединится к нам. — Ясно провозгласил он, и в комнате воцарилась тишина, нарушаемая только потрескиванием дров.       — Да… Да, ваша светлость. — Джон поперхнулся собственными словами.       — Если позволите, ваша светлость, баста… — начал Харрион Карстарк, но был остановлен пристальным взглядом.       — Вы хотите опровергнуть мои слова? Он Старк. Этим всё сказано.       — Нет, нет, никогда, ваша светлость. — Карстарк проглотил свои слова и опустил голову.       Вилис положил руку на плечо Харриона. Затем он тихо спросил: — Если позволите, ваша светлость. Не могли бы мы узнать причину… этого?       Баратеон посмотрел на Давоса, который быстро достал кусок пергамента, висевший над камином, и протянул его своему королю. Затем он поднял его, чтобы все могли видеть.       — Это послание от Хранителя Севера. Робба Старка. В нем он обращается с просьбой и объявляет Джона Старка наследником Винтерфелла. Я не думаю, что мне нужно говорить больше, не подвергая сомнению вашу лояльность.       — Да, — согласился Вилис, низко склонив лысую голову. — Мы поступим так, как повелел наш повелитель.       — Значит, так тому и быть. — Станнис заложил руки за спину и повернулся к Мансу Налетчику.       — Сколько их было?       Манс улыбнулся и развел руки в стороны, отвешивая короткий поклон. — Двадцать три тысячи… Ваша светлость. Они не доставят вам хлопот. Мы благодарны за Дар и за возможность, которую вы так любезно сочли нужным нам предоставить.       — Проследи, чтобы они знали, чего от них ожидают, — согласился Станнис. — Я устрою их должным образом, как только взойду на трон. Но не думай, что я не понимаю твоего юмора, я советую тебе выбрать какое-нибудь другое ремесло, если ты хочешь зарабатывать на жизнь.       — Я ценю вашу заботу, ваша светлость. Мои люди не доставят вам хлопот. Только не тогда, когда они думают, что Бог провозгласил вас и ваших близких своими королями.       Вель внезапно рассмеялась, затем замолчала, не сказав ни слова.       Давосу показалось несколько странным, что дикий вольный народ, известный своим яростным сопротивлением законам людей, так легко преклонил колено перед Станнисом, без каких-либо конфликтов. Они просто подошли к Стене с расплавленным мечом и принесли присягу на верность, а затем выполнили все, что от них требовалось.       — И он сделал это. Король Станнис — Азор Ахай, чемпион Рглора.       Тогда у Вель нашлось что сказать жрице. Принцесса одичалых сплюнула на землю и выругалась на каком-то древнем языке, прежде чем потянуться за костяным ножом, висевшим у нее на поясе. — Они не следуют тому Богу, которого вы, коленопреклоненные, создали, чтобы затуманить разум простых людей. Они говорят о чем-то более древнем и гораздо более значимом, чем испарения и травы.       — Неужели? — Мелисандра запела, и на ее губах появилась улыбка.       Эта женщина была выше большинства мужчин и вызывала у Давоса беспокойство, которое он не мог выразить словами. Очаг рядом с ним шипел и ворчал, поднимаясь все выше и выше, пока не коснулся каменной крыши, отчего Сиворту показалось, что он вот-вот загорится.       — Тихо. Я не потерплю, чтобы в моих покоях ссорились женщины.       Пламя погасло, и Вель, фыркнув, опустила нож и скрестила руки на груди.       — Примите мои глубочайшие извинения, ваша светлость.       — …Да, я тоже приношу свои извинения.       Как только женщины замолчали, Станнис заговорил снова, не меняя позы ни на йоту.       — Иные. Мне сказали, что вы их видели.       Манс мрачно опустил глаза.       — Да. Вы ждете подробностей, которыми я располагаю. Так говорится в историях. Я думаю, что они и раньше проводили разведку, прощупывали почву, так сказать. Но что-то сильно взбудоражило их незадолго до начала вашей войны. Вам может показаться, что прошли годы, но для нас все было гораздо хуже, как будто прошли десятилетия. Представьте себе, что прошло какое-то время. Вы проверяете каждый уголок. Каждая тень несет смерть. Ваши собственные мертвецы, братья, отцы, сестры и матери, восстают, чтобы вцепиться в вас холодными мертвыми пальцами. Затем приходят их хозяева. Они говорят слова, которых вы не понимаете. С мечами, которые со скрежетом и воем проходят сквозь металл, как сквозь бумагу. Мы отчаялись. Настолько отчаялись, что опустились на колени.       — Мы все это слышали. О Иных, — спокойно сказал Харрион Карстарк. — Истории для детей. Сказки о мертвецах.       Давос не согласился. Север не видел того, что было в остальных Семи Королевствах. Они не знали, что слова о боге, ходящем среди людей, были не пустым слухом, а абсолютной правдой. Он разрушил целое Королевство и сломил другие.       — Нет. Не сказки, а ожившие кошмары. Они находили нас, где бы мы ни прятались. Иногда ночью, да и днем тоже. Десятки тысяч моих гордых людей погибли, и я был в таком отчаянии, что преклонил перед тобой колени. Их не разрубит ни один меч. Ни одна стрела не пронзит их насквозь.       Давос заметил, что Станнис почти не встревожился, даже когда в покоях внезапно повеяло холодом. Король бросил взгляд на огонь, а затем спокойно сказал: — Вы сами навлекли на себя эту судьбу. Вы могли бы уважать своего ближнего и его право на жизнь, это было все, о чем мы просили. Мой брат с легкостью принял бы вас. Не важно, я поступлю так же и сейчас. Вы говорите, что никакое оружие не может причинить им вреда, и все же утверждаете, что на ваших людей напали перед тем, как они ушли, и теперь вы стоите передо мной. Как?       Вздохнув, Манс отступил назад. Он слегка кивнул Вель, которая затем шагнула вперед и рассказала об их побеге. Как Карл использовал огонь, красный, как кровь, и превратил их всех в пепел. Затем бросился в погоню за Иными, приказав им бежать к Стене.       — Если повезет, он убьет их всех. Он утверждает, что добрался до Дрожащего моря за тот месяц, который потребовался ему, чтобы присоединиться к нам. — Закончила она, пожав плечами.       — Я надеюсь на это, — поддержал Давос это мнение, — но нам нужен способ противостоять им, если они все-таки придут. Должно же быть что-то.       Карл уже уехал верхом на том чешуйчатом звере, которого он сделал своим конем, и у них не было ни возможности, ни оружия противостоять тому, что надвигалось на них. Судя по всему, это было не то, что он хотел увидеть.       Все они смотрели друг на друга с мрачными лицами, не в силах придумать выход из своего затруднительного положения.       — Возможно… есть какой-то выход.       Неожиданно ответ нашелся у Джона Сноу.