Глава 80 Финал

      Дейнерис Бурерожденная часто видела сны. Ей снилось многое. Иногда ей снился ее дом. Это причудливое место с красной дверью, спрятанное от мира, от всех его радостей и ужасов, где слуги присматривали за ней и ее братом. Те дни остались в прошлом.       Иногда ей снился ее брат, которого она любила, который причинил ей боль, а затем ее кхал наградил его золотой короной. Ей снились драконы, существа из белого льда, в жилах которых текла голубая кровь. В последнее время эти существа всегда оказывались поглощенными драконьим огнем.       Да, Дейнерис Бурерожденная часто снились сны.       Это было хорошо. Временами она вспоминала о них, о лучших временах. Временами ее охватывал страх, но, тем не менее, она обретала надежду на будущее.       Однако в последнее время ее сны не вызывали ничего, кроме холодного пота, вялости по утрам и беспокойства, которое оставляло ее и всех тех, кто следовал за ней, обеспокоенными и беспомощными.       Они начались, когда она вышла из портов Юнкая, из залива работорговцев, миновала остров Кедров и направилась к заливу Скорби, где на глазах у всего мира тлели великие руины Древней Валирии. Тогда у нее возникло дурное предчувствие, и она последовала мудрому совету своих советников избегать того, что осталось от драконьих лордов и великого королевства, простиравшегося на большую часть Эссоса.       Теперь королева и все, кто явился по ее зову: дотракийцы, Безупречные и все те, кто решил преклонить колено и был способен взять в руки оружие, переплыли Летнее море и направились в Вестерос.       Ее дом, ее право по рождению, ее трон.       Она собиралась сделать то, что до нее сделал Эйгон Завоеватель. Если понадобится, то с помощью драконьего огня, как он когда-то сделал.       Она могла править семью королевствами.       И тогда начались эти сны.       Ей снился драконий огонь, но не так, как раньше. Этот драконий огонь пришел за ней и ее драконами, ее флотом и всеми, кто был ей близок, за городами, которые она освободила, и за людьми, которых она освободила.       Огромная черная тень накрыла все. Это пришло за ней последней.       Она видела, как в небесах сверкали молнии, земля разверзалась, моря расступались, а горы рушились. Она видела небо, затянутое черным дымом, и сожженную землю, и поля, усеянные сломанными мечами и щитами. Она видела равнины, покрытые желтой травой, окрашенной в красный цвет трупами людей и животных.       Дейнерис Бурерожденная увидела неописуемые разрушения.       А затем из отбрасываемой тени появилась фигура. Всегда. С глазами, похожими на черную бездну, пылающими тем же раскаленным пламенем, которое уничтожило все ее творения. Да, «он» неизбежно появлялся во всех ее снах.       Она никогда не видела его, никогда не могла понять, кем он был, но она знала, что он никогда не был человеком.       Древнее зло. Какой-то забытый бог. Непостижимое чудовище, недоступное пониманию простых смертных. Все это, а затем и кое-что еще.       Тот день был почти таким же.       Она проснулась в своей каюте, задыхаясь, с растрепанными волосами, мокрая от холодного пота, из-за которого ткань платья прилипла к коже. Проливной дождь барабанил по корпусу ее флагманского корабля. Даже лежа в постели, она знала, что ее судну будет трудно удерживать курс среди высоких волн, разбивающихся о дерево. Она отчетливо слышала их.       Из окна она увидела, как по черному небу заплясали молнии. Мгновение спустя прогремел гром. Возможно, причиной был сон, но она вздрогнула от внезапного шума.       Должно быть, она издала какой-то испуганный звук, потому что Миссандея открыла дверь в тот момент, когда она собралась с силами. Бывшая рабыня, которую Дени считала своей наперсницей и советчицей, прислонилась к дверному косяку, ее лицо было бледнее обычного, и она извинялась.       — Прости за это, Миса.       Взгляд Дейенерис потеплел при виде нее.       — Миссандея. Откуда взялась эта буря? Я помню чистое небо.       Золотистые глаза девушки дрогнули при этом вопросе. Она опустила голову. — Я не знаю, ваша светлость. Я тоже проснулась от раскатов грома. Я не могу не думать, что это дурной знак. Ваши драконы…       — Что с ними?       — Они напуганы, ваша светлость. — Миссандея говорила медленно и тихо, — они едва могут взлететь.       Это было странно. Невероятно. Ее драконы никогда не боялись штормов. Ветер и дождь никогда не мешали взмахам их могучих крыльев. Они были созданиями, рожденными из огня. Для них холод никогда не означал вреда или страха.       — И Дрогон тоже? — Дейнерис не смогла сдержать удивления. Тем не менее, она никогда не сомневалась в словах Миссандеи.       Миссандея только неуверенно кивнула.       Затем Дени встала. С помощью подруги она причесала волосы так, как подобает королеве, затем облачилась в золотисто-белое одеяние, рукава которого лишь слегка ниспадали за плечи.       Тогда, и только тогда, Дейнерис, наконец, начала подниматься по длинной лестнице на главную палубу.       Ей придется расспросить своих капитанов. Погода…       — Все ли суда учтены? — Спросила она.       — Некоторые сбились с пути, ваша светлость. Но большая часть флота на месте. Странно, что при таком жестоком шторме потерь так мало.       — Тогда мы должны быть благодарны.       Они погрузились в молчание и вышли под открытое небо, где Дейнерис даже представить себе не могла такое зрелище. Там, на переднем плане, стоял внушительный мужчина в темном плаще. Его белые волосы были как у валирийца, а черты лица были такими же скульптурными, хотя и не совсем неестественными.       Он спокойно смотрел в темное небо, даже когда почти дюжина Безупречных уже окружила его. Чтобы пронзить его горло и сердце, остриям их копий достаточно было лишь потревожить разбивающуюся волну, но он не волновался. Он совсем не волновался. На его лице заиграла легкая улыбка.       Внезапно эти ярко-красные глаза встретились с ее взглядом, и Дейнерис Бурерожденная обнаружила, что бессознательно сжимает кулаки. Разочарование, которое, как она знала, было необоснованным, начало подниматься в ее сердце из-за легкости, с которой он напугал ее.       Она подняла руку, останавливая своих солдат, затем приблизилась, и дождь снова промочил ее одежду и волосы. Он напугал ее. Да. Это не было причиной останавливаться. Она была законной королевой Семи королевств. Ее решимость оставалась непоколебимой.       Если мужчине достаточно было одного взгляда, то она не подходила для всех тех, кто следовал за ней по пятам.       — Назови себя.       Его улыбка стала шире, и он обнажил белые зубы. Он вытянул шею.       — Карл.       — Карл. — Повторила она, позволяя странному слову повиснуть у нее на языке. — Какое у тебя ко мне дело, Карл?       Он выпрямился.       — Хм, надо же? Ничего о том, как я здесь оказался? Или как насчет того, что я должен встать перед тобой на колени? — Он сжал свой бритый подбородок, — Сделай так, чтобы я был заинтригован. Я пришел сюда, ожидая увидеть Таргариена.       Миссандея шагнула вперед, прижав руки к животу. — Преклоните колени перед Дейнерис Бурерожденной, Неопалимой, королевой Мерина, Астапора и Юнкая, королевой андалов, ройнаров и Первых людей, Кхалиси из Великого Травяного моря, Разрушительницей оков и Матерью Драконов.       Странный человек, Карл, слегка прижал палец к копью, находившемуся у него на шее. Безупречный, державший копье, грубо оттолкнул его руку и подошел на шаг ближе.       — Скупо. Мать Драконов, однако… Что ж, я полностью за то, чтобы оскорбить драконье племя, назвав этих твоих отвратительных личинок драконами. — Он слегка усмехнулся: -Хорошая идея.       Дрогон рухнул с темных небес и ударился о палубу, пролетев насквозь из-за своего невероятного веса прямо в то, что ожидало его внизу. Она услышала, как ее ребенок визжит и воет, как будто у него началась истерика.       Пока инстинкты не взяли верх над ней.       — Заткнись.       Крики Дрогона стихли в тот момент, когда незнакомец заговорил по причине, которая, как была уверена Дейнерис, ей бы не понравилась.       — Не порти мне настроение, напоминая об этих существах. — Карл развел руками: — На самом деле, люди никогда не понимают, когда кто-то просто проявляет вежливость. — Дейнерис и любые другие титулы, которые ты сочла нужным себе присвоить.       Когда он начал к ней обращаться, у нее волосы встали дыбом, а сердце бешено заколотилось в груди.       — Возвращайся. Вестерос не хочет тебя видеть. Я сделал Станниса Баратеона королем. И… — Он улыбнулся Миссандее, — насколько я вижу, твой народ ценит тебя. Поверни обратно. Правь тем, что ты завоевала, как тебе заблагорассудится.       — Что?       — Я не хочу, чтобы еще одна война так скоро обрушилась на простых людей. Я уже давно взял это дело в свои руки.       — Кто ты такой, чтобы…       — Мне уже надоели подобные вещи. Я Карл. — Он прижал руку к груди. — И я потоплю ваш флот прямо здесь. Я уничтожу этих жалких созданий, которых вы называете моими главными врагами.       Другую руку он поднял, сжав в кулак.       Внезапно бушующий шторм прекратился. Дождь прекратился. Высокие волны превратились в неподвижную воду. Огненные молнии заплясали по все еще черному небу.       Дейнерис с трудом могла поверить в то, что происходило перед ней.       Это было то же самое существо. И тогда она поняла. Именно его она видела в своих снах. Это недосягаемое чудовище, ставшее причиной многих бессонных ночей и тревожных утр.       Тут королева потеряла дар речи.       Она была не способна на это… Что ей оставалось делать?       Что же ей оставалось делать, если все, что она видела, было правдой?       — Возвращайся, Дейнерис. Это несправедливо, что я не дал тебе шанса показать, что ты могла бы стать лучшим лидером, но… ты все еще Таргариен. Твоя династия пала не просто так. Тем не менее, я не скажу, что это причина, по которой я не позволяю тебе высадиться в Вестеросе. Я просто решил, что хочу, чтобы война закончилась.       Он покачал головой.       — Нет, это неправильно. Я решил закончить войну.       Прогремел оглушительный гром, и тьма с черного неба исчезла. Сверкающие молнии обрушились на океан и с силой ударили в него. Невероятное зрелище заставило людей упасть на колени и молить своих богов.       Дейнерис знала, что все было напрасно.       Какая польза от невидимых богов, когда стоишь прямо перед ними?       У нее подкосились ноги.       — Если ты решишь вернуться, я буду ждать.       Из-под его ног вырвалась вспышка пламени. Оно росло, росло и росло, пока не стало таким огромным, что за ним почти ничего нельзя было разглядеть. Затем из этого пламени выросли ужасные крылья и рогатая голова. Сверкнула молния. Перед ней предстало существо, худшее из всех кошмаров.       Дракон, который казался карликом по сравнению с ее собственным, чья кровь была огнем и молниями, видимыми сквозь трещины в обугленном камне, который был его плотью. На голове у него было шесть рогов, изогнутых в виде зазубренной короны.       Его пылающие глаза сфокусировались на ней, и Дейнерис Бурерожденная упала на колени, приоткрыв рот.

***

      — Ты не примешь земли и титул в награду?       Я слабо улыбнулся, прислонившись спиной к шершавой коре какого-то старого дерева в богороще Красного замка. Король Станнис стоял передо мной, спокойный и терпеливый, заложив руки за спину и ожидая моего ответа.       — Позволь уточнить, — я откусил от красного яблока, которое держал в руке, и заговорил, жуя: — Ты хочешь… подарить мне головную боль в обмен на мою помощь?       Его корона была простой, но в последнее время довольно тяжело лежала на его лысой голове.       Он что-то проворчал в ответ на мои слова.       — Как бессердечно. — Я вздохнул: — И это после того, как я прогнала королеву Таргариенов.       Король ничего не сказал, потому что знал, что его трон достался ему только благодаря моему капризному решению поддержать его. Вот почему он подчинился и изгнал Красного Бога из своих королевств по моей просьбе. Это был необходимый политический шаг для мирного правления, но мне нравилось думать, что это моих рук дело.       Он даже пощадил Тириона Ланнистера.       — Что ты теперь будешь делать? — Спросил он после долгого молчания.       — Попутешествую еще немного. Может быть, увижу Эссос. Побеспокою Дейнерис. Ах, не волнуйся. Я никоим образом не собираюсь нарушать твое маленькое правление. О…       Я снова откусил яблоко.       — …если только ты не станешь тираном. Тогда я поступлю так же, как поступал с другими. Возможно, я даже увижу, как коронуют твоего ребенка. Кто знает.       Правитель Семи королевств склонил голову.       — Я приношу свою благодарность. Вестерос будет помнить тебя.       Я безразлично махнул рукой: — Посмотрим, надолго ли.       Такова уж природа людей.       Мои веки отяжелели, и, глядя, как Станнис уходит, я почувствовал, что погружаюсь в сон. Когда я проснулся в следующий раз, знакомое и в то же время знакомое лицо трясло меня за плечи с такой близостью, о которой я почти забыл в Вестеросе.       Да, это знакомое лицо… которое называло кого-то вроде меня своим другом, и о его сварливой маленькой леди, которая считала, что я не гожусь даже для такого идиота.       — Карл! Карл, проснись!       Я не смог сдержать счастливой улыбки.       О, с ними был даже тот ребенок. Ее рыжие волосы стали ужасно длинными, хотя мое сердце сжалось при виде алой гнили, которая теперь разъедала даже большую часть ее лица.       Ее губы задрожали при виде меня.       — Наконец-то я нашёл тебя. Боже, я никогда не думал, что ты окажешься внутри Лейнделла.       Я непонимающе уставился на него.       — Итак… вот и конец этому приключению, да? — Сказал я себе, глубоко вздохнув.       — Хм? О чем ты говоришь?       — Ни о чем.       Я покачал головой и взял его за руку.       — Еще раз привет, Погасший.       — Да. Еще раз «привет» — это правильно. — Он поднял меня на ноги.       Я посмотрел на Мелину. — Привет.       Она закрыла единственный открытый глаз и раздраженно отвернулась.       — Как всегда, неодобрительно.       Затем я посмотрел на страдающего ребенка, которого когда-то баюкала. Я не смог сдержать улыбку.       — Ты сильно выросла.       Внезапно две руки обхватили меня.       Одна из металла. Другая из плоти.       Почему-то я никак не ожидал, что Маления окажется достаточно высокой, чтобы вот так поднять меня в воздух.       — Ты..... вернулся.       Слова вырвались сами собой.       — Прости, что так долго.