Часть 8. В их глазах пустота, в сердце полночь, пожирает их тьма изнутри

Они загнали меня в тупик. Вся моя прошлая жизнь, словно вспышка, прошла передо мной. Нелепая, монотонная, проведённая под девизом «Передохнешь на пенсии в семьдесят лет»… Это и жизнью назвать сложно. Так, бездарное существование. Обернулся. Время словно замедлилось, отчего я успел подробно рассмотреть монстров, которые неслись на меня. Тощие, бледные, туго обтянутые кожей, костлявые, с гипетрофированными конечностями… Больше всего они напоминали Скромника из небезвестного сборника статей в интернете. Яростно крича, они приближались всё ближе и ближе. Пробиться через стену? Слишком долго. Биться? Завалят мясом. Вентиляция? Может сработать, но ближайший ход туда находится над толпой, бегущей ко мне. Сердце заколотилось пуще прежнего. Форсаж! Напряжение, сковавшее всё тело, выплеснулось в рывке, от которого в полу остались отпечатки ног. Нырнув под богатырский замах монстра (будто не рукой, а хлыстом или мечом бьёт), влетел в орду, сшибая себя-снарядом передний ряд. Чей-то кулак поспешил знакомиться с моим лицом — в глазах потемнело, голову мотнуло, во рту возник характерный привкус. Спустя мгновение, наступив на чьё-то лицо, я подпрыгнул и повис у потолка, пробив его пальцами. От такого акробатического приёма металл застонал, деформируясь, потолок просел, и я поспешил нырнуть ногами вперёд в вентиляционную решётку. Оказавшись внутри (тесновато, но приемлемо), я перевернулся и пополз на коленях и локтях. Язык сам собой скользнул по зубам, где я не досчитался четырёх — двух сверху и двух снизу. Охренеть. Двадцать миллиметров бронирования — это двадцать миллиметров, а мне умудрились зубы выбить. Не зря я удрал. Сглотнув кровь, скопившуюся во рту, продолжил диагностику. В правый глаз будто песка насыпало (был опыт, знаю), моргание и движение им приносит болезненность. Физиономия сейчас, наверно, представляет одну гематому. Один пропущенный удар и столько урона. *** Равномерное передвижение ползком, как и всё цикличное, имеет свойство наводить на какие угодно мысли, лишь бы не заснуть. Задумался я о канмусу и ЭМИ. Ладно. Примем как аксиому утверждение, что девы флоты — это реинкарнации военных кораблей в человеческом облике. У меня интерес другой — как это работает? Девушка в один день просыпается с твёрдым осознанием, что она, например, не Яна Иванова, а Потёмкин и что в стране сейчас беспорядок. Коммунизма нет, надо срочно всё исправлять! Так что ли? И как канмусу устроены? Допустим, с глубинными мне всё абсолютно ясно (и я ищу только покоя и умиротворения), мы машинноорганические киборги-убийцы, но как это воплощено в канмусу? Гипотез мало. Из всего прочитанного я могу сделать один вывод, скорее всего, неверный. Канмусу — это кастрированные высшие глубинные, ведь по моим наблюдениям только им под силу рвать низших глубинных голыми руками. Чего стоит та авианосец, тентаклями разорвавшая глубинного эсминца надвое, окропив себя кровью. Ещё есть ЭМИ. Электромагнитный импульс. Эта способность не была задокументирована системой, я не видел её применения эсминцами из моей эскадры. Но, полагаю, это дело нужды, припрёт и я такой талант в себе открою. Слышал, что некоторые современные самолёты, напичканные сложной машинерией, без компьютера не то, что лететь по прямой, они со взлётно-посадочной полосы подняться не могут. Остановился, сплюнул кровь через решётчатую крышку, показывающую пустой коридор, и вытянул руку. Подёргал пальцами, подумал об электронах, пожелал вырубить женский голос голосящий из динамиков. Безрезультатно. Ладно. Само приложится… Надеюсь на это. *** Отложив вентиляционную крышку внутрь собственно вентиляции, спрыгнул на холодный пол. В помещении стоял затхлый воздух, остро воспринимаемый глубинным обонянием. От застоявшегося вонища подташнивает. Кромешную тьму разрезал тоненький луч фонарика непонятно как уцелевшего телефона. Поверхность подо мной оказалась кафельной и чуть под углом, в центре помещения решётка-водосток. Я в душевой. В самом деле, не помешало бы выпить водички. Если тут, конечно, есть вода. Однако стоило мне повернуть вентиль, как из крана душа полилось чёрная и густая жидкость, всполошив будоражущим и знакомым запахом. Запахом, что задавил амбрэ от душевой. Отскочив от потока, провёл пальцем по брызгам на стене душевой и сунул его в рот. Кровь. Причём кровь несвежая, в ней намешаны, я полагаю… консерванты? Любопытно. Стояние под душем, сложив ладони лодочкой, в мои желания не входило. Поступил так: отключил подачу крови, прислушался и кулаком пробил стену, задев заодно и трубу. Вспениваясь и журча, из пролома по стене потекла ручейком кровь. Набрал в ладони подозрительной чёрной жидкости и слизнул чуток, пробуя её как винный дегустатор. Сильно отдаёт металлическим привкусом и химическими добавками, выделяющимися как яблочный сок среди кваса, кисленькая, склизкая и затхлая. В остальном на вкус как кровь — не вкусная, но в целом употребимая. Пока я строил из себя эстета на моих глазах произошло нечто внезапное. Пузырящийся поток крови из трубы постепенно заполнил пролом полупрозрачной тёмной плёнкой, подобную которой я ранее видел в ранениях симбионта. Тот тоже сначала закрывает рану плёнкой и лишь затем отдаёт все пищевые ресурсы, чтобы края разорванной плоти вновь сошлись. Меня терзают смутные сомнения. Идентификация. [Кровь глубинных. Обработанная консервантами кровь от множества глубинных, протекающая в кровеносно-энергетической системе научно-исследовательской станции Дедал. Её употребление ничем особым не грозит, но стоит ли это делать вопрос открытый.] Кровеносная система. У морской платформы. Что это за Сайлент Хилл? Облизав губы, вылил кровь и прислонился к стене, машинально вынимая мобильник. В поисках ответа забурился в единственный доступный источник информации — телефон Германа. Скипнул первые несколько записей, уже прослушанных, и вот после них пошло: — …Один из них провляет способность к термосинтезу кислорода. Он синтезирует кислород с помощью тепла собственного тела! По-настоящему глубинный. Андерсен сказал, что эта особь может опуститься на глубину свыше двух тысяч километров и пребывать там неограниченное количество времени… — …Исследования показали, что тот образец армирован углеродными волокнами, повышающими прочность и незаметность, прежде всего термическую. Не получится искать таких глубинных по теплу… — …На первый взгляд кажется, что это металлоорганический композит толщиной в три-четыре миллиметра для невооружённого взгляда. Но на самом деле их шкура — это тридцати миллиметровая броня с приличным весом, порой достигающим сорока процента их организма. Мы называем это эффектом объёма — внутри они гораздо больше, чем снаружи. Возможно, мы сможем понять в ближайшее время как это достигается. Увы, это слабо влияет на массу… — …между кожей, бронепластинами и внутренними органами есть прослойки в виде амортизирующего геля биологического характера. Весьма нужная черта. Судя по данным от чипированных, у глубинных жёсткая внутривидовая конкуренция, и для них рядовой ситуацией является коллективное забивание толчками своего сородича-одиночки… Слушая, как Герман восторгается машинноорганическими монстрами, населившими Мировой океан, я хмыкнул с завистью. Надо же, один из пойманных глубинников мог вести постоянный глубинный образ жизни. Ему не надо было периодически всплывать к поверхности, что мне в бытность рыбой и моему симбионту сейчас приходится делать время от времени. И это несмотря на жабры, которые тем не менее не могут (или не хотят) обеспечить организм достаточным количеством кислорода, который и так растворён в воде. Что это — конструктивный недостаток или так и было задумано? В памяти всплыли слова Хакайны на тему Клаудии, демоницы суперлинкора. Ходят слухи, что она после поражения канмусу скиталась по дну Атлантического океана до тех пор пока не смогла выплыть. Опустим факт её проигрыша (а ведь она может дать бой всем силам Хакайны и ей самой, а потом уйти с победой). Химе эти россказни назвала абсурдными, сказав, что даже химе подводной лодки не может столько прожить под водой. Как знать, может у Клаудии имеется такая полезная мутация. Отдельно встал вопрос соотношения объёма и массы. Судя по словам Германа, несмотря на свои размеры рядовый глубинный тех времён весит восемьдесят-сто тонн. А я успел сравнить размеры глубинных 2050 года и сегодня (а какой сейчас год?). Современные морские монстры превосходят в размерах своих предков на порядок, а то и больше. Постарался примерно высчитать массу гидры. Пришёл к выводу, что одна тысяча тонн в симбионте точно есть. Скорее даже, полторы тысячи. А вот словами про нешуточную винтривидовую конкуренцию Герман Америку не открыл. Я это прочувствовал на себе. …Кровь вытекает из распоротого горла. Голова кружится, я задыхаюсь от дефицита воздуха в лёгких и избытка крови в глотке… — …благодаря новому энергоносителю был санкционирован эксперимент. Провести обкатку новой технологии подрядился наш объект. Уверен, это новое слово в сфере энергетики. Голос Германа затих. Я отрешённо смотрел на застывшую кровь, залатавшую дыру в стене. Да, Фэйрчайлд, это поистине новинка, ведь мало кому в голову придёт мысль оснастить жилую научную станцию кровеносной системой! Что может пойти не так, а? Передёрнул плечами от чуждости этого решения, представив, что под обшивкой металлических панелей рядом с проводами протянуты трубы, по которым струится кровь. Пугает… А в случае разгерметизации ещё и негигиенично. Но… Но! Если отстраниться от первоначальной, едва ли не рефлекторной реакции, то это даже имеет смысл. Наверно. Например, в пятнадцатом веке даже не могли и помыслить, что в будущем человек будет передавать электричество по проводам, вплетённым в здания. А еще уголь (топливо, что требуется даже в 21-м веке), нефть и известняк (важный строительный материал) — это остатки предыдущих живых существ на Земле, живших сотни тысяч лет назад. Тяжко вздохнул. Почему я придумываю оправдания? Ясно же, что что-то пошло не так. Не зря эта станция дрейфует в океане. Проверил последнюю запись. В ней Герман бурно выражал надежду на новое решение, которое может возвысить человечество, ведь кровь глубинных может запасти колоссальное количество энергии, при соблюдении техники безопасности остаётся потенциально годной долгое время и при этом легко передаёт абсолютно всю хранимую энергию — был бы электрический ток для первоначального толчка. А ещё кровь никогда не иссякнет, ведь десятки пойманных глубинных щедро изливают новую нефть. И поддерживать жизнь в донорах они наловчились. Гуманист хренов. [Получено задание «Цех переработки».] [Ты знаешь путь. Иди и смотри.] [Награда: 100 опыта, 1 очко умения, неоценимый опыт.] Пальцы непроизвольно сжались в кулак, с хрустом ломая телефон. Кольнуло чувство сожаления, но его быстро смёл… Гнев? Нет, слишком громко, подойдёт раздражение. Глубинные стали китами двадцать первого века. Их кровь если не питает, то будет питать города и промышленность, их металлоорганические шкуры представляют интерес, а пъезоэлектрические мышцы… Ну, не знаю для чего они нужны людям, но они наверняка тоже востребованы. Например, можно сделать из них мышцы для имплантов. Для человечества я сырьё. Несколько сотен тонн крови, требухи, мышц и органической брони. Что называется, почувствуй себя желанным. Не то, чтобы я надеялся на мирную жизнь среди людей с моей-то тёмноэльфийской внешностью, но у меня в планах так же нет намерения провести всю жизнь в морях, среди глубинных. Ещё чего. Начну жрать сырую рыбу, ходить голышом и убивать, чтобы жить… Ах да. Я уже живу по глубинным понятиям. Путь к людям заказан. Усмехнувшись, пошёл наощупь выбираться отсюда. Вот всем хорош мой организм, но жаль, что у меня не светятся глаза как у симбионта. Это существенно облегчило бы блуждания, ведь для моего ночного зрения требуется хоть какая-нибудь подсветка. С горем пополам миновал раздевалку и выбрался в коридор, освещаемый аварийными огнями. Нашёл метки на стене и воскресил в памяти эвакуционную карту. Как бы мне пройти в цех переработки? *** Долго я блуждал в полутьме, стараясь не тревожить трупы, лежавшие повсюду, переходил с этажа на этаж, но цех переработки был найден. И он тут же подкинул мне работы. [Обновлено задание «Да будет свет».] [Надо включить электричество.] [Награда: 190 опыта, 2 очка эволюции.] Мощности резервных источников питания то ли не хватает, чтобы раздвинуть массивные створки толщиной миллиметров в восемь, то ли они для этого не предназначены. Можно поднатужиться и самому открыть, но зачем, когда в руки течёт халявный опыт? Придётся сходить к реактору и перезапустить его. Надеюсь, это будет не особенно сложным делом. Спустя несколько минут я нашёл нужный этаж, но и тут возникла проблема с доступом. Для прохода глубже требуется ключ-карта. Поспешно свернув оповещение об обновлении задания, с раздражением вдохнул и на выдохе вцепился в дверь. Серые пальцы вонзились в прочной металл, сгибая его, и створки со скрежетом стали раздвигаться. Сверху посыпались искры, как при сварке. Наконец, раздвинув дверь достаточно для прохода, я шагнул во мрак. Первое, что я заметил, — тут не горят аварийные лампы. Второе — оттуда разит кровью наповал, отчего мой организм, привыкший ассоциировать этот запах с едой, отозвался бурчанием в животе. Третье — передо мной стоит разгромленная баррикада из столов. Четвёртое — издали раздался гнетущий гул, ощущающийся всем телом; волны вибраций промчались по полу и стенам. Вспышка света. Когда я открыл глаза действительность преобразилась. Исчезла ржавчина со стен, пропало раскиданное заграждение, мумии обратились живыми людьми, сидящими на рабочих местах, а над головой светили обыкновенные лампы. Даже воздух сменился, перестав быть затхлым и пронизанным ароматом крови; чуткий слух уловил шум работающей вентиляции. — Мощность метаболических процессов глубинных не уступает, например, мощной электростанции, — обратился один из людей к другому, глядя на экран компьютерного терминала. Рядом стоит дымящаяся кружка. — А их скорость протекания… Немыслимо. Нормальное живое существо от такого просто вскипит изнутри. Глубинные давно должны поджариться из-за своего метаболизма. — Хм, — выдал с согласной интонацией другой человек, уткнувшись в планшет. Идя мимо него, невольно бросил взгляд туда. Оказывается, там личные заметки, гласящие о том, что кровь глубинных способна к передаче энергии без потерь. И что их кровь — это дешёвое средство если не вечного, то длительного хранения энергии. Застыл перед обзорным окном, открывающим вид на помещение устелённое трубопроводами, которые оплетают стоящий саркофаг. Похоже, это реактор. Проверяю зубы (все отрасли) и скашиваю взгляд на других обитателей реакторного отсека. Те перебрасываются малозначимыми фразами. Устранить бы… Да не охота марать руки. А ещё я не могу предсказать свою реакцию на осознанное убийство если не человека, то того, что осталось от человека. Внезапно врубилась сирена и синтезированный женский объявил: — Внимание! На объект проник посторонний! Всем сотрудникам… Голос искажается. Понижается, превращается в оглушительно громкий, чудовищный, отдающий вибрацией в костях: — …Всё, что вам нужно — это убивать. За моей спиной раздались шесть воплей. В отражении стекла люди схватились за лица. Кожа на них была распорота выпирающими костями, а мышцы набухали. Приплыли. *** Стопа обрушилась, сминая череп верещащей твари. Брызнула кровь. Уродливое тело с переломанными руками под моими ногами забилось в посмертных конвульсиях, постепенно затихая. Я обессиленно замер, тяжёлое дыхание вырвалось изо рта клубами пара. Сердце колотилось со скоростью зенитки, отдаваясь колебаниями по всей грудной клетке. Чувствую притупленную боль, расходящуюся слабой пульсацией по нервам. Каждая поверхность помещения укрыта кровью. Кровь стекает с разбитых кулаков. [Противники [Глубинные хаски] убиты! Получено: 12 опыта (524/1000).] Подмечаю, что руки дрожат от напряжения. Жуткие же черти, нагнали страха. Неестественные пропорции — слишком высокие, руки слишком длинные, слишком худощавые. Прошедший бой был стремительным и жёстким. В прошлой жизни мне не довелось драться всерьёз. Что же… В этой жизни я многое навёрстываю. В список всего, что я не хотел испытать, но всё же ощутил входят сломанные рёбра, откусанные пальцы, выбитые зубы, раздробленные кости левой кисти, содранная местами кожа и выдранные участки мяса, преимущественно из ног. Повреждения не фатальны, но болят. К тому же от потери крови меня шатает. Кажется, из меня натекло не меньше десяти литров. Охренеть. Тут два варианта, либо внутри я гораздо больше, чем снаружи (тот самый эффект объёма в действии), либо мой организм налету производит кровь в промышленных количествах. Во второе верится трудно, учитывая моё состояние. Я голоден и сильно потрёпан. Ускорение метаболизма для регенерации превратит меня в дистрофика. И, видимо, жизнь среди глубинных сказалась на мне достаточно сильно. Опустившись на колено, хватаю костлявую руку дохлого монстра подо мной. Кожа на ней мягкая, после смерти легко рвётся ничуть не защищая почти атрофированные мышцы. Перестав сдерживать естественное желание, впиваюсь зубами в мясо и смыкаю челюсти, разрывая приятное на вкус мясо и проглатывая его. Попутно подавляю лёгкий позыв к рвоте — раньше это мясо было человеческим. Приятного аппетита, ёпта. По окончанию подпитки реальность исказилась, возвращая меня обратно в ржавую и пропахшую кровью действительность. Облизал губы, убирая остатки крови и костного мозга. Должно быть, прозвучу стереотипно, но мясо на вкус как курица. Похромал к единственному работающему компьютерному терминалу. На потрескавшемся и пыльном экране светились уведомления. Попытался протереть его, но лишь размазал кровь. Ладно, так тоже сойдёт. — Критический отказ: главный реактор остановлен в соответствии с процедурами безопасности. Внимание, утечка энергоносителя. Требуется ручная работа, — прочитал вслух и пробежался взглядом по инструкции. — Чтобы восстановить подачу энергии надо сперва избавиться от этой утечки. Бросил взгляд в реакторную. Примерно до бедра её затопило кровью, чей запах привлекает и пробуждает аппетит. Какой элегентный и правдивый эвфемизм — энергоноситель. Автоматика насосов накрылась, потребовалось вскрыть реакторный отсек и забраться туда, чтобы поработать руками, выкачивая кровь. Затем пришлось открыть клапаны в кровеносной системе, прокрутив вентели, и повертеть ручку динамо-машины. Ну, вроде всё сделано в соответствии с инструкцией. Вернулся к терминалам, где и подтвердил запуск реактора. Секунд двадцать не было активности, но затем гробовую тишину станции прервал ритмичный звук, прорвавшийся из саркофага. По трубопроводам шумно заструилась застоявшаяся кровь. Я застыл в шоке, узнав звуки из реактора. Сердцебиение. Стало понятным для чего динамо-машина — дефибрилляция. [Выполнено задание «Да будет свет». Получена награда: 190 опыта (726/1000), 2 очка эволюции.] С характерным шумом заработало освещение, проливая свет на окружающее. Пятна застарелой крови на полу и стенах, следы от пуль, мусор и мумифицированные тела персонала под ногами. Один за другим терминалы включились, их экраны покрыли сообщения о критических отказах, но прежде чем я успел что-либо предпринять терминалы вышли из ступора. На синем фоне один за другим проступили белые буквы, складываясь в слово на английском. Abyssal. Заметив движение на периферии зрения, я развернулся и нашёл лишь видеокамеру под потолком. Стоило пересечься взглядом с ней, как меня окунуло в чужую, ошеломляющую ненависть. Ментальный удар такой силы парализовал. Сверху потолочные панели оторвались от своих креплений, рухнув на пол дождем стали и искр. Разворотив трубопроводы, оттуда в фонтанах крови изверглось щупальце, которое обвилось вокруг моей шеи. Перекрыто движение крови к мозгу. Я попытался освободиться, но щупальце оглушило меня, несколько раз приложив об стены, и потащило в трубопровод. *** Увлекательное путешествие сквозь кровеносные сосуды морской платформы закончилось тем, что меня выбросили куда-то. С громким «плюх» я погрузился в жидкость с головой и невольно попробовал её на вкус. Знакомый вкус. Железистый такой. Не помню как я оказался на стене резервуара, вонзив туда пальцы, но что я запомнил на всю оставшуюся жизнь, так это кровавый бассейн подо мной! Это как страх змей или пауков, вот и тоже самое со лицезрением сотен литров крови. Как начитанный человек с высшим образованием резюмирую одним словом — охренеть. Это настолько сюрреалистично, что возникло ощущение сна под температурой в тридцать девять градусов. В красных оттенках тусклого света аварийных огней повсюду я видел только кровь. Кровь водопадами хлещет из отверстий в стенах, скапливаясь в резервуаре подо мной. Это перешло все рамки. Нос забит плотным запахом, к горлу подкатил комок и меня стошнило. Стошнило прямо в эту густую и воняющую массу крови. В воздухе витает смрад. Запах гниения мяса, запах пролитой крови… Непередаваемый опыт. Успешные попытки вывернуться наизнанку остановило ощущение чесотки в мозгах. Это симбионт бомбардировал меня ментальными посылами. Глотая воздух и дыша ртом (не носом), сплюнул желчь и попытался разобраться в ощущениях, которые мне навеивали. Опаска, агрессия, боль… Станцию тряхнуло. Металлический корпус застонал. Из ближайшего трубопровода несколько щупалец вышвырнули истерзанное китообразное тело. Всё ещё живое тело одного из эскортных эсминцев. Расшифровка телепатического сообщения во что-то вменяемое много времени не заняла. «На нас напали. Станция опасна. Ведём бой. Вылезай оттуда», — гласил симбионт. Да я уже понял. Взгляд остановился на эсминце, на котором живого места нет. Складывается впечатление, что его исхлестали розгами. Особенно досталось 130-мм орудию торчащему изо рта — его обломали, стрелять из такого значит только смерти себе желать. Искромсанный и истекающий кровью, он медленно погружался в кровь. Единственный льдисто-голубой глаз повернулся ко мне — намёк на его волю к жизни. И в этот момент из кровавый бурды возникли щупальца. Обвив подобно лозам, большинство утащило эсминца в глубину, а оставшиеся приняли вертикальное положение. Головки щупалец раскрылись и на меня уставились светящиеся алым глаза. Прозорливые сволочи. Мой взгляд заметался — куда бы деться? Станцию вновь тряхнуло, но на этот раз источник взрыва был поближе. Взметнулся кровавый фонтан, во все стороны полетели ошмётки плоти. Не удержавшись, я полетел вниз. Главное не блевануть опять. Оказавшись в жидкости, отринул зрение и сосредоточился на мироощущении. Давно приметил, что хотя у меня физически нет боковых линий ориентированию в воде без глаз это не мешает. Перед закрытыми появилось ментальное представление об окружающем пространстве, вспыхивающее из-за колебаний крови. Уклоняясь от щупалец, погрёб наверх, чтобы нарваться на сетку из щупалец. Эта тварь учится на своих ошибках. Едва я зацепился за стену, как что-то обвилось вокруг лодыжки и, не обращая внимания на сопротивление, стремительно потащило вниз, к источнику сильных колебаний. И этот источник подозрительно напоминает жернова мясорубки. Пальцы перестали скользить по металлу стенки и углубились во что-то мясистое. В процессе борьбы за плавучесть в этой кишке я столкнулся с чем-то, на что оно отреагировало обессилевшим гулом. Эсминец! Жив, чертяка! Сам издавая гудение, «пригляделся» к своему эскорту. Силуэт обрисовался довольно быстро и я поразился живучести глубинных. Выстрелом из неисправной пушки он снёс всю морду и расколол челюсти, но до сих пор в строю. «Сможешь выстрелить вон туда?». В качестве цели я указал жернова. Он ответил положительно, но «сказал», что его нужно навести. Что мне нужно отцепиться от кишки и подтолкнуть его в нужную сторону. Что ж, не в моём положении выбирать. Оттолкнувшись руками, врезался в эсминца, отчего он сместился. Сверкнула дульная вспышка и искорёженные жернова остановили свой ход. На нас опустилось ментальное давление и щупальцы утянули нас сквозь замершую мясорубку. *** Сюрприз, желудочный сок причиняет неописуемые страдания, когда попадает на открытые раны. А ещё он отвратителен на вкус! Единственное, что меня утешает — блевать нечем. Поднялся шум и гул. Меня потянуло течением вглубь кишки. Эта станция пытается меня переварить. И я даже не знаю, что пугает больше — то, что она, сука, живая или то, что франкенштейны из Ocean Song приделали к платформе пищеварительную систему. Вместе с сердцем, кровеносной системой, анусом и пока что неподтверждёнными лёгкими и мозгом. И всё это детали убитых глубинных! Не таким я видел будущее. К счастью, в желудке у этой НЁХ не было отростков. Ничем не остановленный я нырнул вниз, рассудив, что отбросы жизнедеятельности станции будут сбрасываться в океан. Не будут же учёные из Ocean Song хранить и изучать фекалии их рукотворного глубинного? …Не горю желанием оказаться в контейнере с говном. Нет, это не отменяет заплыва среди перевариваемой массы и литров крови, но даже сейчас у меня есть границы, которые я не хочу пересекать. Попытаюсь горизонтально прорваться сквозь кишку. *** Я напряг все силы, снова выбросил руки, схватившись за металл, и рывком вскочил на платформу, отряхиваясь и разбрызгивая кровь. Выбрался. Не успел опомниться, как подо мной платформа треснула, и я погрузился в кровавый бассейн. Стужа ужаса прохватила до костей. Одной рукой удерживая щупальце, что настырно полезло к горлу, а другой хватаясь за что угодно, я поплыл в этом киселе, нащупывая опору. Сука! Тварь! Химера хренова! Я всего лишь хотел побродить по заброшке, неужели я многого прошу?! Нащупав новую платформу, я раздавил щупальце и, воспользовавшись болевым шоком, проворно выскочил на окровавленный металл. Оттуда я спринтовал к двери и, оказавшись по сторону, прислонился к ней. Пофыркивая протёр лицо рукой, высморкал и выкашлял кровь и кислотный желудочный сок. Одежда леденеет и остро жжёт тело. Знобит. Сорвал обрывки куртки, оставшись в рваном термокомбезе. Громкоговоритель где-то заскрежетал: — Внимание сотрудникам Ocean Song, — синтезированный женский голос исказился до чудовищного гласа. — Для снятия стресса на рабочих местах по всей станции будет играть расслабляющая музыка. Едва объявление утихло, как из громкоговорителей послышалось диссонирующее нечто, даже не способное претендовать на расслабляющую мелодию. Больше всего это походит на музыку из первого Сайлент Хилла. Связь с симбионтом принудительно ожила. Впечатления и чувства полились как из рога изобилия. «Над нами пролетел глубинный самолёт», — от послания веет страхом. Симбионт в курсе о моём первом знакомстве с авиацией. «Всё ещё ведём бой», — судя по расшифровке впечатлений, морская платформа отрастила щупальца, активировала пулемётные турели и симбионт с уцелевшими эсминцами ведёт бой с ней, уклоняясь от хлещущих отростков и принимая град 12,7-мм пуль на броню. Отплыть невозможно, так как чудище следует за ними. Если задуматься, то я в уникальном положении. Надо всего лишь добраться до реакторной и сожрать сердце, что обеспечивает циркуляцию крови и насыщение её энергией от метаболических процессов. Без него станция остановится и мои ребята беспрепятственно расстреляют её. [Получено задание «Низвержение Дедал».] [Следует добраться до сердца живой морской платформы и разобраться с ним тем или иным способом.] [Награда: 26400 опыта, 50 очков параметров, 10 очков умений, 70 очков эволюции.] …Немаленькая однако награда. Что ж, вижу цель, не вижу препятствий. Узнав по эвакуационной карте своё местонахождение, попёрся к ближайшему лестничному переходу. Увидев движение на периферии зрения, отскочил и одно щупальце прошло мимо, зато другое нашло цель. Схватив меня за ногу, оно швырнуло об стену с такой силой, что в глазах помутилось. В ушах звучат надрывные удары кочергой по трубам, почему-то зовущиеся музыкой. Пальцы нащупали осколок горшка для растения. Ещё один удар об стенку. Кое-как скрючившись, наношу собственный удар, но осколок безвредно скользит по упругой коже щупальца. Это фиаско. Руками я не достаю. Меня утягивают в пустую лифтовую шахту. *** Тихий океан. Глубинный авианосец Зенит. Туман. Куда взгляд не кинь везде противный туман. Зенит не любит туман. Мало того, что он ограничивает видимость, он влажный, раздражающий и проникают повсюду. С грустью она думает, что после планового патруля её новое болеро можно будет только выжимать. И ведь хотелось заказать из Мастерской такое же болеро, созданное из гидрофобной ткани. Так нет, она потратила все жетоны на изделие Дома ветров, визионер которого клялась в том, что их продукция ничем не хуже, но при этом дешевле. Жадная платит дважды, не так ли? Эфир с шумом помех ожил: — Зенит, я засекла множество источников звука. Надо бы посмотреть. Авианосец кинула взгляд в сторону, где по идее должна идущая чуть сзади глубинная на расстоянии полторы сотни-трёхсот метров. Олицетворение тяжёлого крейсера, оснащённая передовым акустическим оборудованием. Запросив пеленг у напарницы, она подготовилась к запуску самолётов. Трёх должно хватить для разведки. Один за другим шарообразные существа, щерящиеся в широком оскале, покинули её шапку-симбионт и вознеслись над туманом. Закрыв глаза, она предоставило своё тело заботе симбионта и перенесла своё присутствие в разведчиков. Высота триста метров и стремительно повышается, скорость четыреста десять километров. Хорошо. Вскоре предупреждение тяжёлого крейсера получило подтверждение. Трудно судить об происходящем за много километров, глядя с трёх перспектив в плотный туман, но кажется, что внизу что-то огромное преследует трёх глубинных. Видны дульные вспышки. «Снижайся», — отдала она приказ одному самолёту и тот, совершив манёвр, начал опускаться. — Эхо, замечены четыре субъекта. Они сражаются между собой, — задвигались губы её оригинального тела, чего она не почувствовала, погружённая в связь с юнитами. — Один из них предположительно звероподобный глубинный — слишком массивный. Остальные обычные глубинные. — Принято. Поступим согласно протоколу? Наблюдая тремя парами глазами самолётов за погоней в тумане, она задумалась. Можно пройти мимо, та территория находится вдали от её зоны ответственности. Зачем тратить ресурсы на ненужный бой? — Нет, — связь ослабла и в этот раз она ощутила как на лице постепенно возникла ухмылка. — Присоединимся к этому празднику жизни. Зенит, конец связи. Щупальца её демона-шапки взбудораженно задвигались — веселье и жажда крови передались ему. Сама Зенит поспешила оповестить остальных её глубинных о предстоящем сражении. *** Тихий океан. Аватара лёгкого крейсера Ичиро. Голова раскалывалась из-за столкновений со стенами, во рту стоял стойкий привкус крови. Между зубов застряли остатки мяса. В прошлой жизни я бы не смог так сильно изъебнуться и тем более перегрызть щупальце толщиной с мою голову. Удрав от агонизирующего огрызка, что щедро окатил меня кровью, я остановился в участке коридора с обзорным окном перевести дыхание и невольно взглянул в окно. Даже не сразу понял, что привлекло моё внимание по ту сторону стекла. Помещение, похожее на атриум; крюки и цепи, прикреплённые к освежёванным телам рыб, лежащим на опорах; широкие ёмкости с кровью под ними. Трупы протоглубинных оплетены проводами и трубками. [Выполнено задание «Цех переработки». Получена награда: 100 опыта (826/1000), 1 очко умения, неоценимый опыт.] — Самое удивительное в том, что их тела не подвержены клеточному распаду при определённых условиях хранения. Или, вернее сказать, содержания, — объявил мужской голос рядом. Сил испуганно дёргаться не было. Повернув голову, устало взглянул на неожиданно появившегося человека рядом. Мужчина пожилого возраста, на первый взгляд лет шестьдесят. Облачён в бывалый свитер с огнестрельными дырками, широкие брюки и берцы, в руке держит планшет. Смотрит, как и я, в окно, на освежёванных протоглубинных. — В обычных условиях глубинные ткани разлагаются крайне медленно. Уникальные ферменты, присущие только глубинным, убивают все бактерии. Проскочила отстранённая мысль — а разве такого возрастного человека могли пустить на удалённый научно-исследовательский объект? Руку отдам, но наверняка в прежние времена, случись с ним приступ, этот старик склеил бы ласты ещё до возвращения на большую землю. — Если бы мы разгадали тайны, открыли бы секрет… Сколько жизней это могло бы спасти? Идеальный антибиотик, быстро адаптирующийся к меняющимся реалиям войны с бактериями. Физическое бессмертие — нетленные тела легко реанимировать. Снаружи прогрохотала артиллерия. Корпус станции содрогнулся и заскрежетал. Я меланхолично подумал, что наградой оказался действительно неоценимый опыт. — И они не стареют. Мужчина прислонил свободную от планшета ладонь к стеклу, жадно вглядываясь в изувеченные тела. — У глубинных потрясающая регенерация. В их организмах куча самовосстанавливающихся недифференцированных клеток, которые устремляются к повреждениям и заменяют собой погибшие клетки. Более того, заново дифференцированные клетки не идентичны погибшим — они подстраиваются под новые условия. Полагаю, это жизненно необходимо глубинным. Их клетки подвергаются значительному износу из-за нагрузок, которые оказывает на них избранный ими стиль жизни. Благодаря этому их организмы приспособлены к глубоким погружениям и быстрым всплытиям, и у них экстремальная переносимость боли. Более того, эти универсальные клетки могут переходить в анаэробный режим и впадать в спячку, но в таких состояниях они не способны заниматься основной работой — обеспечивать регенерацию. Единственный минус — в процессе бытовой жизнедеятельности глубинные выделяют сильное тепловое излучение. Температура внутри них может достигать двухсот градусов по Цельсию и выше. Как они справляются с этим — неизвестно. Кроме того, обмен веществ у глубинных варьируется. Складывается впечатление, что они могут контролировать свой метаболизм. Один экземпляр потреблял в сутки десять калорий. Станция сотряслась от очередных попаданий. Я внимательно глядел на человека занятого монологом и только сейчас заметил скособоченный бейджик у него на груди. Гюнтер Ганс Хоффер. Старший научный руководитель. Звучит по-немецки. — …Все органы дублированы, включая нервную и кровеносную систему. Сосуды снабжены клапанами, которые могут быстро перекрываться, блокируя кровопотерю. Впрочем, до них ещё добраться надо — через толстую шкуру с высоким содержанием металлов, слой жира, мышц и костей. Металл в шкуре, металл в костях, передача нервного сигнала прямой проводимостью в телесных жидкостях. Впервые он устремил свой фанатичный взгляд на что-то кроме глубинных подвешенных над ваннами — на меня. Я оглянулся, но позади меня по-прежнему никого не было. На кого он смотрит? — Как вид вы идеальны, молодой глубинный. Ясно всё с ним. Апологет морских монстров… Стоп. Он обратился ко мне? — Мы знали, что вы умны, — кивнул он с самоуверенным видом. — Индекс гирификации у вас на порядки выше, чем у косаток. Предварительные тесты показали, что глубинные способны на сложное мышление, эмпатию и осознание себя. Дальнейшие исследования подтвердили эти теории. Но мы не могли, не смели подумать, что глубинный мимикрирует под нас. Примет форму… Под скрип металла и грохот взрывов я подошёл к нему и схватил за грудки, приперев к обзорному окну. К окну, за которым внизу несколько мёртвых глубинных забились в судороге от электрошоковой стимуляции из-за проводов внедрённых в них. По трубкам внутрь тел потекла переработанная масса; в ёмкости под ними закапала свежая кровь текущая из округлых надрезов, зафиксированных металлическими ободками-распорками в ранах. — Поправь меня, если я ошибусь, — произнёс я холодно. — Вы все были уверены в разумности глубинных? Выражение растерянности исчезло с лица Хоффера. Уголки его рта приподнялись, обнажая не по-старчески длинные резцы. — Тебя задело то, как мы используем твоих сородичей, юный глубинный? Пальцы на свитере сжались. — Не только, — ответил я так хладнокровно так, как мог, и он издал развесёлый смешок. — Что с этой станцией? Весело и беззаботно хихикая, он бегло заговорил на английском так, что я едва его понимал: — Ты должен понимать, молодой глубинный, весь мир был в кризисе и вы стали нашим спасением. Выходом из энергетического голода! Глубинные — это настоящая кладезь энергии и ресурсов, особенно после третьего мира и экологической катастрофы! К тому же, вы сами первые развязали войну против человечества. Все суды оправдают нас, даже будь мы хуже японцев и нацистов в сороковые года прошлого века, — он снизил темп речи. — И поверь… Он искривил губы в неприятной улыбке. — Мы были хуже. И нас ничуть не волновала ваша разумность. У нас была одна задача — извлечь из глубинных максимум пользы. Нам не было дела до будущего — мы спасали настоящее! Сегодня! Пусть дипломаты завтра сами справляются с другим разумным видом на нашей планете! — Наговорился? Улыбка испарилась. Он моргнул и в его глазах промелькнуло недоумение от моего тихого и спокойного тона. — …Да. Вполне, — ответил Хоффер с непоколебимой уверенностью и даже посмел слегка улыбнуться. — Оказывается, когда ты умираешь, у тебя остаётся много невысказ… Бил я аккуратно, едва ли прилагая силу. Не знаю может ли он повторно умереть. Не хотелось бы такого исхода. Его поведение, слова о пользе глубинных… Всё это вызывает отторжение. Так погано я ещё не ощущал себя со времён прошлой жизни, он прям в душу плюнул. Может быть, я и растерял сострадание по пути в колесе Сансары или, что вполне вероятно, никогда им не обладал, но сочувствие я не утратил. Вместо протоглубинных там внизу я видел двоих — себя и гидру. С наших тел снята кожа, в оголённую плоть впиваются трубки жизнеобеспечения-кровосбора и провода для стимуляции жизненных процессов. Вечные жертвы, поставщики кровавого топлива и доноры глубинных тканей. — У тебя есть двести костей, у меня есть перечень вопросов, — сообщил я, пиная старика, что сгруппировался в позу младенца. — Что за хрень произошла на этой станции? И с ней самой? Рывком поставил его на ноги и положил одну руку на шею, а другую на плечо. Втянул воздух носом: Хоффер пахнет кровью и болью. Страха нет — это странно. — Не было нужды прибегать к такому грубому методу, молодой глубинный, — его губы исказились в улыбке, открывая окровавленные зубы. — У меня одна задача — извлечь из тебя пользу, — нажал на плечо, заставив то хрустнуть. Какой же он хрупкий. Этим же движением на бронированной шкуре глубинного я даже вмятины не оставил бы. Хоффер едва поморщился. — Тебе не жалко больного и старого человека? — Не вижу тут человека. Люди умирают, когда их убивают, — кивнул на бурые входные отверстия в свитере. Он опустил голову и посмотрел на дырки от пуль. — Верно подмечено, — как текущая вода его кожа поплыла, череп стал набухать. Трансформация! Моментально поменял положение руки, переместив с шеи на лицо, и приложил его затылком об оконное стекло с такой силой, что череп смялся. Брызнуло кровью и мозгами. Я рефлекторно провёл языком по губам, слизывая капли. Вкусно, но мало… …Чёрт побери, о чём я подумал?! Обезглавленное тело с грохотом обрушилось на пол, раскидав руки и ноги. Очистив лицо ладонью, я отвёл взгляд от трупа, выдохнул и решительно замаршировал к лестнице. Надо убить эту станцию. Позади послышался хруст. Лампы над моей головой погасли один за другим, погрузив участок коридора сзади во тьму. Затаив дыхание, я обернулся. Тело, лежащее на полу, претерпевало реактивные изменения. Кожа растянулась и кое-где порвалась, из шеи взамен размозженной головы выполз остроконечный позвоночный столб, оплетённый сухожилиями и мышечными волокнами. Конечности и пальцы с неприятным хрустом удлинились. Мышцы вздулись и стали извиваться, деформируясь. Область спины ниже лопаток вздулась и раскололась в кровавых всплесках, когда оттуда явились два щупальца казалось бы чисто из мышц с костяными наконечниками. Они упёрлись в пол и чудище поднялось, как марионетка на леске. Оно повернулось ко мне, и я увидел как свитер спереди разорвало изнутри. Разорвало шершавым языком изо рта, образовавшегося на месте живота. — Бездна нетерпелива, — раздался инфернальный голос изо рта в животе. — Бездна голодна! Профессионально выполненный сайд кик (качества исполнения которого я никак от себя не ожидал) отбросил от меня тварь, что кинулась вперёд. Откинутая с нечеловеческой силой, как тряпичная кукла, она покатилась по полу, пока не вонзила щупальца в пол, остановив движение. — Бездну ничем не заполнить, изъяны никогда не восполнить! Идентификация! [Глубинный хаск-регенератор. Оценка опасности: регенерирует, адаптируется, неостановим, безусловно опасен. Оценка угрозы: хочет обглодать мои кости.] Он снова ринулся, воздух колыхнулся от уколов щупальцами. Реагируя скорее инстинктивно, чем осознанно я сместил корпус и приподнял руки как боксёр, защищая лицо и шею. Недавно выросшая кожа была рассечена костяными лезвиями на щупальцах, мышцы пропороты ими. Двадцать миллиметров в корпусе и двенадцать на руках? Не, не слышали. Поймав регенератора за щупальце, дёрнул его на себя и приблизил монстра к себе, а затем откинул ещё одним мощным пинком. После чего развернулся и побежал. У меня нет задачи сражаться с ним, тем более беря в учёт его регенерацию. Увы, я не вижу поблизости космического шаттла, огненным выхлопом из двигателя которого возможно его сжечь. Или криокамеры. *** Радиопереговоры флотилии Зенит из патрульно-постового флота Мариллы. — Эхо, Браге, тот звероподобный… Это не он. Это Бродячий пожиратель! — Как мы поступим? По-моему самое время отступить, Зенит. — Поддерживаю. Наша флотилия предназначена для патрулирования. Не для серьёзных сражений. — Погодите… Я идентифицировала глубинных, которые бьются с Пожирателем. Два артиллерийских эсминца и один лёгкий крейсер нестандартной формы — выглядит как трёхголовый водоплавающий динозавр. Странно, не вижу аватары, а демон не принимает радиосигналы… — Зенит? — …Фортуна помогает смелым. Мы вступаем в бой! *** Станция тряслась, принимая выстрел за выстрелом. — Человечество хиреет и вымирает. Кровь и плоть глубинных — это топливо и пища нового времени! Монстр позади нёсся не разбирая дороги, регулярно вписываясь в каждый угол и разбивая попутные цветочные горшки. Он преследовал меня словно бронепоезд едущий по рельсам. — Мировой океан кишит добычей! Все океаны станут нашими охотничьими угодьями! Сумел оторваться лишь прошмыгнув в технический тоннель. Сюда залезть он, похоже, не захотел. Жаль, я бы посмотрел как он протискивается в тесное пространство, полное труб, со своим двухметровым ростом и аж четырьмя верхними конечностями. Вылез из тоннеля куда-то в офисное помещение. Завизжал громкоговоритель. — Всем сотрудникам Ocean Song, ознакомьтесь с новыми приказами по личному средству связи. Воздух заколебался от внезапно включившихся вентиляторов в компьютерах вокруг. Синхронно их экраны включились, показав BIOS. Изображение дёрнулось и сменилось на белые слова на синем фоне. Kill the abyssal. — Внимание всем сотрудникам. Поздравляем вас с выходом на заслуженный отдых. По всему офису внезапно появилось несколько призрачных фигур. Их внешность была смутной, а тела слегка прозрачными, однако это прошло, когда их силуэты наполнились деталями и полностью материализовались. Менее чем за две секунды помещение было заполнено персоналом станции и военными в высокотехнологичной экипировке. — Мы благодарим вас за усердную и добросовестную работу… Кровь забурлила от предвкушения предстоящего боя, ход времени приостановился. Учёные панически прятались за столами, ворвавшиеся в офис военные вскинули винтовки. По ушам ударил шум выстрелов, дула орудий озарились вспышками, полетели пули. — …И выражаем искреннюю признательность за ваши старания и преданность. Умрите! Кусочки свинца забарабанили по коже, разрывая термокомбез и оставляя царапины. Прятавшиеся учёные истошно завопили, проходя превращение в глубинных хасков. Похоже, Дедал решил остановить меня. *** Радиопереговоры в научно-исследовательской станции «Дедал». — Огонь! Эпсилон-один, в нашем секторе чужой! — Цель поражена! — Переходим к основным целям. Зачистить… — Чужой встал! — Внимание, опасность! — Открыть огонь! *** От выстрела в глаз действительность дрожит, а ранки от пуль саднят, когда я приподнимаюсь, сброшенный на пол кинетической энергией выстрелов, и бросаюсь в ряды военных, расстреливающих хасков. Сбиваю одного из них и пригибаюсь, вонзая клыки сперва в горжет, защищающий шею, а затем в податливую плоть. Клыки смыкаются. Человек подо мной захрипел, когда я одним укусом выдрал солидный участок глотки и шейной брони. Рефлекторно проглатываю, не прожёвывая. Грызущий изнутри голод, оставшийся от регенерации, чуть ослабевает. И я осознаю, что только что сделал. Ударом ребра ладони, сжатой в кулак, размазываю голову солдата по полу и хватаю винтовку, не обращая внимания на град пуль. Их оружие слишком слабо, чтобы причинить мне серьезный вред даже запреградным воздействием. Им самим? Очереди из неизвестного автомата рвут их в клочья, если не попадают в бронеплиты. То же самое случилось и с хасками. [Противники [Воплощённые отголоски] убиты! Получено: 6 опыта (830/1000).] [Противники [Глубинные хаски] убиты! Получено: 8 опыта (838/1000).] — Эпсилон-тринадцать, что у вас? Под шлемом одного из вояк в ушах я нахожу наушники. — Эпсилон-тринадцать, почему не вышли на связь? Идентификацией выясняю, что у них на шеях есть устройство для субвокализации. Отсоединяю одно из них и пристраиваю на своей шее. — Эпсилон-тринадцать, что с вами? Эпсилон-тринадцать, ответьте! Прочищаю горло от крови и хрипло произношу: — Они не ответят, Эпсилон-один. — …Эпсилон-тринадцать уничтожен! Внимание, на станции обнаружен противник! Он положил весь отряд! Обшмонав ближайший труп, отсоединил магазин и примкнул новый — новомодная штука из прозрачного водо- и ударостойкого полимера. В магазине двадцать патронов. Увы, складывать боезапас мне некуда, так что полагаться придётся на ближний бой. Дёрнулась связь с симбионтом. «Над нами летают самолёты. Станцию они бомбят и обстреливают. Наши действия?». «Конфликт первыми не начинать». Осматриваю винтовку. Пушка незнакомая, но в основном всё вроде знакомо. Спуск, затвор, предохранитель-переключатель режимов огня, складной приклад, рукоятка у ствола, двухточечный ремень. — Добро пожаловать в Тихий океан, джентльмены, — оттягиваю затвор, досылая патрон, и иду на выход. — Наслаждайтесь последними секундами вашей нежизни. На открытом пространстве солдаты, возможно, смогли бы задавить меня огневой мощью и кучной стрельбой, но мы не на открытом пространстве. Мы на морской платформе, где дальность линии огня в лучшем случае исчисляется полусотней метров. В таких условиях трудно не произвести вживую сцены из боевиков конца двадцатого века. Я им устрою Чужого и Рэмбо в реальности. Но походя, главное добраться до реактора-сердца. *** — Наука развивается медленно, — раздался из громкоговорителя инфернальный голос. — Она идёт постепенными шагами, каждый из которых подвергается сомнению, оценке, проверке и только после многолетних исследований научное сообщество принимает тот или иной шаг. *** — Внимание, Эпсилон-девять не отвечает. — Это Эпсилон-семь, приближается противник! Контакт! Зазвучала канонада винтовок. — Мы столкнулись с ожесточённым сопротивлением! Мы потеряли двоих! — Он уходит! — Граната! В тесном пространстве разошёлся грохот взрыва. — Угроза устранена? — Цель не вижу. — Видите его? — Мы его сделали? — Да где он? — Перекличка! — Эпсилон-пять на позиции. — Эпсилон-два, всё тихо. — Эпсилон-двенадцать, не вижу противника. — Эпсилон-семь, ответьте?.. Нужно подкрепление! — Гасите свет и раскидывайте дымы! Переходим на тепловизоры! Одиночные выстрелы прошлись по лампам. Во все стороны полетели дымовые гранаты. *** — Мы действовали совсем не так, — продолжал разоряться тот хаск-регенератор по системе оповещения. — У нас не было времени на это! Мы пренебрегли безопасностью ради результата! Отчаянные времена требуют отчаянных мер! И они возымели эффект! Дым и сумрак заполнили всё офисное помещение. Темноту разбавлял кроваво-красный аварийный свет. Я сидел за столом, рядом с трупом вояки и менял магазины, глядя на разбросанные документы. На одном из них, кажется, было написано про… Про разведку глубинных? А, нет, всё же речь идёт про интеллект. — Мы настолько опередили остальных, что стали далёкой фигурой на пути прогресса. Они завидовали нам! Они прислали убийц! Тупые ублюдки, мешающие возвышению человечества! — Вижу цель! — Но теперь наши убийцы служат нам! — Валите его! — Я прикрою! — Огонь на подавление! — Безопасность лишь мешает инновациям! Посыпались пули. Я перекатился и скрылся за ещё одним столом. Закрыв глаза, вобрал в себя задымленный воздух и сфокусировался на шестом чувстве, приобретённом в этой жизни. И я уловил изменение влажности воздуха от дульных вспышек и горения пороха, изменение циркуляции воздуха в замкнутом помещении от передвижения военных и движения пуль, пронзающих воздух. Ощутил вибрации, проходящие по корпусу станции, порождённые выстрелами симбионта и эсминцев. — Наука — это чистое стремление к интеллектуальному развитию и прогрессу, и ей не должно ничего мешать! Они у меня на ладони. Высовываюсь и вжимаю спуск. Отдача бьёт в плечо, норовя увести ствол, но я держу винтовку как в тисках. Каждый выстрел ложится точно туда, куда я целюсь. [Противники [Воплощённые отголоски] убиты! Получено: 8 опыта (849/1000).] Проходя мимо одного из трупов, на ходу меняю пустую винтовку на новую с полным магазином и подхожу к эвакуационной схеме. Через три секунды пристального разглядывания прихожу к выводу, что она не имеет смысла. Во-первых, этого офиса на ней нет, во-вторых, она нарисована карандашом. — Похоже, ты сбился с пути, молодой глубинный, — раздался откуда-то злорадный голос. — Ты в смятении, не так ли? Вынужден поздравить тебя, ведь ты первый из глубинных увидел эффект объёма в таком масштабе. Внутренний объём Дедал на порядки превышает объём внешний. Движение на периферии зрения выдало видеокамеру. Выстрел, промах. Ещё один выстрел и на этот раз я попал в цель. — Это славное достижение, к которому мы пришли через тернистый путь. Сколько бы не кромсали твоих соплеменников, мы не нашли источник изменённой геометрии пространства! Но с того дня, как мы вызвались опробовать новую систему добычи и хранения энергии наши изыскания подошли к концу. Поистине организм глубинных проявляет аномальное эмерджентное свойство! Откуда у цельного глубинного организма свойства, не присущие его отдельным частям?! Ясно. С реанимаций эта станция стала внутри гораздо больше, чем снаружи. Блуждать тут я могу вплоть до выхода следующего Half-Life. — Вздумали поймать меня в ловушку, да? — раздражённо вопрошаю. — Раз не сумели убить, а? — Верно, молодой глубинный, — глумливо подтвердил глубинный хаск. — Тебя заперли с нами, и мы проведём немало времени вместе! Ах, какие истины мы откроем, разве тебя не будоражит мысль об научном прогрессе! Например, в пресной воде морскую рыбу раздует от воды, и она помрёт от нарушения баланса электролитов. А пресноводную в море скукожит из-за обилия соли, что приведёт к смерти от обезвоживания посреди изобилия воды! Но глубинные лишены этих недостатков — вы выживаете в любых условиях, от абиссальных зон до геотермальных источников! От солёных морей и до пресных рек! Больной ублюдок, не преминул заметить я, отрывая от стены фальшь-панель и открыв переплетение труб. Итак, в Риме все дороги ведут в Рим, а здесь… Здесь все артерии ведут к сердцу. — Наука, молодой глубинный, это не ответ. Это поиск! Это процесс! Это путь! Это не то, что познаёшь, а лишь то, что понимаешь. Осознаёшь. И мы пройдём с тобой эту дорогу. Ну да, ну да. У учёных нет цели, есть только путь. Вдохнув побольше воздуха, я разорвал самый крупный трубопровод, вызвав масштабное кровотечение, и пролез туда, сминая своим телом острые края разорванного металла. Вскоре запёкшаяся кровь загерметизировала трубу, её давление выровнялось, и поток крови понёс меня. К сожалению, пользоваться экспресс-доставкой долго не удалось. Щупальце появилось внезапно. Обвившись вокруг шеи, оно толчком смяло трубопровод и в фонтане крови выбросило меня наружу. Приземлившись на кучку сломанных фальш-панелей, скатился с неё и привстал на четвереньки, но не успел я оклематься и подняться на ноги, как раздался скрип металла и что-то на меня обрушилось. При ближайшем рассмотрении этим чем-то оказалась миниатюрная торпеда, прорвавшаяся вовнутрь станции через дыру в обшивке. Торпеда. Я немедленно ретировался. Момент взрыва я не запомнил, отрубившись от взрывной волны, что задела меня через стену. Просто очнулся на полу с раскалывающейся головой и пульсирующей болью во всём теле. — Вздумал пробраться к сердцу Дедал? Не удастся, мы не позволим, — отчеканил хаск из системы громких оповещений. — Интересно, насколько дерзок ты будешь, когда я буду потрошить и резать тебя на кусочки, сдирать плоть с твоих костей. Правая рука расположена под вырвиглазно неправильным углом — закрытый перелом во множественных местах. То-то рука болит сильнее всех прочих ран. — Лавры Менгеле не дают покоя? — пробурчал я, хватая сломанную руку целой. Я не знаю как вправить кость и уж тем более как её собрать, но я знаю, что для достижения моей цели требуется полная боевая готовность. Так что остаётся вправить то, что можно поставить на место, собрать осколки костей в кучку и запустить форсированную регенерацию. — Даже не смей сравнивать меня с этим дилетантом! В отличии от него я не прикрываюсь научным продвижением. Нет, я просто хочу причинять боль глубинным. ТЫ БУДЕШЬ СТРАДАТЬ! И ТВОИ СТРАДАНИЯ ПОЙДУТ ЧЕЛОВЕЧЕСТВУ НА ПОЛЬЗУ! Аж в ухе зазвенело. — Задел нерв, да? — пробурчал я, складывая разбитую кость воедино. По крайней мере, пытаясь сложить. — Глубинные убили кого-то важного тебе? Ускорение метаболизма! — Это была жена? Дети? Родители? Братья, сёстры? Друзья? Ну же, ответь. Просвети меня. — …Все они. Это была вся моя семья! И ты за это поплатишься! Ненавижу принцип коллективной ответственности. Рассечённые костяными осколками мышцы стянулись и зафиксировали сломанные кости, когда я услышал торопливые шаги из глубины станции и знакомые крики. Хаски. — Ты же знаешь, понадобится нечто больше, чтобы убить меня. Подобрал винтовку, которая к моему удивлению пережила взрыв. Неуверенно одной рукой, с упором на пол передёрнул затвор — патрон выпал. Ну, после купания в крови винтовка вроде не пострадала. — Но спасибо за доставку еды. Это мило с твоей стороны. Голод, подтачивающий меня изнутри, с ускорением обмена веществ распалился, и я практически ощущал как мой организм переваривает сам себя. Не слушая его проповеди, переключил винтовку на стрельбу очередями и, зажав её подмышкой, уставился в коридор. И вскоре они явились из поворота. Тощие, в рваных одеяниях, непропорционально высокие и длинные. Нагоняющие эффект зловещей долины. Стены осветили дульные вспышки. [Противники [Глубинные хаски] убиты! Получено: 14 опыта (863/1000).] Всё, патроны кончились, кина не будет. Перехватываю оружие за ствол. Первого добравшегося до меня я встретил ударом винтовкой, как дубинкой. Это был удар без грации или мастерства, поскольку в прошлой жизни меня не учили махать автоматом как холодным оружием. Однако нюанс заключается в том, что наступает момент, когда чистая физическая сила настолько велика, что всё остальное становится неважным. Приклад смялся об тело хаска, но свою задача выполнил — он ударился с такой силой, что левая рука и грудная клетка деформировались. [Противник [Глубинный хаск] убит! Получено: 2 опыта (865/1000).] Перехватив остатки винтовки обеими руками, я пошёл в наступление. *** — Кровь глубинных — это революционное новшество двадцать первого века. Видишь ли, она не только чрезвычайно эффективный аккумулятор и в некоторых условиях конденсатор, ваша кровь обладает также небольшим энтропийным эффектом. К примеру, она может впитать энергию под лучами солнца или от источника тепла вроде огня. И ты, молодой глубинный, станешь первоочередным объектом исследований. Интересно, насколько твоя кровь отличается от крови других глубинных? *** Очередной путешествие через трубопровод. Очередное вмешательство щупальца. Очередной офис. Очередная стычка со спецназом. Осколочные гранаты отскочили от пола вблизи, одна из них взорвалась передо мной, но лишь поцарапала кожу. Остальные детонировали неподалёку. Ну вот, огнестрел пришёл в негодность. Придётся завершить кулаками. И на что они только надеются? [Противники [Воплощённые отголоски] убиты! Получено: 5 опыта (902/1000).] Чего-то они всё же добились, заключил я глядя на порванную осколками кожу. От этого подо мной натекла лужа крови прежде чем кожа затянулась. Собрав оружие, я перешагнул через трупы и едва продолжил путь, как напольные панели вздулись, а затем разметались, открыв нарастающую массу мышц — множество щупалец. Сразу открыв огонь, разнёс множество тентаклей. Оставшиеся не дали мне времени отступить или перезарядиться — я снова окунулся в кровавый трубопровод. И на сей раз меня выкинули снаружи, на площадку перед зданием лаборатории. — МЫ АВАНГАРД ЧЕЛОВЕЧЕСТВА! — протрубила станция. — СОПРОТИВЛЕНИЕ БЕСПОЛЕЗНО! Мелькали лучи света прожекторов, хлестал дождь из снарядов и пуль. Взрывались торпеды и бомбы. Над станцией кружили шарообразные зубастые существа, видимо, глубинные самолёты. Ближайшие пулемётные турели, выдвинувшиеся из пола, стали разворачиваться в мою сторону. — МЫ — МЕССИИ! ПРЕКЛОНЯЙТЕСЬ ПЕРЕД НАМИ! Как-то не хочется проверять, что лучше — 20-мм броня или 12,7-мм пули. Низко стартанув, я побежал, маневрируя среди принайтованных грузовых контейнеров. Град пуль обрушился позади меня, дырявя платформу и терзая контейнеры. — МЫ НЕСЁМ СПАСЕНИЕ ЧЕЛОВЕЧЕСТВУ ЧЕРЕЗ КРОВЬ И ПЛОТЬ ГЛУБИННЫХ! ТАКОВА ВОЛЯ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА! ТАКОВА ВАША УЧАСТЬ! «Огонь по турелям рядом со мной!». По связи от симбионта повеяло предупреждением, мол, есть риск задеть меня. Продолжая бежать от пулемётных очередей, я замялся на пару секунд и всё же принял решение. «Открыть огонь!». 73-мм зенитки синхронно выстрелили. *** Приход в сознание. Больно… Снова пришёл в себя от ощущения, что меня тащат. Попытавшись шевельнуться, невнятно застонал. Голова трещит. Зрение плывёт, всё двоится. Из ушей течёт кровь. Не чувствую ног. — Знаешь, молодой глубинный, есть кое-что очаровательное в радиомаяках. Не все из них пережили эти годы. Многие были разрушены поеданием своих носителей, растворены в организме ускоренным метаболизмом или скомканы мощным кровотоком. Сморгнул капли крови с глаз. Мой взгляд задержался на нижней части тела. Ах да… У меня нет ног. Гидра, твою мать! Какого хрена?! По мысленной связи пришёл ответ, его интерпретация: «Мы же предупреждали». — Из тысяч радиомаяков остались в строю единицы. Но они предоставляют ценнейшие сведения! Ты, наверно, думаешь, зачем тебе я это говорю? — Нет, — кое-как выдал я. — Я думал о том, что больше не буду стрелять навскидку. Бой со станцией продолжается, без сознания я был явно не долго. Груда щупальца, обвившегося вокруг, тащит меня к одной из турелей — сломанной, скособоченной, искрящей, но со всё ещё работающим блоком стволов. — Что?.. Не ожидая такого глубинный хаск недоумённо замолчал. Пауза завершилась гомерическим хохотом: — Ха-ха-ха! Проблемы с меткостью? Не стыдись, молодой глубинный, такое бывает даже с лучшими из нас. Итак, не подскажешь на чём я остановился? Бесхитростно и прямолинейно послал его в интересное направление. Направление, трёхбуквенное название которого часто пишется на заборах моей родины. — Интересно. Ты сам научился обсценной лексике или кто-то научил тебя? Да твою мать. Он, похоже, реагирует только на семейную тему. Рядом рухнул глубинный самолёт, не сумевший справиться с пикированием. Станцию тряхнуло. — Ну ладно, не будем отвлекаться. В свете прошедших событий я пришёл к выводу, что для твоего безопасного содержания у меня нет иного выбора кроме как сделать тебе трепанацию черепа. И провести над тобой процедуру под названием лоботомия. К сожалению, из подконтрольных инструментов у меня есть только пулемёт. Это будет авантюрный опыт — лоботомировать пулями, не так ли? Хотелось подколоть его на тему сомнительных экспериментов и германских корней, но в следующий момент произошло три события. Во-первых, раздался взрыв торпеды, судя по всему, что я услышал. По вибрациям я ощутил как одна из опор платформы подламывается, следом поверхность накренилась. Во-вторых, следующий глубинный самолёт скинул бомбу на верхушку станции, отчего она на мгновение скрылась в огне и дыме. После чего, не сумев выйти из пикирования, решил взять пример с камикадзе и на полном ходу протаранил пулемётную турель передо мной. Полыхнуло, разлетелись осколки, и ими посекло обвитое вокруг меня щупальце. В-третьих, ничем не удерживаемый, я скатился с платформы, врезаясь в контейнеры, и погрузился в воду. Кажется, резкое приводнение встряхнуло мозги в черепе, и я лишился сознание, потому что иначе сложно объяснить своё возникновение верхом на гидре. Сплюнув кровавый сгусток, подполз к дымовой трубе и опёрся на неё. Глаза зацепились за культи ног. Кровотечение остановилось, ранения покрылись запёкшейся кровью и тонкой кожей. «Состояние». Отчёт от гидры не замедлил. Разорванные сосуды, внутреннее кровотечение, пробитые органы, внутреннее возгорание, отравление продуктами горения… «Нужно потушить пожары», — примерно так заканчивалось сообщение. Как? Рядом взметнулся колоссальный столб воды. Проследил взглядом траекторию прилёта снаряда. Прямо на краю горизонта темнели аж четыре точки. Фокусировка… Поправка, не точки, а тёмно-серые военные корабли. Оплетённые жгутами плоти, кровеносными сосудами и слоями глубинных бронепластин человеческие корабли. — Эй, лёгкий крейсер! Слышишь меня?! Над водной поверхностью звук распространяется гораздо дальше, чем на земле. Повернув голову, я узрел несколько глубинных в отдалении. Метров где-то триста-триста пятьдесят. — Бродячий пожиратель вызвал подкрепление! Нужно уходить! — крикнула глубинная, сидящая на существе похожем на псевдогиганта из Сталкера. Причём этот псевдогигант оснащён пушками, двумя торпедными установками и наслоением бронепластин. Тяжёлый крейсер. Видимо, сочтя выполненным долг по внутривидовой помощи, они стали уходить, периодически обстреливая станцию. Глубинный авианосец, сильно похожая на ту самую убитую демоном авианесущего линкора, отозвала авиацию. Усмехнулся. А в её словах есть буквы. Станция прилично замедлилась, заражённые глубинной плотью корабли прибудут сюда минут через двадцать, судя по текущей скорости их движения. Ну как, Гидра, свалить сможем? Что значит нет? Огонь потушить, значит? У меня появилась идея… — Товарищи! — привлёк к себе внимание своих глубинных эсминцев. — Плывём за ними! Тем временем я пополз к очагам огня, ощущая как наши сердца синхронно работают на пониженных сокращениях, экономя ресурс. Сколько там компаунд-брони у симбионта? Сто миллиметров? Вжимая пальцы во вмятины, оставленные от попаданий 12,7-мм пуль, я со скрежетом и стонами боли от симбионта начал отдирать бронированную кожу. Постепенно стала обнажаться кровящая и исходящая дымом плоть. Чтобы потушить огонь нужно провести управляемое затопление. — НАШ ОДАРЁННЫЙ ГОМУНКУЛ… КАК ЖЕ ТЫ ИЗРАНЕНА! — проревела станция, поднимая щупальца. — ГДЕ ЖЕ ВАШЕ РВЕНИЕ? ПОЧЕМУ ВЫ УБЕГАЕТЕ, ГЛУБИННЫЕ? Столбы мяса, сухожилий и костей обрушились на море. Мы проскочили между ними, удерживаясь на взволнованных волнах. «Торпеды остались?» Симбионт застонал, когда я вскрыл приличный участок брони. В прореху, полную дыма и огня, хлынула солёная вода. «Перезаряжаемся», — ответила гидра. Зенитки палили не замолкая, станция содрогалась от каждого попадания. Многоствольные пулемёты сосредоточились на щупальцах, гильзы летели проливным дождём. Удалив очередной участок брони, я выдохнул. Можно включать Форсаж. «Торпеда готова». Кинул взгляд на станцию. Стоявшая на воде четырьмя столбами, она лишилась двух передних от взрывов торпед, но проявила смекалку, оплетя тысячями щупальцами обломки и удерживая их в форме опор. «Отработай по левой опоре». Миниатюрная торпеда вылетела из пасти левой головы симбионта и скрылась под водой, оставляя за собой пузырчатый след. Щупальце хлестнуло по морю, не задев её, и вскоре прогремел взрыв. Станция подкосилась, турели замолкли. Щупальца втянулись в корпус. Я оглянулся. Покрытые глубинной плотью корабли отстали, ведя по-прежнему неприцельный огонь. Мы стремительно уходили от ожившей станции и её эсминцев. — В следующий раз, — остервенело пообещал я Дедал. — Земля круглая, ещё свидимся и тогда я не буду убегать. Атмосферу торжественной клятвы жестоко победить зло нарушил выкрик. — Лёгкий крейсер! Почему не отвечаешь по радио?! — это оказалась авианосец. Дилемма. Вступать в контакт или свалить? Не хотелось бы связываться с посторонними глубинными, но на их стороне так-то авиация, а у меня полторы калеки в эскадре и видавший лучшие времена крейсер. Уплыть от них без их позволения будет затруднительно. — Потому что у меня его нет! Была не была. Идём на контакт. — Ты кто такой?! Что делаешь на территории химе Мариллы?! Назвался. Сообщил под кем хожу. Сказал, что гулял. — Пойдёшь с нами! — безапелляционно заявила авианосец. Возник соблазн послать их в далёкие эротические края. Остановило лишь осознание, что они вообще-то свою работу делают. Как и я недавно, они всего лишь патрулируют воды. — И куда мы направляемся?! — К ближайшему аванпосту! Там тебя твоя химе заберёт! Если ты не соврал! Отлично. Меня, как нашкодившего школьника, Хакайне придётся забирать из каталажки.