Часть 2

Буквально в паре метров от нее стоял ее бывший молодой человек. Сердце неприятно екнуло. Боже, только его сейчас не хватало для полного «счастья». Таня прижалась к стене, стараясь оставаться незамеченной, и присмотрелась. Рядом с бывшим стоял парень ее близкой подруги — Игорь Будаев, которого в их компании все привыкли звать Бяшей. Славный, в общем-то, паренек, веселый и безобидный. Пока девушка размышляла, стоит ли ей развернуться и уйти кружным путем, Игорь случайно повернул голову в ее сторону. Их взгляды встретились. — О, Танюх! Давай к нам, на! — тут же звонко откликнулся юноша, расплываясь в широкой добродушной улыбке и маша ей рукой. После этого громкого окрика на Князеву медленно перевел взгляд и сам ее бывший. На лице брюнета мгновенно появилась та самая дурацкая, самодовольная ухмылка, которую Таня всегда терпеть не могла. Он демонстративно затянулся, неторопливо выпустил изо рта густую струю сигаретного дыма и что-то тихо произнес одними губами. Девушка не расслышала ни слова — расстояние между ними было слишком большим. Однако, когда парень отделился от стены и уверенно двинулся прямо к ней, Таней овладела легкая паника. Она резко развернулась и бросилась бежать прочь, не оглядываясь. — Я ж говорил, что убежит, — хохотнул Рома, глядя вслед удаляющейся фигуре и даже не думая ее догонять. — М-да, на, — тяжело вздохнул его друг. Игорь аккуратно затушил недокуренную сигарету о кирпичную стену школы и бросил окурок в урну. — Ромыч, брат... — тихо протянул он. Губы Игоря на мгновение задрожали. Он знал своего лучшего друга слишком хорошо, с самого раннего детства, но некоторые его поступки понять так и не мог. Сколько себя помнили, они всегда были одним целым: вместе ввязывались в драки, творили полнейшую дичь, делились самыми сокровенными проблемами и тайнами. И все же взгляды на жизнь у них кардинально различались. Будь Игорь на месте Ромы, он бы уже тысячу раз забыл про эту Князеву. Нашел бы другую девчонку, гулял, веселился и наслаждался жизнью, а не изводил себя. Но сколько бы Бяша ни пытался переубедить друга, тот оставался глух к любым разумным доводам. Рома был до безумия упрямым и настойчивым — пока не добьется своего или не разобьет нос о стену, ни за что не отстанет. — Я ведь понимаю, что ты все еще сохнешь по ней, — более уверенно продолжил Игорь, заглядывая другу в глаза. — Но она вряд ли вернется. И ты сам это прекрасно... — Прикуси язык! — грубо оборвал его Рома, и в его глазах блеснул опасный огонек. — У меня еще есть шанс. Я знаю. — Какой шанс, на? — Игорь скептически усмехнулся, качая головой. — Она что, по-твоему, ни с того ни с сего бросит Голубева и прибежит обратно к тебе, как послушная собачка? Да даже если бы и захотела... Но это вряд ли, Ромыч. Сама не прибежит. — Тебе-то ли знать, — Рома хмуро зыркнул на друга и резко дернул плечом. — Может, и прибежит. Может, вспомнит, как сильно мы любили друг друга. В его голосе на секунду промелькнула глухая, отчаянная тоска, которую он тут же попытался скрыть за напускным безразличием. — Мечтать не вредно, мой друг, — Бяша ободряюще хлопнул Рому по плечу и грустно улыбнулся. Он искренне хотел поддержать приятеля, но кормить его пустыми иллюзиями больше не мог. — Я не мечтаю, — отчеканил брюнет, и его челюсти упрямо сжались. — Она моя. Была и будет. И если этот убогий парнишка ее хотя бы пальцем касается, я ему руки по самые плечи откручу. В глазах Ромы вспыхнула неподдельная ярость. Он до побелевших костяшек сжал кулаки, мысленно уже представляя лицо своего соперника. — Так что же ты, Ромео, их еще не открутил, на? — Игорь скептически вскинул брови. — Он давно уже ее касается. И не только за руку держит, сам же знаешь. — Заткнись, — процедил Рома. Внутри у него все перевернулось от подступившей тошноты и злости. — А что, правда уши режет? — Бяша не отступал, понимая, что другу пора снять розовые очки. — Забей ты уже на нее. Она его девчонка, Ромыч, а не твоя. Это он ее сейчас обнимает, целует, ласкает, а не ты. Она полностью его. Каждое слово Игоря било наотмашь, точно в цель. Как бы Рома ни ярился, как бы ни хотел переписать реальность, в глубине души он прекрасно понимал: Бяша чертовски прав. От этой очевидной, жестокой правды в груди разливалась горькая обида. — Ты вообще на чьей стороне? — сквозь зубы спросил брюнет. Он трясущимися от злости пальцами поднес к губам зажигалку. — На моей или на этого урода Голубева? — Я всегда на твоей стороне, брат, — мягко, но твердо ответил Игорь, стойко выдерживая тяжелый взгляд друга. — Но я еще и на стороне правосудия, на. Надо смотреть на вещи реально. — Тебя Катя твоя таким умным словам научила, что ли? — Рома язвительно усмехнулся, пытаясь перевести тему и задеть Бяшу в ответ. — Фактически, — не стал спорить Игорь, при упоминании своей девушки лишь теплее улыбнувшись. Ромка шумно выпустил дым, пошарил в кармане куртки и достал оттуда помятую пачку. Ловким движением он зубами вытянул одну сигарету и протянул пачку приятелю. — Скуришься? — взглянув на Бяшу из-под нависшей челки, негромко спросил он. — Откажусь, на, — качнул головой Игорь, пряча руки в карманы. — Хватит с меня на сегодня.

︵‿︵‿୨♡୧‿︵‿︵

— Я надеюсь, ты на него хотя бы не кричала? — обеспокоенно спросила Катя, наклонившись к подруге через парту. Она внимательно всматривалась в лицо Тани, пытаясь угадать, чем закончилась внезапная встреча на заднем дворе школы. — Нет, я просто не успела, — честно призналась Князева, переводя дух после недавней пробежки. После этих слов русая Смирнова не выдержала, тихо прыснула от смеха и поспешно прикрылась раскрытым учебником по истории, чтобы не привлекать внимание строгого учителя. Подождав, пока первая волна веселья схлынет, Таня потеребила замок своего рюкзака и заговорщически подмигнула: — Смирнова, а печенье будешь? Зеленоглазая подруга тут же хитро прищурилась, опустив учебник, и с подозрением спросила: — А откуда у нас печенье посреди урока? — Любимый подарил, — едва слышным шепотом ответила Князева. На ее губах появилась невольная теплая улыбка. Она принялась увлеченно рыться в бездонных недрах рюкзака. Спустя пару секунд Таня извлекла на свет шуршащую упаковку и принялась аккуратно, стараясь не шуметь, открывать обертку. Вдруг она замерла и строго нахмурилась, глядя на подругу — то ли заметив на ней крошку, то ли безмолвно призывая к тишине. Смирнова мгновенно поняла причину такой реакции и, чтобы скрыть подступивший смех и спасти ситуацию, не нашла ничего лучше, как начать кашлять. Да так сильно и громко, словно у нее внезапно начался приступ. Таня с тихим, едва сдерживаемым смехом наконец расправилась с вредной упаковкой и положила раскрытое печенье прямо на парту между ними. А зеленоглазая все никак не могла остановиться, продолжая кашлять на весь кабинет. — Смирнова, вам плохо? — раздался сдерживаемый, но суровый голос учителя истории, прервавшего свою лекцию о былых временах. — Нет-нет, все в порядке. Просто для профилактики прокашлялась, все хорошо, — неестественно нежно и вежливо ответила Катя, моментально вернув себе невозмутимый вид. Как только историк отвернулся к доске, она перевела возмущенный взгляд на подругу: — Смешно тебе? — Блять, Кать, ты так кашляла, что историк, наверное, подумал, будто тебя прямо здесь режут, — прошептала брюнетка, утыкаясь носом в ладони, чтобы не засмеяться в голос. — Обхохочешься, — хмыкнула Катя. — У меня аж в горле запершило из-за этого перформанса. Она потянулась к парте и аккуратно откусила кусочек ароматного печенья. Прожевав, Смирнова насмешливо приподняла бровь: — Надо же. У Андрея вкус наконец-то появился? На удивление съедобно. Катя обожала подшучивать над Таней и ее парнем, это было их привычным ритуалом. При этом Смирнова никогда не забывала и о себе: она безумно любила глядеть на собственное отражение в любом зеркале и без капли стеснения делать себе комплименты по поводу внешности. Вот и сейчас она привычным, отточенным движением убрала короткую русую прядь волос за ухо, самодовольно пожала плечами и выпрямила спину. — Боже, Кать, ты вообще не меняешься, — с доброй усмешкой подвела итог брюнетка. Таня покачала головой и отвела взгляд к большому школьному окну, за которым медленно плыли облака, возвращаясь мыслями к утренним событиям. — Ну как это — не меняюсь? — Катя картинно надула губы, состроив обиженную гримасу. В этом и заключалась вся Смирнова. Она умудрялась одновременно быть восхитительной, железобетонно уверенной в собственной неотразимости, но в то же время невероятно смешной, живой и по-детски милой. — Ладно-ладно, признаю. Отстригла волосы, немного подросла и стала еще прелестней, чем была раньше, — с теплой ухмылкой перечислила Таня, признавая очевидное. Пока подруги увлеченно и тихонько уничтожали выпечку, к их парте бесшумной походкой подошел Будаев. Катя оторвалась от еды и вопросительно посмотрела на своего парня. Таня в этот момент, решив не привлекать внимания, полностью спряталась за широким разворотом учебника по истории и торопливо набивала рот сладко-приторным ягодным печеньем. — Что? — шепотом спросила Катя, выгнув бровь. — Поделитесь. У Ромыча там на задней парте уже натурально слюни потекли, на, — ухмыльнулся Бяша, косясь в конец класса. — И я, если честно, до конца не понял — то ли на Таню, то ли на это ваше печенье. От неожиданности и услышанного имени Таня резко вздохнула, печенье попало не в то горло, и девушка мгновенно поперхнулась. Она согнулась пополам, зайдясь в глухом, отчаянном кашле. — Катя... воды... — хрипло, со слезами на глазах выдавила из себя Князева, стуча ладонью по груди. Смирнова тут же засуетилась и принялась судорожно перерывать сумку в поисках заветной бутылки. Шум на средних рядах снова привлек внимание педагогического состава. — Да что там у вас опять происходит? — с глубоким вздохом спросил учитель истории, откладывая мел. — Татьяна, теперь и вы решили заняться профилактическим кашлем вслед за Смирновой? Будаев, а вы что там застряли? Живо на свое место. — Секундочку, на, сейчас буду, — ничуть не смутившись, ухмыльнулся Бяша. Пользуясь замешательством учителя, он запустил руку в открытую пачку и загреб в ладонь добрую половину оставшегося печенья. Игорь еще пару секунд с явным удовольствием понаблюдал за суматохой, после чего вальяжно двинулся к своей парте. Князева в это время наконец дорвалась до воды и жадно, большими глотками пила из бутылки, пытаясь успокоить раздраженное горло. — Фух... Теперь у меня в горле окончательно пересохло, — хмыкнула Таня, вытирая губы тыльной стороной ладони и возвращая бутылку подруге. Катька лишь тихо и победоносно посмеялась над этой сценой. Тем временем на задней парте назревал локальный конфликт. — Ты че тюленю сказал, а? — глухо рявкнул Рома Пятифан, налетая на вернувшегося друга и без лишних слов хватая принесенное печенье одно за другим. — Да что именно-то, на? — невинным тоном уточнил Бяша, усаживаясь на стул. — Что я на Князеву слюни пускаю, — Рома туго сглотнул скопившуюся слюну и раздраженно закинул очередное печенье в рот. Оно моментально растаяло на языке, оставив после себя приятный, насыщенный ягодный вкус. Чертовски вкусно, злиться дальше становилось сложнее. — Так это же чистая правда, на, чего ты закипаешь? — продолжал безбожно дразнить друга Игорь, подперев щеку кулаком. — Я же своими собственными глазами видел, как ты залип. Смотрел на нее, не отрываясь, пока она это печенье откусывала и крошки со своих губ стряхивала. А уж когда она горлышко бутылки облизывала... Ты там на месте, наверное, кончил, извращуга ты такой, на. — Бяша, завали хавальник, иначе ты сейчас у меня в окно вылетишь в один конец, я тебе гарантирую, — процедил Рома, и в его глазах опасно потемнело. — И никакая твоя Катя тебя потом с асфальта не соберет и не спасет. — Ладно-ладно, проехали, хорош быковать, на, — примирительно протянул Игорь и пододвинул к нему оставшиеся сладости. — Будешь еще, на? Рома, несмотря на злость, отказываться от добавки не стал и охотно взял еще штуки две. — И где только они их нашли? — пробурчал Пятифан, разглядывая необычную форму выпечки. — Я вообще впервые такие вижу в нашем городе. Вкусные, зараза... — добавил он, закинув последнее печенье в рот и с удовольствием прожевав. — У Голубева спроси, на, — как бы между прочим бросил Бяша. — Че? — хрипло переспросил Ромка. Движение его челюстей замерло, и он перевел тяжелый, резко похолодевший взгляд на друга. — А ты-то, бедняга, откуда это знаешь? — Да видел сегодня утром, как он ей эту пачку отдавал. Возле раздевалок, между прочим, — спокойно ответил Игорь, сонно прищурившись от скучной лекции историка и не замечая, как меняется лицо приятеля. — Понятно, — Рома резко оттолкнул от себя руку Бяши с остатками крошек. — Я больше это говно есть не буду. — Да ешь ты, господи, это же просто печенье, на! Какая разница, кто купил? — попытался образумить упрямого Пятифана Бяша. Но до того, как обычно, доходило слишком туго, если дело касалось уязвленной гордости и Князевой. Рома лишь сжал зубы и отвернулся к окну, чувствуя, как недавний приятный вкус сладости превращается во рту в горькую полынь.