Часть 3

Таня сидела в самом дальнем и темном углу под лестницей, укрывшись от посторонних глаз, и тайком курила, выпуская тонкие струйки дыма в полумрак. Из головы все никак не выходил утренний инцидент во дворе. — Так-так, и кто тут у нас прячется? — неожиданно раздался бархатный, до боли знакомый голос возле самого ее уха. В ту же секунду парень шутливо и горячо облизал ее мочку. По телу девушки мгновенно прошла приятная дрожь, а в синих глазах заблестели озорные искорки. Она поспешно перевела взгляд на незваного гостя и тут же расплылась в счастливой улыбке. — Андрюш, я так скучала, — выдохнула она, моментально забывая обо всех тревогах. — Привет, милая, — улыбнулся он в ответ. Это был Андрей Голубев — статный ученик одиннадцатого «А» класса, сын местного участкового и по совместительству любимый парень Князевой. Андрей перехватил сигарету из ее пальцев, сделал быструю затяжку и тут же прижал Таню за талию к себе, вовлекая в нежный, глубокий поцелуй. Брюнетка с готовностью ответила, крепко обвивая его шею руками и утыкаясь носом в его куртку, пахнущую хорошим парфюмом и морозным воздухом. — Почему ты не зашел за мной сегодня утром? Я ждала тебя у ворот, как дура, — с притворной обидой и возмущением спросила синеглазая, еще крепче прижимаясь к его груди. — Прости, солнце, правда не получилось. Нужно было срочно помочь одному человеку по просьбе отца, — Андрей невинно опустил взгляд, аккуратно затушив сигарету о подошву. — Как твои дела? Печенье-то понравилось? — Очень вкусное! — Таня довольно закивала. — Сладкое такое, ягодное. Даже Кате понравилось, прикинь? Она почти всю пачку у меня стащила. — Даже Кате? — искренне удивился парень, слегка оторвавшись от нее и приподняв брови. Все знали, как придирчива бывала Смирнова к чужим подаркам. — Ну надо же, угодил так угодил. — Даже Кате, — подтвердила Князева, гордясь своим выбором. — Моя ж ты сладкая, — ласково улыбнулся Андрей. Прежде чем Таня успела что-то ответить, он подхватил ее под бедра и легко, словно пушинку, поднял на руки. Девушка испуганно ахнула от неожиданности и крепко вцепилась в его плечи, широко распахнув глаза. — Эй, ты чего задумал? С чего бы это вдруг? — смеясь, спросила она. Голубев лишь загадочно ухмыльнулся. Не говоря ни слова, он уверенно понес ее к ближайшему широкому подоконнику в тупике коридора. Опустившись на деревянную поверхность, он удобно усадил Таню к себе на колени, надежно окольцевав ее талию руками. Брюнетка густо покраснела. Она смущенно отвела взгляд в сторону, попытавшись прикрыть пылающее лицо прядями темных волос, но счастливая улыбка все равно выдавала ее с головой. — Что, стесняешься? Столько времени вместе, а ты все еще краснеешь, — тихо рассмеялся Андрей. Он нежно поцеловал ее в висок, а затем расслабленно положил голову ей на плечо, вдыхая аромат ее волос и наслаждаясь этой редкой минутой тишины посреди учебного дня. — Если бы, — выдала Таня тихий смешок и весело засмеялась, чувствуя, как уходит последнее напряжение. Она ласково придвинулась к парню еще ближе и аккуратно уложила его голову себе на грудь, нежно придерживая рукой за затылок и перебирая короткие пряди волос. Андрей блаженно зажмурился, глубже вжимаясь лицом в ее мягкую толстовку. В это же время из-за глухого угла коридора за этой идиллической картиной пристально наблюдали две пары глаз. Пятифан и Будаев стояли в тени, бурно и ожесточенно споря шепотом. — Ну чё, Ромео, на, когда ты там ему руки откручивать собирался? — с ехидной усмешкой прикольнулся Бяша, пихая друга локтем в бок и кивая в сторону подоконника. — Сейчас пойдешь или уже когда они поженятся и детей заведут, на? — Да завались ты, — огрызнулся Рома, чувствуя, как внутри все закипает от глухой ярости. — Нет, ты посмотри, как этот урод развалился. Прямо у неё на сиськах лежит, на, — продолжал безбожно подливать масла в огонь Будаев, пристально вглядываясь в полумрак. — Тоже так хочешь, да? Хочешь потрогать их? М-м, признайся, на, хочется же? Пятифан резко и ощутимо пнул друга в плечо, заставив того заткнуться, и раздраженно отвёл взгляд в стену. — Знаешь, Игорь, иногда я искренне сомневаюсь, что ты мой друг, приятель, — процедил он сквозь зубы. — А я, на, иногда сомневаюсь, что у тебя в черепушке вообще мозг есть, долбоёб, — ничуть не обидевшись, в тон ему ответил Бяша. — А с чего это я долбоёб? — вопросительно спросил брюнет, гневно приподняв брови и шагнув к приятелю. — И вообще, чтобы ты знал, приятель... я трогал их, и далеко не один раз. Так что закрой свой хавальник и не неси чушь, на которую у тебя ума не хватает. Рома кинул на Бяшу последний неодобрительный, тяжелый взгляд и решительно вышел из-за угла, желая побыстрее смотаться из этого чертового коридора. Чёрт бы побрал этого Голубева, эту школу и этот день. Проходя мимо лестницы, Пятифан на секунду против воли снова перевёл взгляд на подоконник. К его глубокому удивлению и еще большей обиде, влюбленные даже не заметили его шагов. Они были полностью поглощены друг другом. Таня крепко обнимала своего одиннадцатиклассника за плечи, мило и открыто улыбалась, тихо нашептывая ему какие-то нежности. А её хахаль, обнаглев в край, одной рукой собственнически поглаживал её бедро, а второй медленно, дразняще вёл пальцами по её подбородку, заставляя девушку трепетать. «И почему она вообще позволяет ему себя трогать?» — с тихой ненавистью подумал Рома, чувствуя, как кулаки в карманах куртки сжимаются до хруста. Он через силу заставил себя отвести взгляд и ускорил шаг, стремясь как можно скорее покинуть здание школы. Может, действительно потому, что он её парень и имеет на это полное право? Ну конечно. Этот очевидный ответ больно колол уязвленное самолюбие. Ромка уже сбился со счета, сколько раз он задавался одним и тем же мучительным вопросом: чем же этот Голубев лучше его? Они ведь были абсолютно, кардинально разными. Андрей — классический голубоглазый блондин с вечной теплой, нежной улыбкой и милыми кудряшками на голове. Окружающим он казался парнем с неплохим, покладистым характером, хотя Пятифан точно знал — у этого правильного сынка участкового тоже имеется своя темная, далеко не ангельская сторона. Сам же Рома был полной его противоположностью. Кареглазый, темноволосый, с четко выраженными, резкими скулами и потрясающей, хищной улыбкой. В плане физической формы они с Голубевым не уступали друг другу — оба обладали крепким, подтянутым телом и всерьез увлекались боксом. Но вот Татьяна почему-то упорно предпочитала видеть рядом с собой Голубева, а не его. Пятифан еще раз, через силу, кинул быстрый взгляд в сторону подоконника, где ворковали влюбленные, резко развернулся и ушел в школьную столовую. Атмосфера там была шумной, пахло жареной рыбой и сладким чаем. Рома сразу приметил за одним из столов знакомую русую макушку. — Салют, Смирнова, — хмуро ухмыльнулся он и без приглашения сел возле Катьки за стол. Девушка от неожиданности даже приоткрыла рот, удивленно и смеривая его недоверчивым взглядом. — Сам Пятифанов соизволил сесть возле меня? — съязвила она, приподняв бровь. — Сегодня что, на улице снег пойдет в обратную сторону? — Ну, всё может быть. Зима же на дворе, — Рома равнодушно пожал плечами, придвинул к себе тарелку и положил первую ложку горячего борща себе в рот. Распробовав школьное варево, он недовольно поморщился. — Это, конечно, совсем не так, как моя бывшая женщина делала, но сойдет... — тихо промямлил он себе под нос, вспоминая домашнюю стряпню Тани. — Бывшая женщина? — выдала короткий смешок Катька и с интересом отпила из своего чая. — Ну надо же, какие громкие слова. — Тебе послышалось, — фыркнул брюнет, раздраженно откусывая кусок ржаного хлеба. Поняв, что Смирнова продолжает его разглядывать, он добавил: — Хотя со слухом у тебя, блядь, явно лучше, чем у совы. Не смотри на меня так. Рома демонстративно отвёл взгляд в свою тарелку, давая понять, что разговор окончен. — Ладно, приятного аппетита, — хмыкнула Катя, решив сменить тему. — А где Бяша? Вы разве не вместе вечно по углам шатаетесь? — Благодарю, — буркнул Рома. — И вообще, может, твой Бяша и шатается, а я нормально передвигаюсь. — Опять, что ли, поссорились? — весело засмеялась русая, аккуратно отодвигая от себя пустую кружку. — Хотя, что я там спрашиваю. Вы дня прожить не можете, чтобы не сцепиться. — Ты наелась? — резко прервал ее парень, в упор посмотрев на нее темными глазами. Катя от такой резкой смены тона непонимающе кивнула. — Ну так свали отсюда. Смирнова от возмущения только фыркнула, смерила его уничтожающим взглядом, демонстративно встала и ушла к выходу из столовой. — И воздух сразу как-то свежее стал, — Рома почесал кончик носа и впервые за день радостно, облегченно улыбнулся. Быстро доев борщ, он вышел в коридор. Очередной урок уже начался, коридоры опустели. Рома закрыл глаза, дошел до тихого тупика и устало присел на корточки возле лестницы, прислонившись спиной к прохладной стене. Ему хотелось просто побыть в тишине, но из мыслей его бесцеремонно вытянул тонкий девичий голос. Разлепив ресницы, он увидел перед собой одноклассницу, которая стояла прямо над ним. — Чё тебе надо, Морозова? — несносно и грубо спросил парень, даже не думая подниматься. Девушка закусила пухлую губу, опустила взгляд и несмело села рядом с ним на пол, по-детски прижав колени к груди. — Ты просто такой грустный сегодня... что у тебя случилось? — тихо спросила брюнетка. Полина придвинулась к Пятифану почти вплотную, и от ее слишком близкого присутствия, наигранной беспомощности и тихого, кокетливого вздоха Рому передернуло. — Ты чё, больная?! — резко выкрикнул он, пытаясь отстраниться. Но Морозова, словно не замечая его злости, подалась вперед и потянулась губами к его шее, надеясь на взаимность. — Полин, ты ебанута совсем? — Рома резко поднялся на ноги, тяжело дыша, и сверху вниз посмотрел на нее с явным отвращением. В этот короткий миг он поймал себя на жуткой мысли. Морозова внешне чем-то неуловимо смахивала на его возлюбленную. Тот же оттенок темных волос, такое же худое, хрупкое тело, черты лица... Но сходство было лишь иллюзией. У Полины глаза были светло-голубые, холодные, а у его Татьяны — глубокие, бездонные, тёмно-синие. Да и волосы у них были совсем разной длины. Запах, характер, манера общения, сама жизнь и репутация — всё у Морозовой было совершенно другим, чужим и фальшивым. — Пошла ты, шлюха, — зло бросил он, смачно плюнув себе под ноги, и резко развернулся, чтобы уйти. — Сам такой! — обиженно и звонко крикнула ему вслед Морозова. Она осталась сидеть на полу, оскорбленная до глубины души, и бессильно прижалась спиной к стене. Слезы закипали в ее глазах. — Почему... почему он вообще не хочет меня? — тихо, с надрывом прошептала она в пустоту коридора. — Я бы на его месте тоже не захотела со шлюхами тискаться, — неожиданно, сочась ядом, прозвучало из полумрака сбоку от нее.