Часть 26

После оглушительного звонка с последнего урока класс стремительно опустел. Таня Князева не спеша закинула рюкзак на плечо и подошла к парте Игоря Будаева. Он, как и она, остался в кабинете, чтобы молча дописать то, что не успел за занятие. Рома Пятифан уже давно куда-то испарился, даже не попрощавшись, а Катя, как и обещала, ушла отбывать наказание. — Чего тебе, Тань? — не отрываясь от тетради, глухо поинтересовался парень. — Катя сейчас в одиночку библиотеку разбирает. Помочь любимой девушке не хочешь? — внаглую, с легкой улыбкой спросила Князева. Бяша с громким стуком закрыл учебник и наконец поднял на неё свои внимательные глаза. — А ты сама-то помочь ей не хочешь, на? — резонно перекинул он стрелки. — Она наотрез отказалась от моей помощи. А вот если придешь ты, ей точно будет приятно, поверь мне, — Таня заговорщически подмигнула. — Ладно. Сейчас вот это допишу и пойду, — Будаев вздохнул и принялся поспешно складывать разбросанные вещи в рюкзак. — А ты, я вижу, прямо за учебу взялся в последнее время. Это хорошо, хвалю, — усмехнулась брюнетка, наблюдая за его суетой. — Тебе бы тоже не помешало, на, — без злобы фыркнул Бяша. — Ну-ну. Ладно, еще увидимся. Девушка кинула на друга теплый, прощальный взгляд и быстрыми шагами направилась на выход из класса. Она думала, что Катя уже вовсю таскает пыльные пыльные фолианты в подвале, но Смирнова в это самое время сидела в душном кабинете своей матери и выслушивала очередную порцию яростных лекций. — Это просто непостижимо, Екатерина! У меня в голове не укладывается! Как можно было так зверски избить девочку, прямо в коридоре?! Этому я тебя, скажи мне, учила?! — Лилия Павловна в ярости расхаживала туда-сюда по кабинету, то и дело всплескивая руками. Катя неподвижно сидела на жестком стуле, низко загнув голову. Она молча, стиснув зубы, выслушивала весь этот бесконечный поток обвинений, чувствуя себя абсолютно опустошенной. — Скажи мне, ответь! Этому я тебя учила?! Как я вообще должна коллегам и людям в глаза смотреть после такого твоего позора?! Как мне перед директором оправдываться?! — Я не хотела... — едва слышным, надломленным шепотом призналась Катя, уставившись в пол. — Громче говори! Я ничего не слышу! — Я не хотела! — уже громче, с надрывом повторила девушка. Лилия Павловна резко остановилась, тяжело вздохнула и со стуком опустилась на стул прямо напротив дочери, заглядывая ей в лицо. — А избила её тогда за что? Какая у тебя была причина, Екатерина? И что ей было отвечать? Как, какими словами объяснить матери то, за что Морозова получила по лицу? Сказать, что ей привиделось, как Полина целует её Игоря? Признаться, что у неё, кажется, медленно едет крыша от ревности и стресса? Катя до крови прикусила изнутри губу и медленно подняла полные отчаяния глаза. Её спасло только чудо: дверь кабинета без стука отворилась, и внутрь уверенно вошел Игорь. — Здрасьте, — негромко поздоровался он, сразу переводя тревожный взгляд на сидящую к нему спиной Смирнову. — Кать... ты чего тут? — А она ничего! Я у неё спросить пытаюсь! — тут же переключилась на парня Лилия Павловна, вскакивая с места. — Может, хоть ты мне ответишь, за какой такой смертный грех она эту Морозову так отделала?! За что мне сегодня пришлось багроветь и краснеть перед Виктором Анатольевичем?! — Ну-у-у... — задумчиво потянул шатен, неловко почесав затылок и переводя взгляд с учительницы на притихшую Катю. — Вообще... если честно, Лилия Павловна, Полина получила абсолютно заслуженно. Напросилась. — А ты её мне тут не прикрывай! Правду говори! — строго прикрикнула женщина. — Дома поговорим, — Катя резко подняла глаза на мать, и в её голосе зазвенели опасные нотки. Она начала решительно подниматься со стула. — Сидеть! Я не разрешала тебе вставать! — властно потребовала Лилия Павловна, но её учительский тон в этот раз никак не повлиял на дочь. Катя проигнорировала приказ. Она молча подошла к Игорю, мертвой хваткой вцепилась пальцами в его куртку и потащила парня за собой вон из кабинета. Сзади доносились возмущенные, громкие крики матери, требующей немедленно вернуться обратно, но Смирнова лишь сильнее прибавила шаг, увлекая Бяшу за угол, в пустой, полутемный коридор. Как только они оказались в безопасности, у Кати окончательно сдали нервы. Она обессиленно уткнулась головой ему прямо в грудь. Будаев тут же, без лишних слов, крепко обнял её за спину, надежно прижимая к себе и укрывая от всего мира. Прошло всего несколько секунд, и тишину коридора нарушили первые, тяжелые всхлипы. Катя задрожала всем телом и судорожно обняла его за шею, давая волю скопившимся за весь этот адский день слезам. — Катюнь... Ну тихо, тихо. Всё же хорошо теперь, слышишь? Не плачь, маленькая, — ласково прошептал Игорь, бережно поглаживая её по спине. Он едва-едва, с неохотой оторвал девушку от себя, чтобы заглянуть в её заплаканное лицо, и нежно смахнул большим пальцем слезинки с её щек. — Пойдём отсюда скорее, пока мать твоя в коридор не выбежала и по новой орать не начала, на. Бяша аккуратно взял её за руку, переплетая их пальцы, и осторожно прижал Катю плечом к своему плечу. Они пошли в обнимку по длинному школьному коридору, и Кате впервые за день показалось, что она больше не одна в этом кошмаре. — Ты сейчас в библиотеку идешь отрабатывать? — негромко спросил Игорь, когда они свернули в более тихое крыло школы. — Да... — едва слышно, всё еще немного шмыгая носом, ответила она. В ответ парень нежно и успокаивающе поцеловал её в висок, заставляя окончательно расслабиться. — А ты домой сейчас собирался? — Катя подняла на него глаза. — Сейчас с тобой тут разберем всё по-быстрому и вместе домой пойдем, хорошо, на? — мягко спросил он. Девушка от этих слов буквально расплылась в счастливой улыбке. Она покрепче обвела руками его торс, прижимаясь к правому плечу парня, и они вместе зашагали вперед. — Ты такой у меня хороший, Игорек... — тихо прошептала она. — Ты мне это уже, кажется, десятый раз за день говоришь, на, — добродушно усмехнулся Бяша. — Что правда, то не грех, — Катя шутливо ткнулась носом в его куртку. Парочка синхронно свернула на очередном повороте и толкнула массивную деревянную дверь. Внутри библиотеки стоял полумрак, пахло старой бумагой, сухой пылью и тишиной. Бяша устало огляделся вокруг, оценивая масштаб катастрофы, и мысленно присвистнул — работы тут было непочатый край. Но он сразу поймал себя на мысли, что торчать здесь вдвоем до вечера пиздец как лучше, чем если бы Катька ковырялась в этих книгах совершенно одна. — Ну и с чего нам начинать, на? — Игорь с готовностью потер ладонями друг о друга, переводя взгляд на заваленные столы. Катя тяжело вздохнула, посмотрела сначала себе под ноги, а потом окинула взглядом стеллажи: — Наверное, давай вот с этих полок, — она указала пальцем вперед, на самые верхние ярусы. — А дальше посмотрим по ходу дела. На самом деле, тут не так уж много нужно перебирать, только несколько секций. — А что с ними делать потом? — Собрать все старые, ненужные и списанные книги в коробки и отнести их вниз, в кладовку, — Катя подошла к первому стеллажу и обернулась, открыто и тепло улыбаясь. — Я так рада, что ты пришел и помогаешь мне. Вдвоем ведь намного веселее, хотя бы скучно не будет. — Я всегда готов тебе помочь, милая, — выдохнул он. Хотя Смирнова уже стояла к нему спиной, потянувшись к верхним томам, парень прекрасно почувствовал, как от слова «милая» её щеки мгновенно залил густой румянец, а улыбка стала еще шире. Катя подозвала его ближе и принялась аккуратно складывать на его вытянутые руки тяжелые учебники. Коробка на полу стремительно заполнялась. Книги на верхних полках сидели плотно, и Смирновой никак не удавалось дотянуться до самого дальнего угла. Недолго думая, Бяша подошел сзади, обхватил её за бедра и уверенно усадил к себе на плечо. — Так, отлично... О, вот эта уже совсем потертая, её тоже убираем, — вовсю пробормотала себе под нос Катька, балансируя на его плече и выуживая из темноты ветхий справочник. Она протянула его вниз, и парень точным движением закинул книгу в картонный ящик к остальным. — Там уже всё, на? Снимать тебя? — кряхтя, спросил Игорь. — Минутку еще потерпи, Игорек, осталось буквально чуть-чуть. Катя быстро проверила пальцами оставшиеся корешки и похлопала парня по плечу, давая знак. Игорь аккуратно, придерживая за талию, поставил её обратно на ноги. — Кажется, мы наконец-то закончили с этим верхом! — заулыбалась русая, с явным облегчением глядя на идеально чистые, освобожденные от хлама полки. — Потом нужно будет принести и расставить туда новые поступления, но это уже пускай библиотекарша сама делает. Сейчас главное — вот эти две коробки отнести в кладовку. Правда, я вообще не уверена, что там внизу есть свободное место. — А коробки-то, блин, здоровые, на, — добавил Игорь, скептически пнув носком кроссовка плотно набитый картон. Катя посмотрела сначала на парня, потом на ящики и задумчиво прикусила губу. — Так, давай сделаем так: я сейчас быстро сбегаю вниз и посмотрю, что там вообще творится, а ты пока что закрой их хорошенько и скотчем замотай, понял? — Понял, командир! — шутливо кивнул Бяша, прикладывая свободную ладонь к голове на армейский манер. Девушка коротко посмеялась от его дурачества и быстрыми шагами вышла из библиотеки, оставив дверь приоткрытой. Игорь оперативно загнул картонные закрылки коробок, придавил их сверху и, почувствовав дикую усталость в ногах, отошел к стене. Он обессиленно скользнул спиной по прохладной побелке и присел на корточки, упираясь локтями в колени. Минут через пять Смирнова вернулась. Шагнув в тишину библиотеки, она завертела головой, выискивая парня глазами среди высоких стеллажей. Игорь, сидевший в полутени прямо возле её ног, тихонько хмыкнул и аккуратно прикоснулся ладонью к голени её ноги. — Господи, Бяша! Дурак, напугал! — от неожиданности вскрикнула девушка, подпрыгнув на месте и прижав руку к сердцу. Шатен с довольной, хитрой улыбкой поднял на неё глаза: — Ну а что там с кладовкой, на? Относим коробки или как? — Места нету, — выдохнула Катя, успокаивая дыхание. — Там всё забито старыми партами. Здесь пока оставим, в углу. Смирнова аккуратно опустилась на пол прямо возле него, поджав под себя ноги, и с блаженным вздохом облегчения положила голову ему на плечо, прикрывая глаза. Школьные драки, крики матери и утренние кошмары постепенно уходили на второй план, тая в тишине опустевшей библиотеки. — Спасибо тебе огромное, мой спаситель, — тихо прошептала Катя, сильнее прижимаясь к его теплому боку. — Если бы не ты, я бы здесь точно до самой ночи застряла среди этой пылищи. Игорь молча приобнял её за плечо, притягивая ещё ближе, и нежно поцеловался в щеку. В этот момент он даже передать словами не мог то, как сильно и отчаянно любит эту сидящую возле его ног девушку. Через несколько месяцев исполнится уже шестой год, как они вместе. Ему самому порой верилось с трудом, что их обычная, зародившаяся еще в детстве любовь смогла продержаться так долго. Они прошли через многое, но жили почти без серьезных ссор, глупых недопониманий и всего того дерьма, что обычно становится причиной расставания у других пар. Немного помолчав, Катя чуть отстранилась и находчиво поинтересовалась, заглядывая ему в глаза: — Слушай, Игорек... а тебе дружок твой, Пятифан, ничего такого интересного за сегодня не рассказывал? Парень странно на неё покосился, удивленный такой резкой сменой темы. — Не-а, — мотнул он головой. — А че такое, на? Он вообще сегодня угрюмый какой-то ходил. — Да я просто спрашиваю, — Катя отвела взгляд на коробки с книгами. — Тебе вообще не кажется, что Таня в последнее время ведет себя уж слишком странно? — В смысле странно, на? — Бяша приподнял бровь. — Князева как Князева. — Ох... — тяжело вздохнула Катя и устало откинула голову назад, упираясь затылком в прохладную стену. — Понимаешь, она вроде как встречается с этим своим Андреем, но у меня такое стойкое чувство, будто она совсем его не любит. Хотя изо всех сил упрямо твердит обратное и строит из себя верную девушку. — Ну, раз сама говорит, что любит — значит, любит, на, — простодушно рассудил Игорь, пожав плечами. — Чего ей врать-то? — Да, но... — Катя горько усмехнулась, повернув к нему лицо. — Мне кажется, что она в любом случае рано или поздно вернется к Роме. Для этого нужен всего один, но самый главный проёб Голубева. — Это какой еще проёб, на? — парень заметно оживился от заигравшего любопытства. — Его бесконечные измены, Бяш, — припечатала Смирнова. — Морозова, Валеева, еще несколько девок с параллели, да из десятого класса двое. И это, между прочим, только то, что всплыло за последние полгода! Представляешь, сколько там на самом деле? — Нихера себе! — Игорь даже рот приоткрыл от шока и искренне присвистнул. — А че, реально так много? У него там этот... хуй по дороге еще не отвалился, на? — Ну, это ты уже у самого Андрея уточнишь при встрече, — съязвила русая, но тут же помрачнела. Катя опустила глаза в пол, нервно разглядывая стыки линолеума, и понизила голос до заговорщического шепота: — Ко всему прочему, Таня мне сегодня по секрету рассказала, что они с Пятифаном на заднем дворе... чуть ли не поцеловались прямо перед уроком. — Вот говнюк, на! И мне ведь ни слова не сказал, промолчал, как партизан! — искренне возмутился Игорь, фыркнув от обиды на лучшего друга. А потом внимательно посмотрел на девушку: — И что ты вообще хочешь всем этим сказать, Кать? К чему клонишь? — Мне кажется, у неё до сих пор остались к нему сильные чувства, — честно призналась Катя, и в её голосе послышалась неподдельная грусть за подругу. — Ну не могла она так просто взять и вычеркнуть Ромку из жизни, забыть обо всем, что между ними было. Еще и этот Андрей, скотина... ведь он тогда своим грязным шантажом буквально заставил её бросить Рому. Сломал её. А она мало того, что прогнулась, так еще и после этого насильно заставила себя полюбить этого ублюдка. Это же просто ужасно, Игорек. Ужасно и противоестественно. — В смысле шантажом?! Ану давай-ка поподробней, на! — Игорь резко выпрямился, и его глаза округлились от подступившего шока. Катя в ту же секунду замерла. Осознание того, что она только что сболтнула лишнего, обожгло её изнутри. Она испуганно прикрыла рот ладонью, мысленно готовая провалиться сквозь землю. «Это должно было остаться секретом, дура! Ну кто тебя за язык тянул?!» — яростно ругала себя русая, чувствуя, как к щекам приливает жар. — Катя, не молчи, на. Че за херня там творилась? — требовательно надавил парень, заглядывая ей в лицо. — Ну-у-у... — нервно прикусив до боли нижнюю губу, протянула она и обреченно фыркнула. — Блин, Игорек... Это вообще-то должно было остаться строго между мной и Таней, но... Катя бессильно загнула голову назад, позволяя рассыпавшимся русым волосам полностью прикрыть профиль своего лица от его слишком проницательного взгляда. Поняв, что отступать уже некуда, она тяжело выдохнула и заговорила быстро, приглушенным шепотом: — Короче... Андрей же в эту Таню влюблен по уши еще с самого восьмого класса. Сам знаешь, как он убивался по ней, в любви бесконечно признавался, караулил у дома. Бывало даже, на коленях умолял, чтобы она бросила Пятифана и была с ним. Но Таня каждый раз его жестко отшивала и, естественно, жаловалась Ромке. Ну, Андрей после такого, сам понимаешь, регулярно получал от Ромы по морде. Но вот после окончания девятого класса этот ублюдок Голубев, видимо, совсем рассудок потерял. Он как-то раз выловил Таню одну, подозвал к себе и в открытую пригрозил: если она прямо сейчас не расстанется с Ромкой, то он сделает так, что Пятифана посадят в колонию для несовершеннолетних. Бяша от этих слов даже дышать перестал, внимательно слушая подругу. — А теперь сам подумай, — продолжала Катя, нервно жестикулируя. — На Пятифана у ментов и так куча жалоб лежит, он на учете стоит, за каждую драку его за уши притянуть можно. А у Голубева папаша в ментовке не на последней должности сидит. Если его сыночка любимый попросит о чем-то, тот папаша даже без лишних отговорок сможет такое дело состряпать, подкинуть что-нибудь или подставить... Короче, учудил бы такое, что Ромочку нашего мы бы еще несколько лет точно не увидели. Я помню, как Таня тогда ночами у меня на плече плакала, выла просто от бессилия, не зная, как отвязаться от этого шантажиста и Рому спасти. В окончательном результате, чтобы не ломать Ромке жизнь, она всё-таки порвала с ним. Катя сделала паузу, переводя дух, и горько усмехнулась: — Она после этого расставания еще несколько месяцев в себя прийти не могла, ходила как призрак. А потом с Андреем начала встречаться — думала, что со временем как-нибудь привыкнет, влюбится, стерпится-слюбится, и всё будет хорошо. Но именно поэтому, Бяш, мне и кажется, что она просто сама себе внушила эту дурацкую любовь к нему. Защитная реакция мозга, понимаешь? И при первой же нормальной возможности она вернется к Роме. Ей просто нужно наконец вновь признать свои настоящие чувства. Вот только нет подходящего момента. Да и если он будет, она всё равно до последнего будет твердить, что не может, потому что якобы «любит Андрея». Хотя сама, блин, даже сейчас готова целоваться и обниматься с Пятифаном на заднем дворе! Она просто изменять боится, понимаешь? Боится стать такой же тварью, как сам Голубев. Катя тяжело, со свистом вздохнула, словно сбросила с плеч огромный камень, и обессиленно уткнулась носом в теплую шею парня, ища у него защиты от этой грязной школьной драмы. — Я просто хочу, чтобы мы, как когда-то, снова гуляли все вместе, — тихо, с глухой тоской в голосе прошептала Катя, не отрывая лица от его шеи. — Чтобы вновь оставались друг у друга на ночевки, шумели до утра... Чтобы каждый со своей второй половинкой засыпал в доме где попало, на одном диване. Мне так сильно этого сейчас не хватает, Игорек. Почему они просто не могут жить так же, как мы? У нас же всё хорошо. Мы изредка ссоримся, но любим друг друга, доверяем... Почему у них всё так сложно? Игорь молча погладил её по спине, переваривая услышанное. На его лице отразилась тяжелая, напряженная дума. — Не все люди как мы, на... — глухо отозвался Бяша, качнув головой. — Я-то, если честно, думал, что у неё и вправду давно пропали все чувства к Ромычу. Ну, переболела и забыла, с кем не бывает. А тут, оказывается, вон какая ситуация невнятная... Жесть, конечно. Слов нет. А Рома-то сам знает про этот шантаж, на? — Нет, что ты! — Катя резко отстранилась и испуганно посмотрела на него. — Таня твердо решила вообще ничего ему не рассказывать. Она тогда больше всего на свете не хотела, чтобы Рома вмешивался в это дело. Сама понимаешь, Пятифан бы сразу за нож схватился или башку этому Голубеву проломил, и тогда колонии точно было бы не избежать. Да и... Бяш, справедливости ради, с их расставания уже правда прошло много времени. Всё, что я тебе сейчас наговорила — это по большей части только мои личные догадки и женская интуиция. Кто знает, как оно там дальше повернется? Может, и вправду через несколько лет они с Ромой будут строить свою жизнь далеко не вместе. Будет, например, Таня жить с Андреем или вообще с каким-то совершенно другим парнем... И Рома... тоже будет с другой девушкой. Счастливый и чужой. Бяша от этих слов как-то странно передернул плечами, словно от внезапного сквозняка в душной библиотеке. — Знаешь, Кать... Мне аж как-то не по себе становится от одной только мысли, на, — честно признался парень, насупившись. — От понимания, что я в один прекрасный день могу увидеть Ромыча, который сохнет не по нашей Танюхе, а по кому-то другому. Это же... это как будто вообще не он будет. Неправильно это как-то. — Так, ладно. В любом случае, это уже не наше с тобой дело, — Катя решительно тряхнула головой, прогоняя нахлынувшее уныние, и начала медленно подниматься на ноги, отряхивая юбку от библиотечной пыли. — И Пятифану, слышишь меня, Игорь, ни единого слова! Никаких намеков. А то мы тут с тобой, как те базарные сплетницы, расселись на полу и рассуждаем о вещах, которые нас вообще не касаются. Пойдём уже домой, пожалуйста. Я так дико устала за сегодня, что у меня сейчас просто кости отвалятся. — Да, пошли, на. Полностью согласен, — легко уступил Бяша. Он ловко подхватил с пола свой рюкзак, поднялся следом за ней и протянул Кате руку, помогая ей перешагнуть через картонные коробки со старыми книгами. Они вышли из полумрака библиотеки, даже не подозревая, что на школьных часах уже давно перевалило за пять. И пока они собирались идти домой, под старым мостом на окраине посёлка Рома Пятифан уже сжимал кулаки, в упор разглядывая приближающегося Андрея.

︵‿︵‿୨♡୧‿︵‿︵

— Сука, да где его черти носят?! — недовольно пробормотал Ромка, раздраженно убирая телефон во внутренний карман куртки. Он стоял под старым бетонным мостом, где пахло сыростью и речной травой, и уже добрых пятнадцать минут неохотно ждал Андрея. Желание было только одно — побыстрее и посильнее набить этому ублюдку морду, со свистом уйти домой и наконец-то лечь отдохнуть. Пятифан молча переступил с ноги на ногу и задумчиво уставился в одну точку на грязной земле, полностью погрузившись в свои мысли. Это его и подвело. В следующую секунду в его спину, прямо между лопаток, прилетел неожиданный, сокрушительный удар тяжелым ботинком. От резкого толчка Рома не удержал равновесия и с глухим стоном повалился вперед, на жесткую, усыпанную гравием землю, сильно ободрав локти и ладони. — Что за хуйня?.. — тихо, хрипло промямлил брюнет, пытаясь перевести дыхание и судорожно опираясь на раненую, наспех перевязанную Бяшей кисть. — Че ты там вякнул? Тебя с параши плохо слышно, наверх кричи! — раздался противный, издевательский смех сверху. Рома, превозмогая вспышку боли в спине, резко перевернулся на бок и поднял глаза. Перед ним полукругом стояли пятеро парней, полностью перекрывая единственный выход из-под моста. Прямо по центру, засунув руки в карманы и ехидно улыбаясь во весь рот, красовался сам Андрей Голубев. А по сторонам от него переминались его ебаные старшие дружки с местной лесопилки — крепкие, наглые, с явным намерением устроить здесь кровавое месиво. «Вот же сучёнок крысиный... Сам же, блять, орал, чтоб без Бяши приходил, один на один! А сам в итоге с целой стаей шакалов явился!» — бешеной, обжигающей яростью пронеслось в голове у Ромы. Пятифан сквозь зубы сплюнул подкатившую к горлу горькую слюну смешанную с землей и начал медленно, не сводя бешеного взгляда с улыбающегося Андрея, подниматься на ноги. Отступать Ромка не умел, даже когда шансы были равны нулю.