Часть 48

— Тань, ну хватит! Я не брал твою маску для волос, зачем она мне вообще сдалась?! — возмутился Паша. Поджав губы, он демонстративно отвернулся к окну, всем своим видом показывая, как его достали эти беспочвенные обвинения. Девушка тем временем продолжала настырно рыться в его прикроватных тумбочках, переворачивая вверх дном личные вещи брата в поисках заветной баночки. Новую дорогую маску, купленную буквально на днях, она умудрилась потерять в собственной квартире. — А кто тебя знает! Постоянно мои вещи без спроса забираешь, то шампунь мой пафосный сольешь, то крем утянешь, — фыркнула Таня, наконец отходя от распахнутого шкафа. Она окинула комнату недовольным взглядом и неохотно признала поражение: — Ладно, проехали... Может, я сама её куда-то продела. — Меньше ебланить нужно, — ворчливо отозвался Паша, не упустив возможности уколоть сестру. — Могла бы еще вчера все свои шмотки в кучу сложить и проверить, а не под самый конец метаться и вспоминать, что у тебя чего-то не хватает. Время рассчитывать надо. Таня состроила недовольную гримасу, передразнивая брата, и резко отвела взгляд. Быстро сообразив, как обернуть ситуацию в свою пользу, она заглянула ему прямо в глаза и безапелляционно заявила: — Слушай, раз уж ты всё равно на ногах, иди сгоняй мне в магазин за колготками. Павел от такой наглости буквально вылупил глаза, на секунду лишившись дара речи. — А ты часом не охренела, сестрёнка? — искренне изумился он. — Нет, не охренела! Давай быстрее, Паш, мне через два часа уже выходить нужно, я ничего не успеваю! Деньги за них верну, честное слово, обещаю! — скороговоркой выпалила она и, не дожидаясь бурного протеста, шмыгнула за дверь комнаты. Этот вечер обещал быть особенным, и ставки были слишком высоки, чтобы отвлекаться на споры. Таня уже точно знала, что наденет то самое новое длинное платье из черного кружева. Оно садилось по фигуре просто безупречно, выгодно очерчивая каждый изгиб, и придавало всему её облику неповторимую нотку элегантности, роскоши и опасной загадочности. Под него идеально ложилось кружевное белье, а завершать образ должны были экстремальные платформы от Naked Wolfe. Выскочив из горячего душа, окутанная облаком ароматного пара, Таня заперлась у себя и приступила к макияжу. Действовать нужно было ювелирно. Она тщательно подготовила кожу: плотным слоем нанесла увлажняющий крем, затем разглаживающую базу и идеально ровный тон. Свои выразительные синие глаза девушка подчеркнула светлыми мерцающими тенями, визуально распахнувшими взгляд, и вывела безупречные, острые, как бритва, черные стрелки жидкой подводкой. Губы она сочно накрасила глубокой темно-красной, почти винной помадой, завершая образ роковой соблазнительницы. Напоследок Таня плойкой накрутила крупные, упругие локоны, которые красивой волной рассыпались по плечам. Теперь оставалось лишь дождаться, когда её братец выполнит экстренное поручение. Девушка сидела на кровати, залипая в телефоне и то и дело проверяя время, как вдруг дверь в комнату с тихим стуком отворилась. Ворвался легкий шлейф морозного уличного воздуха. На пороге стоял Паша — всё еще в расстегнутой куртке, взъерошенный и с ярко-красными от лютого мороза щеками. В руках он держал заветный фирменный пакет из капронового бутика. — Держи, последние урвал. Чуть с бабкой какой-то в отделе не подрался за них, — буркнул Паша, швырнув заветную пачку на покрывало. Не задерживаясь ни на секунду, он развернулся на пятках и вышел из комнаты, громко хлопнув дверью. — Ужас какой... Даже комплимент родной сестричке не сделал, гавнюк эдакий, — фыркнула Таня вслед брату, но пачку с кровати схватила мгновенно. Она аккуратно, стараясь не зацепить ногтями тонкий капрон, натянула колготки, а следом скользнула в роскошное кружевное платье. Ткань легла идеально. Настала очередь самого главного штриха. С трепетом открыв массивную брендовую коробку с узнаваемым логотипом Naked Wolfe, Таня извлекла оттуда потрясающие туфли на головокружительной платформе. Девушка обулась, застегнула тонкие ремешки на щиколотках и поднялась. Земля на мгновение ушла из-под ног — высота каблука была экстремальной. Сделав пару неуверенных, качающихся шагов, Таня несколько минут привыкала к новой высоте, балансируя посреди комнаты, но вскоре поймала равновесие и уже уверенно, от бедра, зашагала к зеркалу. — Потрясающе! — радостно заулыбалась она своему отражению. Глаза горели хищным, победным блеском. Таня достала из шкафа маленькую черную лаковую сумочку и набросила на плечи длинную кожаную куртку, которая добавляла образу дерзости. Она снова повернулась к зеркалу и вдруг замерла, её взгляд упал на собственную шею. На тонкой цепочке поблескивал кулон. Тот самый, который ей когда-то подарил Рома. — Может, снять его?.. — тихо пробормотала она себе под нос. Пальцы коснулись прохладного металла, сжали подвеску в кулаке. Сердце предательски заныло от нахлынувших воспоминаний. Девушка тяжело вздохнула, колеблясь, но в последний момент отпустила кулон, оставив его на месте. Пускай видит. Пускай знает, что она носит его без всякого трепета, просто как безделушку. Брюнетка кинула в лаковую сумочку телефон и пачку мятной жвачки. Денег много брать не стала — так, чисто на всякий случай, на такси туда и обратно. В красивый подарочный пакет она бережно уложила презент для именинницы Смирновой. Проверив внешний вид в последний раз, Таня аккуратно прикрыла дверь своей комнаты и уверенной, стучащей по паркету походкой направилась к лестнице. Внизу в прихожей как раз возились мама с братом. Услышав гулкий стук массивных каблуков, они одновременно подняли головы. — Ебать меня в рот... — только и смог ахнуть Паша, уставившись на сестру во все глаза. У него буквально отвисла челюсть от того, как сильно изменилась его вечно домашняя сестрёнка. — Паша! — тут же возмутилась Алла, стоявшая рядом. Она со звонким шлепком ударила сына по плечу. — Подбирай слова, в доме находишься! Уверенность Тани на секунду пошатнулась. Ей показалось, что в их реакции сквозит осуждение. — Что, всё так плохо? — огорченно спросила она, завершая спуск, и растерянно отвела взгляд в сторону. — Все прекрасно, глупенькая. Ты очень красиво, просто роскошно выглядишь, — мягко улыбнулась мама. Она отложила влажную тряпку на полку обувницы и подозвала дочь к себе, бережно поправив воротник её кожаной куртки. Однако в глазах женщины промелькнула тревога. — Но... ты уверена, что хочешь пойти именно в этом платье? Оно очень... смелое. — А ты боишься, что её там за жопу лапать будут? — с громким хохотом вмешался Паша, играя бровями. Договорить шутку он не успел. Таня молниеносно развернулась и отвесила брату увесистый, звонкий подзатыльник. — Заткнись, придурок! — прикрикнула она, хотя на щеках выступил румянец, а на губах вопреки всему заиграла торжествующая улыбка. Эффект был достигнут: раз даже собственный брат в шоке, то Рома сегодня точно сгорит от зависти и злости. — Смотри, чтобы твою не тронули, — фыркнула она, поправляя перед зеркалом подол платья. — Всё, у меня нет времени, я побежала. Буду поздно, не жди. — Можешь вообще не возвращаться! — полетело ей в догонку из глубины квартиры. Голос парня сочился злостью, но Таня даже не обернулась. Хлопнув входной дверью, она отсекла от себя этот скандал и порывисто выбежала на крыльцо, судорожно вдыхая прохладный вечерний воздух. Она перевела взгляд на темнеющий двор и резко замерла на верхней ступеньке. У самой калитки, прислонившись спиной к деревянному забору, стоял Илья. Огонёк его сигареты ярко вспыхивал в наступающих сумерках, подсвечивая резкие черты лица. — Ты... меня ждёшь? — удивлённо спросила она, и на её губах сама собой появилась несмелая улыбка. Илья медленно повернул голову. Заметив её, он застыл. Сигаретный дым лениво вырвался изо рта, а в глазах парня мгновенно вспыхнул неподдельный, обжигающий восторг. Он окинул её взглядом с ног до головы, словно видел впервые. — О чёрт, Таня... — выдохнул он, осекся и порывисто, шумно вздохнул, будто ему не хватало воздуха. — Ты... Ты выглядишь просто великолепно. Я глаза оторвать не могу, честное слово. Таня почувствовала, как к щекам прилил жар, но постаралась сохранить самообладание. — Вот как? Ну извини, — шутливо пожала она плечами, хотя сердце забилось чаще. Она спустилась по ступеням и подошла к нему почти вплотную. — Идём? — Да... Да, пойдём, — ответил Илья, всё ещё заворожённо глядя на неё и, кажется, забыв, как дышать. Девушка тихонько усмехнулась, обошла его и уверенно зашагала вперёд по тротуару. Илья тут же выбросил сигарету и пристроился рядом, подстраиваясь под её шаг. Некоторое время они двигались в тишине, нарушаемой только стуком её каблуков по асфальту. Напряжение между ними росло с каждым метром. — Можно вопрос? — нарушил молчание Илья спустя несколько минут. Брюнетка повернула к нему голову, вопросительно приподняв бровь, и коротко кивнула, разрешая продолжить. Илья замялся, подбирая слова, но всё же спросил, кивнув на её безупречный наряд: — Ты это... для Ромы так оделась? Для него всё это сделала? Взгляд Тани мгновенно похолодел, а лёгкость исчезла. — Какая разница? — резко отрезала она, глядя прямо перед собой. — У моей лучшей подруги сегодня день рождения. Я просто хочу выглядеть нормально, имею право. Илья виновато опустил голову, пряча глаза. — Извини. Это был действительно тупой вопрос. После этого разговор окончательно расклеился. Они шли молча, погружённые каждый в свои мысли, а между ними невидимой стеной стояло имя Ромы. Вскоре в конце улицы показались яркие огни. Большой двухэтажный ресторан выделялся на фоне вечернего городского пейзажа. По мере того как они приближались, до слуха стали доноситься приглушённые толстыми стёклами басы современной музыки и обрывки громкого смеха. Огромные панорамные окна заведения были занавешены тонкими, почти невесомыми белыми шторами. Они плавно колыхались от лёгкого сквозняка каждый раз, когда кто-то из гостей открывал массивные входные двери. На широком гранитном крыльце, залитом тёплым светом фонарей, кучками стояли нарядные люди. Они курили, оживлённо жестикулировали и смеялись, предвкушая долгий и весёлый праздник. На самом пороге ресторана, когда Таня уже потянулась к тяжелой стеклянной двери, Илья мягко, но уверенно перехватил её за руку. Его пальцы на секунду задержались на её запястье. — Ты иди, а я сейчас вернусь, — негромко сказал он, кивнув в сторону. — Надо перетереть кое с кем. Он направился к компании парней, которые о чем-то бурно беседовали у перил на крыльце. Таня проводила его взглядом, сделала глубокий вдох и толкнула дверь, шагая внутрь заведения. Внутри царил праздничный полумрак, разбавленный неоновыми огнями. Первое, что бросилось Тане в глаза — это именинница. Катя стояла в самом центре холла, буквально сияя от направленного на неё внимания. Для своего дня рождения она выбрала элегантное бежевое платье с длинными широкими рукавами, которые красиво колыхались при каждом движении. На голове у неё были уложены милые, аккуратные кудряшки, а легкий, свежий макияж подчеркивал природную красоту. Рядом с ней, как верный телохранитель, стоял Бяша. Сегодня он был прям весь такой при параде — начищенный, аккуратный, явно старавшийся ради праздника. Впрочем, как и его дружок, застывший чуть поодаль. Ромка выглядел чертовски хорошо, и Таня уколола себя мыслью, что заметила это слишком быстро. На нем была классическая черная рубашка с небрежно закатанными до локтей рукавами и строгие темные брюки. Образ привычного дворового хулигана растворился, уступив место уверенному в себе парню. Таня почувствовала, как внутри всё сжалось. Она крепче перехватила веревки подарочного пакета, заставляя пальцы побелеть, и уверенно пошагала к компании. — Всем привет, — звонко произнесла она, подходя ближе. Таня тепло улыбнулась Бяше и Кате, демонстративно проигнорировав стоящего рядом Пятифана. Она даже не повернула в его сторону голову, хотя кожей чувствовала его тяжелый, изучающий взгляд. — Боже, это что, Афродита к нам сошла с небес? — кокетливо улыбнулась Катя, и её глаза округлились от восторга. Она тут же шагнула навстречу и крепко обняла подругу. — Танька, ты выглядишь просто отпадно! У меня слов нет! — Ты тоже невероятная, — Таня искренне улыбнулась, отстраняясь, и протянула ей пакет. — С днем рождения, любимая. — Спасибо большое, Танечка! — Катя сгорала от любопытства. Она тут же заглянула внутрь пакета и аккуратно достала оттуда небольшую серебряную коробочку, перевязанную пышным желтым бантом. Когда русоволосая именинница приподняла крышку, её глаза мгновенно заблестели от восторга. На бархатной подложке покоился изящный, тонкий кулон. — Боже, какая красота... Тань, спасибочки огромное! — Катя снова бросилась к ней на шею, а затем повернулась к Бяше. — Игорь, ну-ка помоги, надень мне его на шею, пожалуйста. Бяша, тут же засуетился, бережно перехватывая тонкими пальцами замочек цепочки. Всё это время брюнетка мастерски делала вид, что Ромы здесь просто не существует. Она смеялась, говорила с Катей, смотрела по сторонам — куда угодно, только не на него. И Пятифану это категорически не нравилось. Внутри у него всё закипало от глухой обиды и злости. Рома весь вечер ждал её появления, собирался с мыслями, хотел сделать ей комплимент, чтобы хоть как-то завязать разговор и сгладить былые углы. Но Таня выстроила между ними глухую стену, к которой его даже не подпускала. — Прошу прощения, разрешите, — раздался сзади уверенный, громкий голос. Сквозь толпу гостей, слегка расталкивая людей плечами, пробился Илья. Он целеустремленно шел назад к ребятам, и его взгляд был прикован только к Тане. Поравнявшись с ней, он без лишних церемоний положил ладонь ей на талию. Его рука была горячей и властной, он мягко, но собственнически прижал девушку ближе к своему боку. Рома, заметив этот жест, резко переменился в лице, а его кулаки в карманах брюк сжались до хруста в костяшках. — Я тебя искал, — нежно шепнул Илья Тане, а затем перевел взгляд на именинницу и широко улыбнулся. — Катюха, с праздником! Свободной рукой он протянул Кате огромный, роскошный букет цветов и еще одну небольшую, но явно дорогую подарочную коробочку. Атмосфера в кругу друзей мгновенно накалилась до предела. — Спасибо большое, — Катя неловко приняла увесистый букет и подарки. В её голосе проскользнула растерянность. Быстро унеся коробку к горе других свертков, а цветы опустив в напольную вазу, Смирнова вернулась и вежливо приобняла Илью в знак благодарности. Между парнями повисло тяжелое, осязаемое молчание. Рома буравил Илью бешеным взглядом, а Бяша недовольно насупился. — Я так понимаю, вы вместе, да? — нарушил тишину Игорь. Прежде чем договорить, он недовольно поджал губы и криво усмехнулся, едва сдерживая колкость. — Правильно понимаешь, — наигранно натянул дежурную улыбку голубоглазый Илья, проигнорировав враждебный тон. Он покрепче перехватил Таню за бок, словно заявляя свои права. — Ой, забыл представиться. Я Илья. — Думаю, нас ты и так знаешь, — сквозь зубы процедил Игорь, покосившись на замершего рядом Рому, у которого на скулах ходили желваки. Атмосфера накалилась настолько, что, казалось, ткни пальцем — и полетят искры. — Конечно. Извините, но нам с любимой нужно кое о чем поговорить, — вежливо, но непреклонно извинился Илья. Не дожидаясь ответа, он увлек Таню за собой, уводя подальше от компании и нарастающего народного гула. Стоило им отойти к краю зала, как Таня резко развернулась к нему, сбрасывая его руку со своего бедра. — И что это сейчас было? — возмущенно спросила она, понизив голос до шипения. Её задело такое откровенное собственничество на глазах у всех. Где-то на заднем фоне в этот момент приглушили свет, и зал заполнили мягкие, тягучие аккорды медляка. Илья не ответил на её возмущение. Вместо этого он снова уверенно прижал её за талию к себе и, воспользовавшись секундным замешательством девушки, наклонился к самому её уху. — Просто доверься мне, — хрипло, почти интимно шепнул он. Горячее дыхание обожгло кожу. — Мне кажется, это очень плохая затея, — тихо, почти одними губами произнесла она, когда сильные руки парня уверенно обхватили её талию, притягивая ближе к себе. — Да ладно тебе, просто потанцуем. Всё равно делать пока нечего, — спокойно ответил он, мягко увлекая её за собой в такт музыке. Таня лишь тяжело вздохнула. Понимая, что глупо устраивать сцену посреди переполненного зала, она неохотно сдалась и медленно обвила его шею руками. А дальше время словно ускорилось. Музыка, оглушительное веселье, нескончаемые тосты и выпивка — девушка сама не заметила, как вовлеклась в этот водоворот. Она проводила вечер в самом разгаре праздника, стараясь заглушить неприятный осадок от домашней ссоры. Катя, сияющая от счастья, за руку водила её по ресторану и успела познакомить, кажется, с половиной школы. Неудивительно, что на торжество собралось так много людей. В толпе мелькали самые разные лица; Таня с удивлением заметила среди гостей даже Костю — того самого парня, которого Смирнова, по её собственным неоднократным заявлениям, просто терпеть не могла. Но сегодня, ради масштабного праздника, все былые обиды явно были поставлены на паузу. Таня кружилась в танце с Ильей уже далеко не первый раз за эти пару часов. Алкоголь и динамичная атмосфера сделали своё дело: к середине ночи она окончательно расслабилась и почти позабыла о существовании Пятифана. Сейчас ей меньше всего на свете хотелось думать о нём, о его колючих глазах и ревности. Очередная музыка была медленной, тягучей, обволакивающей. Их движения с Ильей стали плавными, мягкими, почти синхронными, будто они танцевали вместе всю жизнь. Илья крепко, но бережно держал её за талию, не позволяя покачнуться на высоких каблуках, а она слегка положила ладонь на его плечо, сдержанно и благодарно ему улыбаясь. В воздухе вокруг них витала обманчивая атмосфера абсолютной беззаботности и лёгкости. Все вокруг смеялись, шумели и растворялись в моменте. Но вопреки этому веселью, где-то глубоко внутри Тани, в самом сердце, что-то тревожно и болезненно сжималось, настойчиво подсказывая, что это затишье — лишь иллюзия перед неизбежной бурей. — Ты напряжена, что такое? — негромко спросил Илья, уловив, как зажались её плечи в его руках. — Ничего, всё хорошо, — быстро ответила она, пытаясь отогнать дурные предчувствия. Навалилась жуткая, свинцовая усталость. Таня бессильно положила голову ему на плечо. — Просто спать хочу, сил нет. — Бедненькая, поспи немножко, — ласково предложил парень, чуть крепче прижимая её к себе. — Было бы ещё где, — тихо буркнула она в его пиджак. — Здесь есть свободная комната на втором этаже, администратор мой знакомый. Можем пойти туда, расслабиться, — как-то странно и двусмысленно прозвучали его слова. В его голосе скользнула сытая, хищная интонация, но измотанная Таня не придала этому значения. — Не хочу, — коротко возразила она. Оторвав голову от его плеча, Таня рассеянно посмотрела в сторону барной стойки. И в ту же секунду весь её мнимый покой разлетелся вдребезги. На кожаном диване в полумраке сидел Рома. В руке он лениво покачивал бокал, до краёв наполненный тёмно-красным вином. «Не пьёт ведь никогда», — болезненной вспышкой пронеслось в голове у Тани. Пятифан смотрел прямо на неё — тяжело, сосредоточенно, не отрывая взгляда. И Таня замерла, пригвождённая этим взором. Вдруг из-за спины парня, плавно покачивая бёдрами, выплыла девушка. Та самая, которую Таня совсем недавно видела на заднем дворе. Выглядела она чертовски эффектно, ничуть не хуже самой Тани: безупречная вечерняя укладка, яркий макияж, облегающее красное платье и туфли на огромной платформе. Незнакомка по-хозяйски встала позади Пятифана. Её ухоженные пальцы скользнули по его волосам, она обхватила его голову, заставив поднять лицо вверх, и бесцеремонно впилась в его губы. Это не был невинный поцелуй в щеку или легкое касание — девица целовала его грязно, пошло, напористо, буквально вылизывая его рот языком на глазах у всего зала. Таня застыла, перестав дышать. Время вокруг неё замедлило свой ход, превращаясь в густой кисель. Музыка отдалилась, став глухим шумом. В груди, прямо под сердцем, болезненно кольнуло, словно туда с размаху вогнали ледяную стрелу. Но самым страшным было другое: Рома, её Рома, даже не попытался оттолкнуть нахалку. Какое-то мгновение он тупо смотрел на Таню через чужую макушку, а затем... сам не понял как, но ответил на этот поцелуй, закрывая глаза. — Тань, что такое? — заметив её внезапную оцепенелость, спросил Илья. Он нахмурился и проследил за её направленным взглядом. — Я хочу побыть одна, — порывисто выдохнула она, судорожно глотая воздух, которого резко перестало хватать. Она резко вырвалась из рук Ильи, развернулась и почти побежала к выходу, расталкивая танцующие пары. Горячие, злые слёзы мгновенно обожгли глаза, но Таня упрямо сдерживала их, изо всех сил стискивая зубы, пока не ворвалась в стеклянные двери. Холодный вечерний воздух с размаху ударил ей в лицо, но это не принесло долгожданного облегчения. Таня затормозила на широких гранитных ступенях перед рестораном. Она тяжело, прерывисто дышала, пытаясь осознать, переварить тот кошмар, что только что произошел внутри. Её руки крупно дрожали. Не выдержав, она тихо, жалко всхлипнула и крепко обняла себя за плечи, в тщетной надежде унять этот внутренний озноб и успокоиться. В голове пульсировала одна и та же обидная мысль: она ведь так ждала этот вечер, так тщательно выбирала наряд, пришла на день рождения к лучшей подруге, чтобы просто повеселиться. А в итоге? В итоге она стоит на грязной улице и ревёт навзрыд из-за какого-то конченого мудака. Таня сделала один глубокий, судорожный вдох ночной прохлады, её самообладание окончательно рухнуло, и она горько, безутешно разрыдалась, пряча лицо в ладонях. — И чего ревем? — раздался за спиной фальшиво-сочувствующий женский голос. Таня вздрогнула всем телом и резко обернулась, размазывая слезы по щекам. Перед ней стояла та самая девица из бара. Вблизи она казалась еще более высокомерной, а её победная улыбка буквально обжигала. — Что тебе от меня нужно? — хрипло, сквозь подступающие рыдания спросила Таня. — Зачем сюда пришла? Добить хочешь? Ну так могу тебя порадовать — у тебя получилось! Таня в ярости отвела взгляд, не в силах смотреть на это довольное лицо. Но незнакомка не собиралась уходить. Напротив, она сделала шаг вперед, и её ухоженная рука с длинными ногтями по-хозяйски легла Тане на плечо. — Эх, Танечка... Не светит тебе мой Ромочка, как бы ты этого ни хотела, — язвительно выплюнула она, растягивая губы в притворной улыбке. — Мы с ним такая прекрасная пара, что люди сегодня даже глаза не могут от нас оторвать. Сама же видела. — Заткнись, — процедила брюнетка, пытаясь сбросить чужую ладонь, но пальцы соперницы вцепились крепче. — Ой, извини, я совсем забыла, что это тебя так сильно задевает, — наигранно ахнула девица, совершенно не скрывая издевки. — Ты такая глупенькая, милая... Она картинно заправила рыжую прядь волос за ухо и, словно «лучшая подруга», приобняла плачущую Князеву за плечи, упиваясь своей властью над чужой болью. — Ты только не грусти сильно. Еще найдешь себе кого-то. Ну, не Ромочку нашего, конечно, но кого-то попроще точно найдешь. Её голос звучал отвратительно слащаво. Это было чистое, концентрированное издевательство, бьющее по самым живым ранам. Таня задыхалась от обиды, но в этот момент рыжеволосая краем глаза заметила через стекло ресторана, как к выходу быстрыми шагами направляется Пятифан. Улыбка девицы мгновенно стала хищной. — Извини, но мне пора идти, — бросила она. Быстро отпустив Таню, рыжая почти мгновенно растворилась в темноте, свернув за угол здания, чтобы только не попасться на глаза Роме и остаться в его глазах «невинной». В этот же миг небо окончательно потемнело, и дождь начался совершенно неожиданно. Мелкие, колючие холодные капли застучали по асфальту, крыльцу и открытым плечам Тани. Но этот холод снаружи был ничем по сравнению с тем, что выжигало её изнутри. Князева никак не могла стереть из памяти то позорное зрелище. Перед глазами намертво застыла картинка: чужие, накрашенные губы, мажущие по лицу Ромы, и он сам — сидящий на диване и покорно принимающий этот поцелуй. Боль внутри была настолько острой, что казалась почти физической, будто ей ломали ребра. Сдерживать слезы больше не имело никакого смысла. — Таня, подожди! — раздался громкий, отчаянный крик. Из дверей ресторана выскочил Пятифан. Заметив её фигуру у ступеней, он бросился наперерез, тяжело дыша. — Чего тебе? — Таня развернулась к нему. Её голос прозвучал куда резче, грубее и громче, чем она планировала, сорвавшись на крик. — Хочешь объяснить, что я только что там видела?! Или думаешь, что это всё неважно и мне просто показалось?! Парень резко затормозил, остановившись буквально в шаге от неё. Дождь стремительно набирал силу. Вода уже вовсю стекала по его растрепанным темным волосам, крупными каплями срывалась с воротника черной рубашки, но Рома словно вообще не замечал непогоды. В его глазах, всегда таких дерзких и уверенных, сейчас метались дикая паника, вина и искренняя тревога. — Таня, послушай меня! — закричал он, пытаясь перебить шум начавшегося ливня. — Это не то, что ты думаешь! Клянусь тебе, я ничего не делал! Она сама... Он отчаянно протянул к ней руку, надеясь перехватить её за ладонь, остановить, прижать к себе и успокоить. Но Таня испуганно и резко отступила назад, в темноту под дождь. Она дернулась так, словно его прикосновение могло заживо обжечь её или окончательно разрушить то немногое, что от неё осталось. Ее глаза наполнились слезами, но она стиснула зубы, чтобы не разрыдаться. Она не хотела показывать ему, насколько сильно это ее задело. — Ты мог бы остановить ее, — произнесла она тише, но в ее голосе все еще чувствовалась боль. — Ты мог бы сказать что-то. Но ты сидел там. Рома вздохнул, провел рукой по мокрым волосам. Он казался растерянным, даже беспомощным как никогда. — Ты думаешь, мне было всё равно? Думаешь, я хотел этого?! — его голос сорвался, но тут же стал тише, мягче, приобретая умоляющие интонации. — Таня, ты для меня всё. Я... я просто не успел среагировать. Это было слишком неожиданно, клянусь тебе! Она резко отвернулась, упрямо пряча лицо, чтобы он не видел её размазанных слёз. Дождь тем временем превратился в настоящий ливень. Холодные, тяжелые струи с силой хлестали по лицу, будто пытались смыть эту невыносимую боль, но вместо этого лишь усиливали леденящую пустоту внутри. Всё происходящее казалось. Тане каким-то сюрреалистичным кошмаром. Всё было настолько эпично, словно они стали героями дешевого, слезливого сериала. — Ты ответил ей на поцелуй, Рома! — выкрикнула она в темноту, с трудом сдерживая рыдания. — Ты стоял там и отвечал ей, даже не пытаясь оттолкнуть или остановить! О какой любви после этого вообще идёт речь?! Пятифан в отчаянии всплеснул руками, его терпение тоже стремительно шло к концу. — А что я, по-твоему, должен был делать?! — рявкнул он, шагнув ближе. — В стенку её ебнуть, что ли?! — Да! Именно это ты и должен был сделать! — взорвалась Таня. Она резко развернулась и со всей силы, агрессивно толкнула его ладонями в грудь, заставляя парня покачнуться на мокром асфальте. — Считай, что мы больше вообще не знакомы! Слышишь?! Я не хочу ни видеть тебя, ни слышать твой голос! Убирайся! — Да послушай же ты меня! — Рома в один прыжок преодолел расстояние между ними и крепко, мертвой хваткой схватил её за плечи, заставляя смотреть на себя. — Я реально не ожидал такого! Ответил, потому что у меня мозг отключился, я сам не понял, что, блять, творится вокруг! — Врешь... ты всё врешь! — сквозь горькие слёзы закричала она, задыхаясь от всхлипов и пытаясь вырваться из его тисков. — Я всё видела своими глазами! Видела всё, что мне было нужно, чтобы раз и навсегда понять: я никогда, слышишь, никогда не прощу тебя за то, что ты разбил мне сердце! Лицо Ромы исказилось от полоснувшей его обиды. Он затряс её за плечи, заставляя замолчать. — Знаешь что? Ты мне его тоже разбивала, и далеко не один раз! — его голос дрожал от сдерживаемой ярости и боли. — И сегодня тоже разбила! Когда я услышал, что ты теперь с Черниковым мутишь, ты думаешь, мне не было больно?! Думаешь, мне внутри душу не выжигало, когда этот павлин тебя за талию обнимал?! — Ах, больно ему было! — Таня сорвала голос на хриплый крик. — А целоваться на заднем дворе с этой шлюхой тебе, значит, больно не было?! Раз сегодня ты «не ожидал такого», то, получается, позавчера тебя там всё абсолютно устраивало?! Она с силой рванулась, окончательно сбрасывая его руки со своих плеч, отвернулась и крепко обхватила себя руками, пытаясь защититься от пронизывающего холода. Шум ливня на мгновение стал оглушительным. Они оба замолчали, тяжело дыша и глядя в разные стороны. Злость медленно уступала место выжигающему опустошению. — Если я действительно для тебя всё... почему тогда я чувствую, что это ложь? — нарушила тишину Таня. Её голос упал до едва различимого, надломленного шепота. — Почему я стояла там, внутри этого чертова ресторана, и чувствовала себя так, будто навсегда теряю тебя... хотя мы с тобой даже не встречаемся? Рома замер. Её слова ударили по нему сильнее любого кулака. Он медленно сделал шаг к ней, бережно, словно боясь спугнуть, потянулся к её дрожащей ладони и крепко взял её за руку. На одно короткое мгновение Таня оцепенела от тепла его пальцев. Но реальность тут же вернулась, и она попыталась яростно выдернуть руку. Рома не позволил. Он сжал её ладонь еще крепче, лишая любой возможности сбежать. — Ты меня не теряешь, — твердо произнес он, заставляя её повернуться. Рома смотрел ей прямо в заплаканные глаза, и в его взгляде сейчас было столько отчаянной, оголенной правды, сколько она никогда в нем не видела. — Я люблю тебя, Таня. Слышишь? Только тебя одну. Всё остальное — это ебаная ошибка, тупое недоразумение. Пожалуйста... умоляю, поверь мне. Её несчастное сердце в этот миг металось между дикой, разрывающей грудь болью и непреодолимым, глубинным желанием поверить ему. Откинуть всё, прижаться к его мокрой рубашке и забыть этот вечер как страшный сон. Таня всматривалась в его лицо, ловила каждую черточку и видела — он не врет, сейчас он искренен с ней как никогда. Но проклятое, свежее воспоминание о поцелуе в ресторане всё еще стояло перед глазами яркой неоновой вспышкой. А ядовитые, торжествующие слова той рыжей девицы мертвой хваткой въелись в мысли, шепча, что Рома Пятифанов никогда не будет принадлежать ей одной. — Ты можешь говорить всё что угодно, — выдохнула она после долгой, мучительной паузы, пока капли дождя стекали по её бледному лицу. — Но я больше не поверю ни единому твоему слову. С этими словами она рванула руку на себя, окончательно высвобождая ладонь из его хватки, и сделала широкий шаг назад. — Тань... — Рома бросился вперед, протягивая к ней ладони, но она резко вскинула руку перед собой, выставляя ладонь как щит. — Не подходи ко мне! — отчаянно закричала она. Но парень, ослепленный страхом потерять её насовсем, проигнорировал предупреждение и упрямо шагнул ближе. — Тише, успокойся, милая... — тихо, умоляюще прошептал он и попытался силой заключить её в объятия, прижать к своей груди и спрятать от этого ливня. В этот момент самообладание Тани окончательно взорвалось. Она начала реветь навзрыд, как сумасшедшая, теряя над собой контроль, и принялась со всей силы бить кулаками ему в грудь. Её удары были беспорядочными, слабыми, но в них сквозила вся её невыносимая боль. — Отпусти! Отпусти меня, слышишь?! — задыхалась Таня, захлебываясь слезами и воздухом. С последним отчаянным рывком она оттолкнула Рому от себя, сделала пару неверных шагов назад по скользким ступеням, и её ноги подкосились. Девушка бессильно упала на колени прямо на холодный, мокрый асфальт, пачкая подол шикарного платья. — Я ненавижу тебя! Ненавижу! — кричала она в пустоту, сжимая кулаки. — Просто оставь меня в покое! Уйди! — Пожалуйста... — Рома опустил руки. Его голос звучал тихо, надломленно. Он смотрел на неё сверху вниз, и в его глазах отражался самый настоящий крах. — Отстань от неё, — раздался резкий, жесткий голос со стороны входа. Илья возник словно из ниоткуда. С силой, не церемонясь, он оттолкнул Пятифана плечом в сторону и тут же подбежал к распластанной на асфальте Тане. Одним движением он накинул на её дрожащие, мокрые плечи её же куртку, которую успел прихватить из гардероба. — Ты вообще видишь, что ты с ней наделал? — выплюнул Илья, резко обернувшись к Роме. Пятифан замер. Он с глухой, невыносимой болью взглянул на заплаканную, бьющуюся в подступающей истерике девушку. Внутри у него всё кричало о том, чтобы разорвать Черникова на куски, но вид сломленной Тани лишил его всех сил. — Не мучай её, уходи, — отрезал Илья. Рома промолчал. Он лишь в последний раз перевел взгляд на Таню, стиснул зубы так, что на скулах заходили желваки, и медленно отступил в темноту. Илья бережно, но крепко обхватил Таню за талию, помогая подняться с колен, и уверенно повел её в сторону от ресторана, подальше от музыки, огней и пережитого кошмара. Таня шла как в тумане, полностью доверившись его ведущей руке. Спустя время они оказались в сухой и теплой гостиной. Таня сидела на диване, завернутая в махровое полотенце, и всё ещё тихо, прерывисто плакала, содрогаясь всем телом. Илья ни на минуту не отходил от неё, всячески пытаясь утешить. Он суетился, налил стакан воды, а когда вернулся, в его руке белела маленькая круглая таблетка. — Держи, это сильное успокаивающее, тебе нужно расслабиться, — мягко сказал он, протягивая ей чашку и присаживаясь на корточки прямо перед ней. — Спасибо... — едва слышно поблагодарила его Таня. Она взяла таблетку, без лишних мыслей закинула её в рот и залпом, в несколько глотков, осушила чашку до дна. — Всё будет хорошо. Тань, он не заслуживает ни одной твоей слезинки, слышишь? Пожалуйста, перестань плакать, — Илья поднялся, сел рядом и ласково приобнял её за плечи. Девушка бессильно уронила голову ему на плечо и прикрыла тяжелые веки. Навалилась жуткая, неестественная усталость. Она была настолько измотана и подавлена морально, что сначала списала всё на стресс, но буквально через пару минут внутри разлилась странная, пугающая слабость. Конечности стали ватными, а мысли начали путаться. Парень аккуратно, но настойчиво забрал пустую чашку из её ослабевших пальцев и поставил её на прикроватную тумбочку. Атмосфера в комнате мгновенно изменилась. Илья наклонился и судорожно, с каким-то голодным нетерпением поцеловал её сначала в висок, а затем опустился к щеке. Таня с трудом приподняла отяжелевшую голову, пытаясь сфокусировать взгляд, и в этот момент парень накрыл её губы своими. Поцелуй был нежным, но настойчивым. Не давая ей опомниться, Илья аккуратно, но уверенно скользнул пальцами по её плечам, стягивая вниз тонкие бретельки вечернего платья. Повалив её спиной на кровать и мягко прижав своим телом, он оторвался от её губ и принялся хаотично, горячо целовать её шею и ключицы. — Прекрати... — едва смогла выговорить Таня. Голос не слушался, превратившись в едва различимый шепот. Тело стремительно теряло остатки сил, переставая подчиняться её воле, а перед глазами с каждым вздохом становилось всё темнее и темнее. Ловушка захлопнулась.