Невезучая заказчица

      Филипп Селонже всегда был весьма эмоциональным и добрым по натуре человеком. А в его профессии даже одно из двух качеств было недопустимым. Что уж говорить про оба? А если прибавить к этому впечатлительность Филиппа и его склонность уходить в запой после некоторых заданий, то картина вырисовывалась совсем печальная. Но его шеф Деметриос Ласкарис ценил Филиппа за профессионализм и старался не обращать внимания на чудачества своего лучшего киллера. Когда-то Деметриос вытащил Филиппа из передряги, но запросил за это немалую плату. В прошлом Филипп был весёлым человеком, но теперь он одевался только в чёрные костюмы от лучших кутюрье, постоянно пребывал в депрессивном настроении, много выпивал и курил. Каждый раз Деметриос клялся, что уж это дело будет последним. Но дело оказывалось предпоследним. И вот теперь Филипп смотрел на красавицу, рассказывающую свою историю, как на ядовитую змею. Женщина была одета в лучшие меха, на наманикюренных пальчиках блестели бриллианты, сделавшие честь коллекциям средневековых правителей, белокурые волосы уложены в шикарную причёску. Но, несмотря на безупречную упаковку, женщина поразила своей завистью, злобой и словоохотливостью. Заказчики мужского пола были более конкретными и сдержанными. Они просто называли причину, дату, время, привычки жертвы и показывали фотографии. Но эта женщина даже вывела Филиппа из апатии. — Так вот, значится, овдовела я. Состояние, не буду врать, мне досталось огромное. Моя лучшая подруга Корнелия Донати позеленела от зависти. «А ты пожелтела от злобы», — про себя подумал Филипп, вслух добавив: — Нельзя ли перейти сразу к делу? Кто этот несчастный, что перешёл вам дорогу. — Моя падчерица Фьора. — Что же она сделала? — Ну, во-первых, я никогда не желала воспитывать чужого ребёнка. Между нами говоря, я и своего сына ненавижу. — А вы хотите заказать сразу двоих подростков? Учтите, постоянным клиентам скидка, — зло бросил Филипп. Разговор нравился ему всё меньше. — Да что вы такое говорите? — искренне возмутилась Иеронима. — Я вообще против убийств. Но ситуация из ряда вон выходящая. Эта девчонка строит глазки моему любимому мужчине. — Тогда закажите этого педофила. Такой заказ точно исполню со всей душой и со скидками. — Да никакой не педофил мой Марино. Просто он бессилен перед заигрываниями этой малолетней профурсетки. А мне врёт, что относится к ней как к дочери. Но я-то всё чувствую. У моей лучшей подруги была презентация, так Марино не пошёл, потому что у Фьоры, видите ли, поднялась температура. Пришлось и мне остаться дома, чтобы меня не засмеяли в высшем обществе. Я просто невезучая по жизни. Филипп горестно усмехнулся. Похоже эта пышногрудая блондинка просто бесится с жиру. В той другой жизни он и его семья зарабатывали последние гроши, забыв об усталости, гордости и о том, что работа должна быть по призванию души. А теперь он ненавидит свою работу, но другого выхода у него нет, пока — во всяком случае. Эх, как бы хорошо было махнуть в родную Бургундию и отрешиться от всех тревог и забот. Все бы были такими невезучими, как Иеронима! Она не имеет выбора между оплатой коммунальных услуг и голодной смертью, не вкалывает на ненавистной работе, не живёт с абьюзером, потому что банально некуда идти. — А почему вы считаете себя невезучей? — Глупый вопрос. Моя жизнь сложилась не так, как я того ожидала. — А вы знаете людей с идеальной биографией, уважаемая мачеха Белоснежки? После этой фразы Иеронима визгливо засмеялась. — Но всё же надо стремиться к идеалу. — Безусловно. — Но эта малявка ещё дурно влияет на моего Пьетро. Если раньше мальчик был терпимым, то теперь он стал неуправляемым. — А Пьетро это ещё один ваш ухажёр? — Это мой сын и позор. Он умудрился родиться уродцем. Я водила его к специалистам. Они сказали, что с мальчиком всё в порядке. Я столько денег, времени и сил извела, чтобы он стал таким как все дети. Он перенёс несколько операций. Я мечтала, что мой сын станет бизнесменом. А теперь они с этой соплячкой увлеклись защитой животных. Мало того, что наш особняк превращён в зоопарк, так ещё они постоянно переводят крупные суммы приютам животных. — Значит, всё же дело в деньгах. Банально. Дальше разговор развивался конкретно и шёл только о делах. После ухода этой гламурной, но токсичной особы Филипп открыл балкон, чтобы выветрился аромат её цветочных духов. Да, он мог понять человека, которого достали родственники. Сам Филипп мог сесть за убийство родного дедушки по неосторожности, но всё закончилось благополучно. Филипп пил свой любимый коньяк Хеннесси, закусывая сыром бри. Филипп снова прокручивал события прошлого. Его дедушка был страшным эгоистом и считал, что все ему должны по жизни. Отец Филиппа рано умер, а Катрин Селонже была очень доброй и мягкой женщиной. От Жерара Селонже отказались все родственники, кроме невестки. Катрин Селонже была простой и необразованной женщиной, работающей в продуктовом магазине. Она никогда не мухлевала, не калымила и не обвешивала людей, за что её сослуживицы считали мать Филиппа дурочкой. Но она оказалась единственным человеком, кто принял участие в старике Селонже. Вот только дедушка под конец жизни совсем обнаглел. Он устраивал целые представления, чтобы на него обратили внимание. Пережив довольно лёгкий инсульт, он мог ходить, но предпочитал притворяться беспомощным. Он сбрасывал с себя памперсы, говоря, что в наше время памперсов не было. Филипп учился на историческом факультете, Катрин работала целыми днями, чтобы выбраться из нищеты. Немало денег уходило на лекарства и продукты для дедушки. Свою пенсию Жерар Селонже тратил на ремонт в своей квартире, новую мебель и дорогие книги. Насчёт последнего пункта Филипп не мог ничего возразить, поскольку был страстным книголюбом. А ещё Филиппу нравилось упражняться в тире. Ни разу он не промахнулся. Филипп смотрел на фотографию чернокосой девушки с прозрачными глазами и ему становилось всё грустнее. Ведь когда-то в прошлом и у него был такой невинный взгляд. А теперь ему придётся уничтожить девушку, виновную только в том, что она любит животных и умеет расположить к себе людей. Но жизнь Филиппа рухнула в один момент. Теперь он ненавидел праздник Восьмое марта, потому что на следующий день умерла его мама. Восьмое марта праздновали втроём: Филипп, Катрин и девушка Филиппа, Натали. Но поздним вечером стал названивать дедушка и кричать, что задыхается и умирает. На следующее утро старик не брал трубку. Катрин была выходная и поехала к нему. Надо сказать, что в доме Филиппа не работал домофон, поэтому если Филипп был в квартире и запирался изнутри, то мама открывала домофон своими ключами, набирала его номер и лаконично сообщала: «Я тут». И вскоре сотовый Филиппа зазвонил: — Представляешь, — возмущалась Катрин, — я звоню этому старому дурню, а он так спокойно поднимает трубку, и говорит: «всё со мной хорошо». Но я скоро управлюсь. Зови к вечеру Натали. Мне очень понравилась твоя девушка, поболтаем, посмеёмся, пообщаемся. Филипп не мог знать, что слышит мамин голос в последний раз. После звонка своей девушке Филипп полчаса штудировал учебник по медиевистике. Но вдруг на его душе заскребли кошки. Тогда Филипп позвонил матери. Но телефон молчал. В итоге Филипп не выдержал и позвонил дедушке. К его облегчению, Жерар взял трубку. — Мама тут? — Тут она. И Скорая вместе с нею. Филипп успокоился и позвонил Натали. Позже они вместе обсудили стариков, мешающих жить людям. А потом начался ад. Позвонил дедушка и заплетаясь и тщательно подбирая слова произнёс: — Я в общем не знаю, как тебе сказать, — впервые Филипп слышал, чтобы голос Жерара Селонже звучал так несчастно и просяще. — Да ладно, дедуль, позови маму. — Нет её. — А, она уже ушла. — Она ушла навсегда. Врачи говорят, что скоропостижно, — это слово дедушка выговорил с шестого раза, — скончалась. Приезжай срочно. После этого Филипп лихорадочно собрал свои вещи, двух котов и поехал с Натали к дедушке. У Филиппа была собственная машина, но после всего он был не в состоянии садиться за руль. Когда они ехали на такси, Филипп рассуждал вслух: «Наверное, мамочка, живая. Просто дедушка не соображает ничего. Сейчас мамулечка возьмёт трубку, и мы посмеёмся над моими страхами». Но едва Филипп переступил порог, как он понял, что чуда не будет. Тело Катрин Селонже лежало вдоль порога. Её голова была в квартире, а ноги на лестничной площадке. Приехавшая дижонская полиция не обратила внимания на горе юноши. — Хватит мне тут истерик, — сурово заявил полицейский Рено дю Амель. — Мне хватило воя вашего дедушки. На похоронах Филипп напоминал мраморное изваяние. Он дал взятку кладбищенскому сторожу, чтобы маму похоронили рядом с озером и под липами, которые она так любила. А после у Филиппа малость съехала крыша от горя. Он мысленно разговаривал с матерью и мечтал, что она придёт, а он прижмёт её к сердцу и никогда с ней не расстанется. Натали морально поддерживала его и предлагала сходить к психологу, но Филипп грубо отказывался. Он поселился в квартире дедушки и ухаживал за ним. Но любить Жерара Селонже оказалось труднее, чем встретить пантеру в Париже. Самое страшное, что дедушка не чувствовал своей вины за смерть невестки. И Филипп был зол на дедушку, хотя и винил себя за это. Последней каплей было то, что Жерар Селонже снова стал кричать, что он задыхается и погибает. — Ой, погибаю. Умираю. Позвони моим друзьям. — А ваши друзья имеют медицинское образование? — иронически осведомился Филипп. — Да ты надо мной издеваешься, сопляк. Смотри, всё оставлю Виолетте. — А это кто такая? — А я уже не помню, что говорил, — заюлил дедушка. Но Филипп узнал, что Виолетта является внебрачной дочерью его отца. И он тут же стал навещать свою маленькую сестрёнку. Мать Виолетты была пьющей, но не гулящей женщиной. И Филипп быстро нашёл общий язык с сестрой. — А ведь этой любительнице животных столько же лет, как Виолетте. И обе носят цветочные имена. А потом дедушка устраивал театр одного актёра. Апофеозом всего стало его представление, что он умирает. Из-за этого Натали потеряла ребёнка, впала в депрессию и перестала разговаривать с Филиппом. Тогда Филипп начал довольно много пить, но предпочитал лёгкие вина. А однажды, когда дедушка снова стал кричать, что он задыхается, Филипп дал ему пощёчину и сказал жестокие слова: — Да лучше бы ты умер, чем мама. На утро Филиппу стало стыдно. Он произнёс: — Доброе утро, дедушка. Ты извини меня, дедушка, я весь на нервах. — Доброе утро, внучок. Я не обижаюсь. Ты вызови мне терапевта. А то правда крыша съедет. Я же не хочу быть дурачком. Филипп вызвал врача на дом, но он должен был приехать на следующий день. А пока Филипп размышлял: «Как я могу жить с Натали, даже если она меня простит?». Когда врач пришёл, то он сказал, что дедушка умирает. Даже в больнице дедушка не пришёл в сознание. С лёгкими у Жерара было в порядке, и он симулировал, а вот сердце дедушки оказалось слабым. Во время похорон дедушки Филипп так не пришёл в себя. А потом он ввязался в очередную историю. Филипп услышал крики девушки, и врезал насильникам. К несчастью, несостоявшиеся насильники оказались сынками богатых родителей. В итоге Филипп мог стать заключённым, но Деметриос его отмазал и держал на коротком поводке. Но Филиппа мучал вопрос: «А если бы я сдерживал свой язык, мог бы выжить дедушка?» Внезапно в дверь раздался звонок. Эх, жалко, что соседи не знают, что Филипп киллер. На площадке стоял сутулый светловолосый подросток. Подтверждая теорию Филиппа, мальчик заговорил: — Я вам заплачу в десять раз больше, чем эта глупая кукла. Я Пьетро Пацци, и нанимаю вас убить мою мать. — Ну что, Пьетро, — пьяно засмеялся Филипп. — Мы пойдём сдаваться. Всё же твоя мать — невезучая женщина.