Комиссар Лоренцо

      Протрезвев, Филипп, не изменил своего решения. Ему представился шанс поставить точку в своей жизни, которой он абсолютно не дорожил. Филипп до сих пор переживал из-за своего обращения с дедушкой, а тут подросток решил заказать родную мать. «Ну и молодёжь пошла», — возмутилися Филипп. — Ты как вышел на меня, чудо природы? — Моя мать всегда говорила, что я ошибка природы. Это не я на вас вышел. Наша домработница Леонарда и её подружка Коломба давно подозревали мать в чём-то таком. Но они думали, что она хочет избавиться от Марино. Это её хахаль. — Я уже в курсе. — Они постоянно ссорились. Вернее ссорится мать, а он молчит. Я бы на его месте давно ей врезал, — после этих слов Филипп вздрогнул. — Никого нельзя бить. Я как-то ударил своего дедушку и до сих пор жалею об этом. — По-вашему, лучше убивать людей? — Вы пришли сюда обсуждать мой моральный облик? И уйми эту псину, от её лая голова раскалывается. Пьетро успокоил свою овчарку, и вскоре лай прекратился. Тем временем Филипп принял душ и заварил свой любимый мятный чай. Скоро этих простых мелочей не будет в его жизни. Но зато он завяжет с убийствами, алкоголем и глупым прожиганием жизни. Хорошо ещё, что Филипп устроил судьбу своей младшей сестры и перевёл солидную сумму денег на её счёт. — Повторяю вопрос. Кто тебе мой адрес дал? Подросток выглядел изрядно смущённым. Собака лежала у ног Пьетро. Её красивые карие глаза задумчиво смотрели на хозяина квартиры. — Ну Леонарда и Коломба следили за матерью, и узнали, что она ездит к Деметриосу. А я убедил его дать мне ваш адрес. — Странно. Обычно очень трудно убедить в чём-то этого человека. — Ну я ему пригрозил немного. Вы не смотрите, что Белла при вас смирная. Она может перегрызть горло человеку по моему приказу. — Слушай, а сумасшествие в вашем роду передаётся по наследству? Думаю, что Деметриос уже позвонил твоей матери. — Исключено. Я его связал собачьим поводком и засунул в рот самодельный кляп. Филипп расхохотался. Шустрый сын у Иеронимы, и похоже, животных любит больше матери. Ну пусть после его ареста эта чокнутая семейка разбирается сама во всех их интригах, ссорах и раздорах. Дальнейшие события развивались стремительно. Филипп с Пьетро пошли в полицию и честно во всём признались. Комиссар Лоренцо Медичи хорошо знал семью Бельтрами, потому поверил Филиппу и Пьетро. Слушая рассказ о поимке Деметриоса, он даже улыбнулся уголками губ. К удивлению Филиппа, первая жена Франческо Бельтрами оказалась соотечественницей Филиппа. А вот про Иерониму Пацци Лоренцо не мог сказать ни одного хорошего слова. Франческо находился в депрессии после смерти жены, его кузина Иеронима воспользовалась этим и женила его на себе. Себя она считала королевой, а всех окружающих рабами, недостойными зашнуровывать её сапожки. Два года назад Франческо умер от сердечного приступа. Очевидно, мужчина так и не смог пережить смерти любимой Марии. Сейчас Иеронима сожительствовала с Марино Бетти, бывшим финансовым директором в фирме Франческо. Иеронима имела склочный характер, была всем недовольна, но умела прикидываться доброй и заботливой женщиной. — А почему вы решили сдаться полиции? Поступок довольно странный, мягко говоря. — Я устал от этой жизни, от полной безысходности. Я не раз говорил своему шефу, что не работаю с детьми. У меня у самого сестра — ровесница этой девочки. Я повидал многое. Но подписать приговор падчерице и по совместительству двоюродной племяннице только из-за любви к животным? Хотя во всём виноваты деньги. — А почему вы решили заняться этим ремеслом? — У меня не было другого выхода. Вернее, так мне казалось тогда. Тогда бы я отсидел за тяжкие телесные повреждения, нанесённые нескольким мажорам, и уже вышел бы на волю. А теперь мне светит пожизненное. Лоренцо долго молчал. Казалось, что в душе комиссара происходила внутренняя борьба. — В память моего друга Франческо Бельтрами, чью дочь вы отказались убивать, я пойду на служебное преступление. Я оформлю вас внештатным сотрудником задним числом. Вы работали как подставной киллер. — А что будет с Деметриосом? Его посадят? Всё же этот человек помогал мне много раз. — Нет, у меня есть лучшая идея. Я заставлю его работать на нас. Пусть выбирает между тюремным заключением и работой на полицию. У этого человека непростая биография и разнообразные таланты. Но дона Корлеоне из него не получилось. Филипп усмехнулся. Теперь сам Деметриос встанет перед тем выбором, который предлагал ему и другим ребятам. Но Филипп не желал зла Деметриосу. Если учесть, что он вращался в криминальных кругах, то Деметриос был не самым плохим человеком. Когда умерла мать Виолетты, Деметриос помог с документами, нашёл подставную семейную пару, которая оформила опекунство. Помогал он и другим своим ребятам. Но теперь Филипп сможет забыть Деметриоса как страшный сон. Эх, ещё бы Эстебана вытащить из этого болота. Освобождённый Деметриос проявил редчайшее благоразумие. Он согласился со всеми условиями Лоренцо. — Знаешь, Филипп, — говорил он позже, — я привык к любым неожиданностям. Но когда спокойно лежишь на диване, почитываешь романы Александра Дюма и наслаждаешься чашкой какао с имбирным печеньем, то невольно думаешь, что жизнь прекрасна. Но тут открывается дверь. — А откуда у парня были ключи? — Это юное дарование сделало слепок с моей двери. Я уже решил, что конкуренты решили со мной расправиться. — А я давно вам говорил, что надо нанять охрану. — Не люблю лишних людей в доме. Так вот, он ворвался с этой громадной и злобной псиной. Такая собака и с волком справится, а не только с пожилым человеком. Пришлось всё ему выложить. Наверное, я старею, раз со мной случаются такие вещи. А позже он пригрозил, что если что-то случится с его сестрой, кузиной, или, кто она ему там, то он меня посадит на цепь со своими собаками. В общем, я в любом бы случае завязал после этого происшествия. А ты теперь можешь вернуться в родной Дижон. — Не всё так просто. Я должен позаботиться об этих подростках. Интересно, кого назначат опекуном Фьоры и Пьетро? — Тоже мне ребус. Свёкор Иеронимы, Джакопо Пацци, спит и видит, как бы прибрать к рукам состояние покойного Франческо. Хотя может этот комиссаришка подсуетится. Но об меня он обломает зубы. Никогда Деметриос Ласкарис не был ничьим лакеем, — гордо произнёс грек.