Новая жизнь Иеронимы

      Филипп сам пришёл в особняк Бельтрами. Леонарда хоть и отнеслась настороженно к бывшему наёмному убийце, но не стала препятствовать его встрече с Фьорой. Филипп до этого видел Фьору только на фотографии, которую отдала ему Иеронима. Наяву девушка показалась ему красивой, хрупкой и очень несчастной. Она была похожа на совершенную мраморную статую, лицо девушки было отрешённым и холодным. Масса роскошных чёрных, словно вороново крыло, волос была скреплена заколкой в виде лилии. Чёрное шёлковое платье обтягивало худенькую фигурку. Глаза цвета грозового неба, обрамлённые густыми тёмными ресницами, имели печальное и непримирое выражение. Тени под глазами свидетельствовали о том, что крепкий сон остался для Фьоры только воспоминанием. — Думаю, что нас не нужно представлять друг другу, — решил начать разговор Филипп. — О да! Теперь я прославилась на всю Италию. В школе меня так и называют «покойница Бельтрами». Зато я узнала цену дружбы и любви некоторых людей. Казалось, что за эти недели я прожила несколько лет. Но я не знаю, как вам выразить свою благодарность за спасение жизни. — Это не стоит благодарности. Ведь я спас не только вашу жизнь, но и свою. Я вытащил свою жизнь из трясины, в которую сам себя загнал своим эгоизмом и малодушием. — Присаживайтесь, Филипп. Нам есть о чём поговорить. Леонарда, принеси лазанью и гранатовый сок, будь добра. Я знаю, что ты подслушиваешь наш разговор. — Я стараюсь быть в курсе дела, — с достоинством ответила, пойманная на шпионаже домработница. — Вся моя жизнь изменилась после известия о преступлении тёти. Многие знакомые от нас отвернулись. Даже мой парень ушёл к другой девчонке, сказав, что ему не нужна падчерица уголовницы. Ну и чёрт со всеми ними. Жалко только, что дядя Марино переживает сильнее, чем я. Зато я никогда не видела Пьетро таким счастливым. Он похож на скворца, выпущенного из клетки. — Не хочу напоминать о плохом, но ваша мачеха говорила, что вы держите экзотических животных. — Ваша деликатность неуместна. Вся страна говорит об этом громком деле. Джакопо Пацци сразу пришёл в наш дом с ордой своих беспокойных родственников. Но отчим с ними поговорил по-жёсткому. Оказывается, он может, когда захочет. А Пьетро добавил, что если дедушка ещё раз припрётся, то вы быстро отправите его на небеса. В итоге Джакопо решил, что денег на свете много, а жизнь одна. Этот старикашка сразу вспомнил о срочных делах. А что касается вашего вопроса, то отвечу, что у нас нет экзотических животных, кроме тигрёнка. Мы с Пьетро выкупили его у недобросовестных хозяев. Помню, что Иеронима даже топала ногами и кричала, что животные годятся только на шубу. Но когда её подруга Корнелия Донати завела крокодила, то тётя изменила своё мнение. Теперь Корнелия угрожает, что если Аугусто в очередной раз пойдёт налево, то у её Вельзевула будет вкусный обед. А так мы держим кошек, собак, лягушек, жаб, рыбок, голубей, попугаев, канареек, хомяков, морских свинок и кроликов. — Впечатляющий список. А у меня когда-то были два кота, вернее кот и кошечка. — И что же с ними случилось? — Кот Нуар не пережил смерти моей матери, а кошка и сейчас живёт со мной. Ей почти пятнадцать лет. Перед тем, как сдаться в полицию, я взял с вашего брата обещание, позаботиться о Клитемнестре. Но теперь я могу не расставаться со своей любимицей. Честно говоря, в тюрьме мне очень бы не хватало моей пушистой подруги. Зато Иеронима теперь отдохнёт от вашего «зоопарка», как она выразилась. — Мне очень жаль её сокамерниц, — усмехнулась вошедшая Леонарда. На подносе она принесла макароны с базиликом, лазанью, гранатовый сок и горячие бутерброды с ананасом. Фьора с Филиппом не заставили себя долго упрашивать. Леонарда была мудрой женщиной, прекрасной собеседницей и талантливой поварихой. Теперь она присматривалась к молодому человеку, ставшему спасителем Фьоры. До этого Леонарда видела киллеров только в своих любимых детективных сериалах. Вот встретишь такого в толпе, в жизни не подумаешь, что это наёмный убийца. — Я выхожу замуж, — торжественно объявила Леонарда. — За кого? — чуть не подавилась бутербродом Фьора. — За Марино Бетти. Фиктивно, разумеется. Мы попытаемся оформить опекунство над тобой. — А знаешь, тётя Леонарда, я очень рада этому событию. Вы оба мне одинаково дороги. Может, вы ещё присмотритесь друг к другу. —А что мне к нему присматриваться? Он же не Жан Маре, — усмехнулась Леонарда. — Нормальный мужчина, только ему не обязательно знать, что я его в целом одобряю. Пусть воспитывает в себе твёрдый характер и силу воли. Если бы Леонарда могла в этот момент видеть Марино, то была бы безмерно разочарована. После долгих сомнений, моральных страданий и душевных колебаний Марино всё же решил увидеться с Иеронимой и даже принёс ей вкусную еду, сигареты, шампунь, мыло и туалетную бумагу. Как ни странно, Иеронима неимоверно обрадовалась его приходу. А нехитрое подношение вызвало слёзы на её темных глазах. — Только оказавшись в беде, начинаешь ценить то, что у тебя было раньше, — печально заметила женщина. — В том, что с тобой случилось, целиком и полностью твоя вина, — отчеканил Марино. — Какие мы грозные и серьёзные, — ехидно усмехнулась Иеронима. Марино с ужасом рассматривал перемены в бывшей любовнице. Ссадины и синяки покрывали лицо Иеронимы. Но её сбитые до крови кулаки показывали, что она сама никому не давала спуску. — Тебя сильно обижают? — Не очень. Я могу за себя постоять. Я даже сломала руку одной нахалке. Старшая среди этого сброда сказала, что связываться со мной себе дороже. — А она толковая женщина, эта ваша старшая. Как она верно сказала про тебя. — Марино, ну не обижайся на меня, — как-то даже просяще произнесла Иеронима. — Вся наша семья шокирована твоим поведением. — Да что ты? — Фьора постоянно плачет, а Пьетро наоборот радуется. — А ты, мой морской принц, ведь скучаешь без меня, — тут голос Иеронимы сделался жёстким. — Или ты уже переспал с этой малолеткой? Ты всегда к ней был неравнодушен, Гумберт недоделанный. — Я рад, что в тюрьме ты увлеклась чтением книг, Иеронима. Твоя цветистая речь заметно обогатилась. Если раньше я был импотентом, ничтожеством, подкаблучником и тряпкой, то теперь ты сравнила меня с самым отвратительным героем мировой литературы. Что ж, тебе остаётся много времени для саморазвития. Ты просто судишь всех по себе. — А что, Лука Торнабуони уже проболтался? — В каком смысле? — В том самом. Я догадывалась, что тебе нравится эта тощая ворона. Ну и в отместку я переспала с её парнем. Так что можешь передать своей пассии эту новость. — Ну ты и, — тут Марино грязно выругался. — А ты думаешь, что мне было приятно жить с таким спокойным человеком как ты? Да я нарочно тебя выводила, чтобы ты меня ударил. — Тебе надо было посетить психолога. — Просто ты был для меня как полента после острой пиццы. Вроде и полезно, но противно. Я никогда тебя не любила, а теперь я ненавижу тебя. Я ненавижу вас всех! — Иеронима кричала так громко, что Марино чуть не оглох. — Интересно, а почему ты заказала только Фьору, если ненавидела нас всех. Денег было жалко? Слова Марино оказались холодным душем для Иеронимы. Сейчас её перекошенное лицо казалось почти уродливым. Впрочем, женщина быстро взяла себя в руки. Теперь на её алых губах играла насмешливая улыбка. — Ты и Пьетро изрядно раздражали меня, но про ненависть я сказала в гневе. А вот эту дурочку я ненавидела и буду ненавидеть всю жизнь. Надо было продать её в бордель одной моей знакомой. Но из борделя она могла бежать, а так я хотела решить проблему радикально. И ведь всё получилось, если бы не этот принципиальный киллер. Нечего идти в такую профессию, если ты такой порядочный и чувствительный. Девочку ему, видите ли, жалко стало. Предатель недоделанный. — Ты просто чудовище, — с отвращением произнёс Марино. — Дошло как до жирафа. Но тебе нравилось жить со мной. Ты мог бы найти себе добрую и спокойную женщину, но ты предпочитал мучиться. Да ты просто мазохист, Марино. Из нас получилась прекрасная и счастливая парочка. — Но какая причина твоей ненависти к Фьоре? Она никому не сделала ничего плохого. — Да я могу назвать тысячу причин, — возмутилась Иеронима. — Почему ей все блага падали с неба? А я должна была бороться за своё место под солнцем. Я выгрызала когтями и зубами всё, что имею в этой жизни. А завести зоопарк дома? Это, по-твоему, нормально? Благодаря ей Пьетро отказался от престижной профессии. Я уже договорилась, что он поступит на «Финансы и кредит». Но он захотел стать ветеринаром. А сколько денег они извели на приюты и помощь животным. Да и Франческо мог побольше денег оставить законной жене. А когда она выросла я заметила, что многие мои кавалеры заглядываются на неё. Она просто оскорбляла меня своей красотой и юностью. Благодаря ей я чувствовала себя старухой. Она почти не красится, но её свежее личико, блестящие глаза и жизнерадостность привлекают всеобщие взгляды. Я же тратила уйму денег в салонах красоты, чтобы выглядеть презентабельно. И не говори, что ты не обращал внимания на эту флорентийскую лилию, по сравнению с ней я выглядела увядающей розой. Ещё меня бесило то, что она всегда была в хорошем настроении. Я же не могла контролировать приступы гнева и раздражения. Сейчас я понимаю, что сделала глупость. Мне очень тяжело жить здесь. Тут нет ни комфорта, ни коктейлей, ни хорошей кухни, ни нормального человеческого общения. Неужели я надолго останусь здесь? Пожалуйста, Марино, вытащи меня отсюда. Я пойду к психологу, я буду вести себя как примерная жена. Я сейчас высказала тебе всё это, и мне сразу стало легче. А ты помнишь, как счастливо мы с тобой жили в самом начале? Ведь у нас были приятные моменты. А здесь я стала ещё злее и раздражительнее. — Нет, Иеронима, ты не увядшая роза, ты акула, ты пиранья. Я не буду тебя вытаскивать отсюда. Можешь нанять на свои деньги адвоката, но сомневаюсь, что это сильно облегчит твою участь. Я не имею права это сделать хотя бы ради детей. Что бы ты ни говорила, но я полюбил Фьору и Пьетро как родных детей. И ты не можешь находиться на свободе. Ты просто опасна для нормальных людей. — То есть ты бросаешь меня? — Нет, я буду приходить к тебе и присылать передачки. — Тогда больше не приходи. Твоё подаяние мне тоже не нужно. Проваливай отсюда, святоша. После ухода Марино Иеронима уронила голову на свои исхудавшие руки и долго рыдала. Похоже, что она сама затянула петлю на своей шее. Но когда Иеронима, вернулась в камеру, то притворялась окрылённой, весёлой и счастливой. — Ну что, Горгона, — спросила одна из сокамерниц, — как твой друган? Не послал ещё такую беспредельщицу? — Он меня боготворит, — ответила Иеронима. — Ради меня готов на всё. Вот, угощайтесь. А ещё он обещал нанять мне хорошего адвоката. — Классно он тебя подогрел. Везёт беспредельщицам. — Закрой свою пасть. Это кто беспредельщица? Я надолго здесь не останусь. Я ещё всем на свободе покажу. Они меня ещё узнают. Сокамерницы только засмеялись. Похоже, у их новой товарки явно не все дома. Вот недавно сломала руку Катарине. Катарина считала себя крутой и решила поучить Иерониму уму-разуму. Хорошо ещё, что всеобщими силами умудрились оттащить Иерониму, вошедшую в раж. — Э, нет, красотка, если тебя закрыли, то на помиловку не надейся. Не надо было вестись на того козла, что прикинулся киллером. — Без тебя знаю. Но вот выйду на свободу, самолично прибью этого Филиппа.